Мейв Бинчи – Боярышниковый лес (страница 25)

– К вам на обед? – пораженно переспросили они.

– Ну да. В воскресенье ко мне домой. Где-нибудь к часу. Давайте напишу вам свой адрес.

Я достала записную книжечку в кожаном переплете. Обе женщины в этих своих желтых рабочих комбинезонах смотрели на меня так, словно я оформляла им приглашение на Луну.

– Да, и мне надо бы знать ваши имена, чтобы представить вас остальным, – добавила я.

– Там еще кто-то будет? – с тревогой поинтересовались они.

– Да, человек двенадцать в общей сложности, – радостно подтвердила я.

Женщины сказали, что они с Кипра, сестры. Имена у них были греческими: Магда и Элени.

Элени взволнованно сообщила, что никто еще ни разу не приглашал их к себе домой.

Магда отнеслась к происходящему с недоверием.

– Может быть, вы хотите, чтобы мы у вас убрались? – спросила она.

Мне стало так стыдно, что я едва смогла выдавить из себя:

– Нет, ни в коем случае, я зову вас в гости.

– Тогда мы сделаем пахлаву… прекрасный греческий десерт, – объявила Магда, когда все окончательно прояснилось.

Я повернулась, чтобы уйти, а они стали возбужденно переговариваться по-гречески. Это самое чудесное, что случилось с ними в новой стране.

По пути в свой кабинет, не успев даже осознать, что сейчас учудила, я повстречала нашего начальника Алана, вечно напряженного и чем-то озабоченного трудоголика, лет, наверное, сорока пяти. О его личной жизни мы ничего не знали, кроме того, что он сообщал, когда срывался на откровенность: а именно что он смертельно ненавидит бывшую жену. Сейчас я как раз застала его в такой момент.

– Вот же злобная и дурная баба, – сказал мне в коридоре Алан. – Гнусное исчадие ада.

– И что она натворила на этот раз? – спросила я.

Алан был весьма привлекательным мужчиной и, когда не бубнил о бывшей, мог стать приятным собеседником.

– Да всего лишь взяла и на все выходные скинула на меня Гарри и парочку его друзей-десятилеток. Сказала, чтобы никакого фастфуда. По-видимому, придется серьезно заняться готовкой.

– Так приводи их ко мне в воскресенье, около часу, – предложила я, небрежно записывая свой адрес.

– Не думаю, что это удобно, Бар, – сказал он, хотя было ясно, что идея ему пришлась по душе.

– Ну почему же? – пожала я плечами. – Будет двенадцать человек и куча домашней еды. – В голове мелькнула мысль, что я все-таки схожу с ума.

– Тогда я захвачу вина, – предложил переполненный благодарностью Алан.

Собирая вещи у себя в кабинете, я напоследок заглянула в ежедневник. Я не вернусь на работу до вторника, лучше лишний раз убедиться, что ни о чем не забыла. В воскресенье будет день рождения моей тети Дороти, папиной старшей сестры. Она всех вокруг осуждала и редко расщедривалась на доброе слово.

Еще оставалось время отправить ей почтой поздравительную открытку, чтобы лишить повода нажаловаться родителям на мое невнимание. Но потом я решила, что лучше будет пригласить ее к себе на обед. Он и так обещает превратиться в цирк, что еще такого она сможет там наворотить?

Когда я позвонила, тетя Дороти пребывала в мрачном расположении духа. Три партнерши по бриджу не вспомнили про ее день рождения, хотя она про их дни рождения ни разу не забывала, а вот они и словом не обмолвились о том, чтобы куда-нибудь сходить и отпраздновать это событие.

– Тетя Дороти, а что, если тебе проявить великодушие и пригласить их ко мне на обед? – предложила я и подумала, что вот теперь точно свихнулась.

Тете Дороти идея страшно понравилась. Она сможет поставить подруг в неловкое положение, даже унизить, внушит им чувство вины.

– Что мне принести с собой, дорогая? – спросила она почти любезным тоном.

Я на секунду задумалась. С основными блюдами я еще не определилась, но точно знала, что без салата не обойтись. О чем ей и сообщила.

– Рассчитывать на пятерых человек? – поинтересовалась тетя Дороти.

– Вообще-то, на двенадцать, – извиняющимся тоном ответила я.

– У тебя нет места, чтобы рассадить двенадцать человек, – бросила она раздраженно.

– Значит, поедим в саду, – сказала я и повесила трубку.

