Мейв Бинчи – Боярышниковый лес (страница 23)

Никаких переживаний по поводу трат на черепицу, или сумочку в тон к новому наряду, или хорошее вино в ресторане. Я начинаю полагать, что имею полное право побаловать себя шелковым пеньюаром или переделкой спальни. Сегодня вечером я собираюсь надеть по-настоящему шикарное платье, которое стоило столько же, сколько мы потратили на нашу первую машину. Смотрится оно, конечно, отлично, но к нему нужны туфли получше. Наверное, стоит подумать над очередной историей для этих мерзких газетенок. Назову ее как-нибудь в духе «Вышивая свой путь в будущее» и дополню описанием покрывала, над которым трудится Бекка. Да, это я хорошо придумала, заодно брошу тень подозрения кое на кого внутри тюрьмы. Вот, например, на Кейт с ее вечно недовольной миной.

Я оглядела себя в зеркале.

Совсем неплохо для моего возраста. А в новых туфлях и вовсе буду как картинка.

Франклин стоял у основания лестницы. Уилфред уехал пораньше и уже ждал нас за столиком. Особый ужин в новом ресторане. Я угощаю. Как и всегда. Ну же, Габриель, прекращай со своей подозрительностью и обидчивостью, сказала я себе. У мальчиков все только-только налаживается, впереди еще долгий путь. С деньгами у бедных крошек пока туговато.

– Прелестно выглядите, – сказал Франклин.

Всегда отрадно принарядиться для тех, кто сможет оценить твои старания по достоинству. Чертов Эймон и не заметил бы, во что я одета.

– Благодарю, – промурлыкала я ему.

– Она совсем обо мне не спрашивает? – неожиданно спросил он.

– Нет, в общем, знаешь, мы решили, что вам лучше не связываться, пока… ну ты понимаешь… пока она не выйдет оттуда.

– Но, Габриель… – Он уставился на меня в изумлении. – Она же пробудет там еще долгие годы.

– Знаю, – ответила я. – Но ты бы поразился силе ее характера. Мы бы с тобой в подобном месте сломались, но только не Бекка. Она настоящий боец.

Он посмотрел на меня с нежностью.

– Если бы не вы, мне было бы куда тяжелее, – признался он.

В его глазах светилась благодарность.

– Пойдем, Франклин, не будем опаздывать, – сказала я, и мы спустились по ступеням нашего дома, минуя новую кованую ограду крыльца, увитую душистым горошком и жимолостью.

Я уже собиралась сесть в машину, как мне показалось, будто на нашей дороге стоит Кейт.

Ну конечно, это только почудилось.

Что бы ей делать рядом с нашим домом?

Однако на следующий день мне снова показалось, что я ее вижу. Быть такого никак не могло. Но на сердце у меня отчего-то потяжелело, и я решила приготовить этой женщине небольшой подарок и поболтать с ней, когда поеду навестить дочь в следующий раз. Может статься, наивная Бекка уже пригласила ее ко мне на чай и теперь та злится, потому что от меня самой приглашения так и не последовало.

Глупости, конечно, но кто знает, что может прийти в голову таким людям.

Я принесла Бекке розы из нашего сада и несколько веточек душистого горошка для Кейт. Для последней еще прихватила миленький носовой платочек, отделанный кружевом, с вышитой буквой «К». Она молча кивнула и забрала цветы с платком, после чего сразу ушла, даже не перекинувшись со мной парой слов.

– Кейт, у вас все хорошо?

– Как нельзя лучше, благодарю за беспокойство, – сказала она, снимая пальто с вешалки на двери своего кабинета, и сразу направилась к выходу.

Было в этом что-то очень таинственное.

Бекка выглядела как обычно, разве что смотрела на меня несколько настороженно, подозрительно. Словно изучала.

– Мы всегда говорим обо мне, – сказала она. – Но здесь почти ничего не меняется. Лучше расскажи, мама, как проходят твои дни и ночи.

