Мейв Бинчи – Хрустальное озеро (страница 9)

– А ты сам что об этом думаешь?

– Может быть, кто-то нарочно переодевается, чтобы пугать детей.

– Ну если так, то он добился своего. Напугал не только ребенка, но и его отца.

Питер рассмеялся:

– Да, ты прав! Скорее всего, это чепуха. Не хочется думать, что кто-то делает это сознательно. Видит бог, Анна любит сочинять, но, возможно, она и в самом деле видела то, что ее встревожило.

– И как она описала эту женщину?

– Сам знаешь, дети всегда сравнивают незнакомое со знакомым… В общем, Анна сказала, что та была похожа на твою Элен.

Отец Джон собирался прочитать для старшеклассниц монастырской школы отдельную проповедь. Это означало, что девочки двенадцати – пятнадцати лет услышат то, что не предназначено для ушей детворы.

Анна Келли сгорала от любопытства:

– Он будет говорить о детях?

– Возможно, – свысока сказала Клио.

– Я все знаю про детей! – вызывающе заявила Анна.

– А я жалею, что знала о них слишком мало, иначе задушила бы тебя еще в колыбели! – в сердцах ответила Клио.

– Вы с Кит считаете себя очень умными, а на самом деле дуры последние, – огрызнулась младшая.

– Где уж нам! Привидения нам не являются, и кошмарных снов мы не видим… Это ужасно.

В конце концов подруги сумели избавиться от Анны и с комфортом устроиться на заборе гаража Салливана, откуда был хорошо виден весь Лох-Гласс. И никто не мог сказать, что они кому-то мешают.

– Просто удивительно, каким хорошеньким стал Эммет. В смысле для мальчишки, – восхитилась Клио.

Кит в глубине души была уверена, что Анна Келли тоже не была такой вредной, как считала Клио, говоря о младшей сестре с презрением.

– Он таким родился, – сказала Кит. – По-моему, Эммет никогда никому не причинял особых хлопот. Он заикался, поэтому его почти ни за что не ругали. Наверно, все дело было в этом.

– Анну тоже ругают слишком мало, – мрачно ответила Клио. – Как ты думаешь, о чем будет с нами говорить отец Джон? А вдруг об этом?

– Если он это сделает, я умру на месте!

– А я умру на месте, если он этого не сделает, – сказала Клио, и девчонки расхохотались так громко, что отец Филипа О’Брайена выглянул из дверей своей гостиницы и неодобрительно покачал головой.

Но о чем отец Джон собирался поведать старшеклассницам монастырской школы Лох-Гласса, так и осталось тайной, потому что его визит совпал с жаркой дискуссией, попал Иуда в ад или нет. Мнение матери Бернард здесь было не в счет. Девочки были убеждены, что арбитром в этом деле может стать только отец Джон.

Большинство склонялось к тому, что Иуда был просто обязан отправиться в ад.

– Разве Господь не сказал, что этому человеку лучше было вообще не рождаться на свет?

– Это означает, что ему самое место в аду.

– Но его имя тысячи лет служит синонимом слов «предатель» и «изменник». Таким было наказание для Иуды за то, что он предал Господа. Разве не так?

– Нет, не так, потому что это только слово. Кости ломают камнями и палками, а слова никому не причиняют вреда.

Отец Джон смотрел на юные лица, раскрасневшиеся от возбуждения. Они выражали явную заинтересованность.

– Но Господь не мог выбрать его в друзья, зная, что этот человек предаст Его и отправится в ад. Значит, Господь заманил Иуду в ловушку.

– Иуда не должен был предавать Господа, но сделал это за деньги.

– Но разве им нужны были деньги? Они же вели бродячую жизнь.

– Те времена уже прошли. Иуда знал это, вот и пошел на предательство.

Отец Джон привык, что обычно девочки, ерзая от смущения, спрашивают его, является ли французский поцелуй простительным или смертным грехом, и слепо верят ему на слово. Ему редко приходилось сталкиваться со спорами среди детей о свободе выбора и предопределении. Он постарался ответить как мог, прибегнув к не слишком убедительному доводу: в сомнении есть благо. Возможно, Господь в своем безграничном милосердии предусмотрел это. Не следует забывать, что никто не знает души грешника и слов, которые говорит человек Создателю в момент своей смерти.

В перерыве отец Джон слегка распустил воротник и спросил мать Бернард о причине столь повышенного интереса к судьбе Иуды.

– Может быть, кто-нибудь из местных жителей покончил с собой?

– Знаете, иногда девочкам приходят в голову очень странные мысли, – степенно и рассудительно ответила мать Бернард.

– Да, но такой накал страстей… Откуда он мог взяться?

– Отец, много лет назад, задолго до их рождения, одна женщина оказалась в интересном положении. Считают, что она наложила на себя руки. Невежественные люди верят, что ее призрак до сих пор скитается вокруг озера. Конечно, это чепуха, но, вполне возможно, она будоражит детей. – Мать Бернард, вынужденная говорить с заезжим священником о таких предосудительных вещах, как самоубийство и внебрачная беременность, неодобрительно поджала губы.

– Наверное, вы правы. Две маленькие девочки в первом ряду, одна светленькая и одна черненькая, переживали больше всех и до хрипоты спорили о том, можно ли хоронить в освященной земле тех, кто лишил себя жизни.

Мать Бернард вздохнула:

– Клиона Келли и Кэтрин Макмагон… Боюсь, они станут доказывать вам, что черное – это белое.

– Спасибо за предупреждение, – ответил отец Джон.

Вернувшись в монастырскую часовню, он постарался внушить девочкам, что, поскольку лишающий себя жизни отвергает великий дар Господа, это является тяжким грехом. Точнее, одним из двух великих грехов, а именно отчаянием. А потому каждый, кто делает это, недостоин быть похороненным в земле, освященной христианской церковью.

– Но если этот человек не в себе… – начала Клио.

– Даже если этот человек не в себе, – пресек возражения отец Джон.

Священник устал, а ему еще предстояло прочитать проповедь мальчикам. Убедить их в смертельной опасности пьянства и сквернословия. Иногда отец Джон сомневался в том, что его слова могут что-то изменить, но в такие минуты напоминал себе, что подобные мысли – почти то же самое, что грех неверия, а потому их следует остерегаться.

Глава 2

– У тебя нет приличных кузенов, – сказала Клио, когда они валялись на диване в ее комнате.

– О боже, что ты ко мне привязалась? – простонала Кит, читавшая статью о том, как ухаживать за руками.

– Они никогда не приезжают к вам в гости.

– Почему же? Макмагоны живут лишь в нескольких милях отсюда. – Кит вздохнула. Этот разговор был ей неприятен.

– А к нам приезжают родственники из Дублина.

– И ты всегда говоришь, что ненавидишь их.

– Я люблю тетю Мору.

– Только потому, что она каждый раз дарит тебе шиллинг.

– А у тебя вообще нет теток, – стояла на своем Клио.

– Ох, Клио, помолчи! Конечно, у меня есть тетки. Тетя Мэри, тетя Маргарет…

– Это просто жены братьев твоего отца.

– Неправда. У папы есть сестра, но она живет в монастыре в Австралии. Она что, не тетя? Тетя. Но ожидать, что она приедет в гости, поживет у нас и подарит шиллинг, не приходится, правда?

– У твоей матери нет родни. – Клио понизила голос. – Вообще никакой. – По тому, как она это сказала, было ясно, что Клио просто повторяла чужие слова, словно попугай.

– Что ты хочешь этим сказать? – разозлилась Кит.

– Только то, что сказала.

– У нее есть родня. Мы.

– Но это странно, только и всего.