Мэй – Чернила и кровь (страница 62)

– Что?

– Прям чётких планов у меня не было. Я хотел закончить, а дальше плевать. Неважно. Лишь бы не возвращаться к отцу. Но проще всего, конечно, заняться военной карьерой. После Академии я могу управлять полком, поэтому хотел отправиться куда-нибудь на границу, может, к Новым территориям. Подальше отсюда.

– А сейчас?

– Не знаю. Я чуть не помер, поэтому оно всё кажется неважным. Но я никогда не представлял свою жизнь долгой и счастливой, так что не могу сказать, что как-то поражён.

У Айдена возникло желание выдать Николасу, какой тот придурок. Но сказал другое:

– Можешь поехать в столицу.

– Ты всерьёз представляешь меня на какой-то важной должности?

– Вообще-то я принц. Я могу дать эту должность.

Николас оттолкнулся от земли посильнее:

– Меня пугает, что после твоих слов я не стал отказываться сразу.

– Нам ещё этот год учиться. И следующий. У тебя есть время подумать.

– Эй, это сейчас ты с магией не совсем в ладах, но я уверен, что к окончанию Академии тебе точно не понадобится страховка и связка.

– Но я её хочу.

Воцарилась тишина, но в ней не было неловкости. Айден сам не думал о будущем, вчерашний храмовый мальчик, только слова Николаса заставили начать размышлять. А что он сам будет делать после Академии? Да, вернётся в столицу. Да, он наследный принц. Да, значит, увязнет в делах. Но это же не всё? Чего он хочет? Каким себя видит? Что вообще это значит – быть наследным принцем?

Не возвращаться в храм.

Ветерок трепал светлые волосы Николаса, дрожью проходил по затылку Айдена. Почему-то Айден не сомневался, что даже при дворе и формальном подчинении императорской семье Николас плевать будет на правила. И бесцеремонно вытаскивать Айдена за шкирку, если потребуется.

– Сначала нужно доучиться и не помереть, – жизнерадостно сказал Николас. – Давай снимем воздействие с Роуэна.

– Подожди… что?

– Если Общество привратников никак не воздействовало, ничего не произойдёт. Но если что-то такое было, мы это снимем.

– Он вспомнит, что происходило.

– Поговори со своим братом. Если он захочет, мы можем составить круг из нашего поэтического сообщества. Таким чарам не учат, но они не запрещённые. И в целом не сложные. А главное, там не напортачишь, в худшем случае ничего не выйдет.

– Думаешь, ему стоит вспомнить?

Николас пожал плечами:

– Ну я бы помнить хотел.

– Даже если это что-то плохое?

– Это всё равно часть нас самих.

Резко остановив поскрипывающие качели, Николас потёр лоб, как при головной боли. Может, так и было. Он предпочитал не рассказывать и не обращать внимания.

– Мы – это не только наши травмы, Айден. Не только наше прошлое. Мы – нечто большее. Я – это не только то, что воспитал отец, не только головные боли или то, что сделал Байрон. Как и ты больше, чем принц, у которого погиб брат. Принц, которого заперли в храме. Принц с хаотичной магией. Мы всё это. Но и гораздо большее. Те, кем сами хотим быть. Кем сами себя видим. Пусть даже картина пока мутная и неясная.

Он перевёл взгляд на Айдена, неожиданно хитро улыбнулся и подмигнул:

– А теперь пошли поедим, иначе нас ни на какую поэзию и философию не хватит.

23. Пусть Безликий увидит тебя

Иногда Айдену казалось, что жрецов Безликого любили хотя бы за ритуалы. Они проводились по важным событиям жизни, но если на свадьбах это были пышные обряды и кровавые подношения, то День наречения имени каждый год праздновался скромнее, а дары чаще всего приносили мисочками зерна, которые оставлялись у ног Безликого. Не гневи смерть, воздай ей жертву, иначе она придёт и заберёт тебя – так пугали друг друга сельские жители.

По крайней мере, об этом заявил Николас, когда они собирались на ритуал в Молельный зал. Айден слышал о таком, но всё равно удивился. В собственный День наречения имени он тоже приносил мисочку в храме, но служки больше никак не отмечали. В Академии тоже было не принято, студенты посещали зал, но ритуалы не проводились.

А вот большие праздничные – всегда. Как подозревал Айден, Молельный зал в Академии именно для этого и предназначался: короткие личные молитвы, как возносил он сам или Кристиан. И большие ритуалы. Ну и традиционные бдения, когда кто-то вспыхивал дикой магией или происходило что-то страшное вроде смерти студента.

К счастью, сегодня все подтягивались в Молельный зал в приподнятом настроении, потому что вечером ждал традиционный Рябиновый ритуал. Ещё и дополнительный интерес вызывал тот факт, что проводил его принц.

Вообще-то Айден чуть не забыл.