Тут я немного растерялась. Не ожидала такого. До сих пор о своей жизни я говорила расплывчато, а она и не расспрашивала.

– Ну ты же меня знаешь, дорогая Бекка, то одним займусь, то другим, то в бридж немного поиграю, то напомню твоему чертову папаше, что он, вообще-то, должен мне помогать. Так дни и проходят.

Она взяла меня за руку и подняла ее, разглядывая ногти.

– Некоторые из них, похоже, проходят в салоне красоты, – заметила она.

– Ах, если бы, дорогая, обычный дешевенький лак, сама накрасила.

– И волосы, видимо, сама подстригла. Кухонными ножницами, да?

Я была крайне раздосадована. Эти вещи я от нее скрыть не могла: ни дорогую укладку и стрижку, которую я каждые пять недель делаю у Фабиана, ни еженедельный маникюр в салоне «Помпадур».

– К чему эти вопросы? – произнесла я.

– Ни к чему, мама. Здесь учишься помалкивать, пока до конца не уверена, что именно хочешь сказать.

– Это верный путь остаться в полнейшей тишине, – хохотнула я.

– Не скажи, зато все сразу становится гораздо понятнее.

Я попробовала сменить тему:

– Видимо, Кейт сегодня очень торопилась: пронеслась мимо меня стрелой.

– У нее короткий день, – пояснила Бекка.

– Да, и я помню, дорогая, ты хотела, чтобы я пригласила ее на послеобеденный чай, но ты несколько оторвана от реальности, Бекка. Это было бы совершенно неуместно. Надеюсь, ты не обижаешься.

– Нет, что ты, все в порядке, я понимаю, и она тоже.

– Ну и хорошо, – неуверенно сказала я.

– Мама, а тебе бывает когда-нибудь одиноко? Все-таки отец ушел, а я здесь.

Я недоумевала, почему она задает мне такой вопрос.

– Ну, «одиноко» – это не совсем подходящее слово. О подонке Эймоне я сейчас даже не вспоминаю. А по тебе, дорогая, очень скучаю и жду, когда ты вернешься домой. И ты вернешься. В один прекрасный день.

– Долго придется ждать, мама, – невозмутимо отозвалась она.

– Я дождусь, – твердо пообещала я.

– Честно сказать, мама, очень в этом сомневаюсь.

Она по-прежнему выглядела совершенно спокойной, но говорила как-то непривычно. Мы замолчали. Когда тишина, на мой взгляд, уже порядком затянулась, Бекка наконец ее нарушила.

– Почему ты так поступила, мама? – спросила она.

– Не понимаю, о чем ты, – начала было я. И ведь действительно не понимала – речь могла идти о куче разных вещей.

Может, дело в такси? И на дороге тогда и правда стояла Кейт, которая рассказала ей о нашем похорошевшем доме? Что по нему ясно видно, что у хозяйки водятся деньги и деньги эти добыты нечестным путем? Или надзирательница рассказала ей о чем-то другом?

Я поднялась, словно собираясь уходить, но дочь выбросила вперед руку и пригвоздила мое запястье к столу. Одна из надзирательниц двинулась к нам, но Бекка улыбнулась и заверила ее, что все в порядке.

– Мама как раз собирается мне кое о чем рассказать. Ей это дается несколько тяжело, но, я уверена, она сможет подобрать подходящие слова.

Я потерла запястье.

– Видишь ли… – начала я.

– Нет, мама, не вижу. Но я слышала, что ты живешь с Франклином. Вот что я слышу.

– Так ведь это все ради тебя, Бекка, дорогая, – понесло меня. – Уилфреду с Франклином надо было где-то жить. А у меня не дом, а большая развалюха. Вот я и пустила их к себе.

– Насколько мне известно, не такая и развалюха, – не согласилась Бекка.

– Но, дорогая, не глупи. Они заняли там всего парочку комнат.

– Ты спишь с Франклином? – спросила она.

– Да как у тебя язык поворачивается такое говорить?

– Мне об этом рассказала Кейт. И Гвен.

– Гвен?