Я пересчитала гостей: пока набиралось одиннадцать. Оставался еще один. Вошел охранник Ларри. Он собирался запереть наш офис на выходные. Естественно, я пригласила на обед и его, а он, естественно, с удовольствием согласился и сказал, что приедет на своем фургончике пораньше и привезет доски, чтобы сколотить из них стол в саду.

Так моя вечеринка понемногу и складывалась.

По дороге домой я забрела в книжный, где присмотрела томик о том, как легко и просто развлечь гостей. В субботу прошлась по магазинам и купила три дешевые скатерти, чипсы в пакетиках, соусы, несколько ярких надувных шаров разного цвета, а также все необходимое для того, чтобы на скорую руку приготовить пирог с курицей и незамысловатое вегетарианское блюдо. Этого вкупе с греческим десертом, салатом тети Дороти и вином Алана должно было хватить на всех.

В ночь на воскресенье я прекрасно выспалась, ни разу даже не вспомнив про своих коллег, которые на террасе в Россморе жарили отбивные из ягненка и колбаски в окружении комаров и искали в лесу ходячие статуи.

Ларри, верный своему слову, привез в фургончике доски и полдесятка складных стульев, которые позаимствовал c технического чердака офисного здания. Плана рассадки у меня не было: пусть садятся куда захотят.

В половине первого я начала переживать, что никто не придет. Ровно в час явились все до одного. Алан принес столько вина, что его с лихвой хватило бы на соседей. Стоило гостям зайти, в доме сразу стало шумно от разговоров.

Магда с Элени принесли не только десерт, но и оливки.

Выяснилось, что сын Алана Гарри и двое его друзей крайне заинтересованы в дополнительном доходе.

– Сколько вы нам заплатите, если мы побудем сегодня официантами? – спросили они с порога.

Я беспомощно посмотрела на Алана.

– По два евро на нос, и ни центом больше, – сказал он.

– По пять, – повысила ставки я и устроилась поудобнее, позволив мальчикам взять все хлопоты на себя.

Тетя Дороти счастливо верховодила своими подругами.

– Какой же у Барбары широкий круг знакомств, – с гордостью провозгласила она и всплакнула, когда все с моей подачи спели для нее «С днем рождения».

Магда сказала, что Элени всегда нуждалась в сильном умелом мужчине, вроде Ларри, и что она сделает все возможное, чтобы свести их. Гарри с друзьями вымыли посуду и поинтересовались, заплатят ли им за прополку цветочных клумб.

– По евро на нос, – сказал Алан.

– По три на нос, – поправила я.

Магда с Элени учили Ларри танцевать сиртаки; тетя Дороти с подругами дружно тянули «Just a Song at Twilight»[10].

А Алан сказал мне:

– Знаешь, ты всегда мне нравилась, но я считал тебя зазнайкой. В жизни не подумал бы, что ты совсем другая. Совершенно чудесная.

В общем, я забыла про тех, кто не позвал меня жарить что-то там на террасе в поездке, которую я в той или иной степени и спланировала, а Алан забыл про свою бывшую.

Кто-то вроде фотографировал, но особого значения это не имело. Потому что этот день и так никто никогда не забудет.

Часть вторая

Кто-то с папиной работы

У многих ребят в школе родители в разводе. Тут дело понятное: ведь одно и то же рано или поздно надоедает. Например, мне сейчас десять, и то, что я любил в семь, уже неинтересно. Взять хоть те дурацкие плейстейшн, ну да, вроде неплохие были, а теперь кажется брр… скукотища.

Так что я понимаю, почему мама с папой друг от друга устали и захотели чего-то новенького. Никто никого не упрекает. По крайней мере, не должен. Но только не в нашей семье. Мама постоянно твердит, что папа жадный и держит нас в нищете.

Мне кажется, что ни в какой мы не в нищете, но такого лучше не говорить, вот я ничего и не говорю.

А папа повторяет, что не сегодня завтра моя мать загонит нас всех в работный дом, но такого тоже не может быть, потому что папа водит большую машину и занимает у себя в компании какую-то важную должность. Но лучше не говорить ему, что мы совсем не похожи на людей из работного дома времен Чарльза Диккенса. Я их видел на картинках. Поэтому я и об этом молчу.

А еще они оба все время стараются напоминать, что любят меня. Даже слишком стараются.

Мама говорит: «Единственное, что можно сказать об этом памятнике эгоизма, так это то, что он подарил мне тебя, Гарри».

Папа говорит: «Если и можно хоть что-то сказать об этой взбалмошной и зацикленной на себе женщине, так это то, что она подарила мне прекрасного сына».

Даже не знаю, почему они так думают, ведь я тот, с кем сплошные заморочки или одно беспокойство или кого надо оставить здесь или забрать там.