Лестер Мэннинг преподавал религию и по совместительству служил жрецом в Академии. Существовала сложная иерархия и ступени посвящения, соответствующие тем или иным обрядам. Айден не мог совершать любые, потому что не закончил обучения, но его ступень посвящения была даже выше, чем у Мэннинга. И тот попросил провести ритуал.

После этого успела случиться вечеринка и собственно праздник, где Николас чуть не утонул. Ах да, ещё до этого с Роуэном творилось непонятно что, а после с собственной магией Айдена. Да уж, он как-то напрочь забыл о ритуалах.

В отличие от занятий, тут Айден ничуть не волновался. В столичном храме главный жрец проводил только важные и значимые обряды, а вот такие часто оставляли служкам высоких степеней посвящения. В прошлом году Айден уже проводил Рябиновый ритуал.

Стены храма украсили венками, яркие алые ягоды отлично сочетались с полночно-синим убранством и молитвенными лентами на шестах. Студенты расселись на полу, ближе к выходу устроилось и большинство преподавателей. У многих в руках были чётки из косточек, у других – медальоны с молитвенными скрижалями. Считалось хорошим тоном взять небольшую веточку и засушить до следующего года – на удачу. Так что после ухода студентов почти не придётся зал убирать, и так ничего от венков не останется.

Николас бесцеремонно уселся в первом ряду, скрестив ноги. Роуэн устроился тут же и потащил за собой Кристиана – Айден видел, как тот думал остаться ближе к стене. На него даже покосились с неодобрением некоторые студенты, но Роуэн глянул так грозно, что вмиг перестал быть милым, напомнив, кто здесь принц.

Наверняка из-за семейной истории Кристиана многие считали, что ему вообще не место в храме. Как же, отец – знаменитый убийца, мать – скорее всего, иноверка. Хотя насчёт последнего Айден сомневался. Иначе кто приучил Кристиана к вере в Безликого.

Лорена и Лидия тоже устроились в первом ряду. Как и все остальные, они были в форме Академии, а у Лорены в руках Айден заметил маленькую костяную фигурку животного, украшенную рябиной. Они были связаны с древней легендой о старом змее, который очень устал от жизни, но не мог умереть, пока Безликий не услышал его молитвы и не забрал к себе, а из костей сложил первый храм.

Обычно такие фигурки отдавали тяжело больным, жаждущим облегчения, или, наоборот, тем, кому желали долгой жизни. На Празднике рябины да ещё с ягодами фигурка точно была о втором. Скорее всего, Лорена хочет благословить её и подарить отцу.

Жрецы носили кожаные одежды, чтобы легче было смывать жертвенную кровь, но у Айдена с собой их не было, а Мэннинг был выше и на порядок шире в плечах, поэтому Айден предпочёл достать обычную одежду из чемодана. Это не запрещалось правилами.

Он облачился в чёрные штаны и рубашку, расшитую серебром. Она застёгивалась под горлом стоячим воротником, который заставлял держать голову прямо. Одежда не очень подходила жрецу, зато подчёркивала статус принца, в данном случае позволялось обойтись без традиционного капюшона.

А вот маска была обязательной. Жрецы Безликого бога и сами должны оставаться безликими во время ритуалов – даже если всё остальное вопит о том, что он принц.

Маски служек полностью скрывали лица. Чем выше ранг, тем меньше маска, потому что через жрецов говорит сам Безликий. У Мэннинга оставались закрытыми нос и верхняя губа. У Верховного жреца в столице – символическая полоска на глазах.

Маска Айдена скрывала лоб, глаза и нос. Выполненная из костяного фарфора, она казалась выбеленной костью, расписанной чёрными, тонкими, как волос, линиями, украшенными алыми драгоценными камнями.

Подобные вещи всегда были индивидуальными, и маска Айдена отражала и его жреческий ранг, и статус принца. Когда он уходил из храма, то взял её с собой. Потому что неважно, что он не закончил обучение, он всё равно оставался жрецом определённой ступени посвящения.

Айден вышел перед собравшимися, и все разговоры тут же стихли. Ладони Айдена скрывали чёрные перчатки, когда он развёл руки в стороны и призвал к молитве осеннего праздника.

– Во имя урожая собранного и ожидаемого. Во имя колосьев, которые умирают сейчас и возродятся по весне. Во имя прошлых и грядущих лун. Потому что вся наша жизнь – это бесконечный цикл. И однажды мы умрём, чтобы возродиться.

Традиционные формулы, которыми предварялись почти все ритуалы, менялись только детали. Например, сейчас было обязательно упоминание урожая.

Развернувшись к статуе Безликого, Айден сложил руки в молитвенном жесте и услышал шелест за спиной: все собравшиеся сделали то же самое.

Сначала Айден громко произносил традиционную молитву в честь Праздника урожая. Частично она шла на имперском, частично на кальтонском, языке магии и древнего мира, когда впервые начали поклоняться известным сейчас богам и рассказывать истории о них.