Мэй – Чернила и кровь (страница 64)

Замерев в дверях, Айден спросил:

– Ты пойдёшь к кому-нибудь?

– Нет, – отозвался Николас. – После озера что-то нет желания тискаться.

Он извернулся на софе и приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть на Айдена:

– А ты куда-то собрался? Не буди, когда вернёшься.

– Бычьи кишки, конечно, никуда я не собрался!

Открыв и второй глаз, Николас заявил:

– А зря! С тобой любая бы пошла. Подумать только, принц, да ещё после кровавого жертвоприношения. Они обычно… раззадоривают.

– Заткнись.

Айден уселся на второй диван напротив Николаса, а тот неожиданно спросил:

– Ты упоминал, что твой первый опыт был так себе. Что, настолько плох?

Пожав плечами, Айден устроился поудобнее, не уверенный, стоит ли посвящать Николаса в подробности. Но, судя по всему, он не отстанет, пока не добьётся ответа. К тому же Айдена самого интересовало, а как оно происходило у других, не в храме? Конрад рассказывал о девушках, Роуэн краснел. Айден не всегда понимал, о чём говорил старший брат.

– А ты? – спросил Айден, надеясь, что Николас поймёт, что именно хочет знать Айден.

Связи между ними не было, но Николас догадался:

– О, ещё в поместье отца. В деревне была девушка, Поппи, дочка местного лекаря, постарше меня. Я дарил ей мелкие подарки и был предельно неловким, пока она однажды не решила показать мне, что делают мужчины и женщины. Она правда многому научила.

– А потом?

– А потом обручилась с сыном кузнеца. Вроде бы её статус завидной невесты взлетел до небес после того, как стало известно, что она уложила господского сына.

– И тебе не было обидно? – удивился Айден.

– Я сложил стихи. Потом ещё одни. Считал, что очень страдаю от разбитого сердца. А потом появилась Сюзанна.

– Я так понимаю, в Академии у тебя с этим тоже проблем не было.

В притворном ужасе Николас вытаращил глаза:

– Не говори, что список девушек был в досье Дэвиана!

– Только упоминание, что они были. И Виктория Глэдстоун.

Застонав, Николас закрыл лицо руками, но почти тут же опустил ладони и заявил:

– Всё брехня!

– То есть ты не зажимал её в углу?

– Нет, это не брехня… то есть нет-нет, послушай! Никого я не зажимал! Она сама на меня вешалась. Я тогда увлёкся «Ванессой» Раттер-Кристи, пытался писать что-то похожее, а Виктория решила, это я ей посвящаю. И целовалась она неплохо. А что, я отказываться должен был?

– Её брат так и посчитал.

– Да я объяснил Виктории, что ничего особенного с ней не хочу. Да я никогда ни с кем не хотел и сразу об этом говорил! А она обиделась, напридумывала историй, нажаловалась брату. Он меня на дуэль вызвать хотел. Пришлось срочно беседовать с ним по душам.

Продолжая возмущаться, Николас скрестил руки на груди, и Айден мог поспорить, что та история ему не нравится, хоть он и шутит по её поводу. Виктория Глэдстоун училась на их курсе, но общалась со своими подругами, так что Айден ничего не мог о ней сказать, кроме того, что она ужасна в искусстве и путает императора Эдварда Третьего с Эдвардом Четвёртым. А ещё она очень красива и считается завидной невестой. А брат её на курсе Конрада.

– Здесь с этим просто, – сказал Николас. – Аристократы не приветствуют связи до свадьбы, но это не запрещено, так что в Академии принято получать от жизни удовольствие. Половина разговоров ведётся о том, кто, с кем и когда.

– Но ты сам говорил, что если застукают наедине, то ничего хорошего.

– Поэтому стараются сделать так, чтобы не застукали. Надо быть очень наивным, чтобы попасться на такую уловку.

– Или быть наивным принцем.

Айден вспомнил, как в первый же день Лидия именно так и предложила ему встретиться наедине. Как понял позже, она вовсе не рассчитывала, что он согласится, скорее это было что-то вроде проверки. Но не было уверености, что Лидия не воспользовалась бы шансом, если бы он ей тогда подвернулся. Она не знала Айдена, он был для неё всего лишь наследным принцем, наивным мальчиком из храма.

Смутившись, Николас опустил руки:

– Я так понимаю, у тебя немного опыта? Храм вряд ли располагал.

Он замолчал, окончательно путаясь, и Айден оценил, как Николас сгладил истинный вывод. Айден понятия не имел, как обращаться с девушками.

Тряхнув головой, Николас посмотрел прямо на Айдена:

– Жрецам ведь разрешено жениться? Я не очень знаю правила, никогда не интересовался. У нас храм был в дальней деревне. Жрец оттуда приезжал и в особняк. Вроде у него была жена и дети.

Айден кивнул:

– Обычно у жрецов и жриц с собственными приходами есть супруги. Это удобно, они вместе занимаются делами их маленьких храмов.

– Удобно?

– Жрецы в больших имперских храмах редко заключают браки. Но это не запрещено. Как и… интимная близость. Только не перед важными ритуалами, конечно.

Рассеянно кивнув, Николас предположил:

– Среди служек есть и мальчики, и девочки?

– Мы жили с мальчиками, но да, в другой части храма были девочки. Почти как тут.

– Так твой первый опыт прошёл в храмовых стенах? Это не богохульство?

– У нас есть ритуал.

Николас явно намеревался ещё как-нибудь пошутить насчёт непотребных действий в храме, но осёкся. Посмотрел на Айдена:

– Подожди… что? Ты серьёзно? У вас есть ритуал на этот случай? Типа, раздеваетесь с молитвой?

Сцепив руки на коленях, Айден уставился на них, но теперь отступать было бы странно, он продолжил:

– Служки попадают в храм детьми, потом нам правда запрещены любые связи. До того, как мы становимся подростками, до Дня Единения.

– Интересное название.

– Служки становятся жрецами первой ступени после обряда. Мы… жрецы и жрицы принадлежат Безликому. Во всех смыслах.

Николас молчал, то ли не очень понимая, то ли предлагая Айдену продолжать.

– Души принадлежат Безликому, верность принадлежит Безликому, а после Дня Единения и тела тоже. Поэтому День Единения считается очень важным. Служки до него молятся, совершают ритуалы очищения. В назначенный день надевают ритуальную одежду и приходят в Комнату Единения. Вокруг жрецы высших ступеней, молитвы, благовония, вроде бы какие-то специальные. Голову от них немного ведёт.

Айден помнил, как тогда волновался. Он слабо представлял ритуал, о нём мало рассказывали, но знал, насколько он важен.

В тот день Айден вымылся в купальне с ритуальными маслами, потом его облачили в свободный балахон, под которым больше ничего не было, и повели в Комнату Единения.

– Это самое святое место храма, потому что туда нисходит Безликий.

В памяти осталась небольшое помещение без окон и украшений, множество жрецов вдоль стен. Они пели молитвы, а в двух жаровнях тлели угли и благовония, от которых закружилась голова. Если в коридоре Айдена потряхивало то ли от волнения, то ли от холода, здесь царила духота, но он быстро расслабился.

Служка оставлял одежду перед жаровнями и ложился на плоский обсидиановый камень посреди комнаты. Айден помнил, как боялся, что он будет холодным, но ничего подобного. От него шли чары, он представал тёплым и удобным.

– Служкам завязывают глаза шёлковой лентой, и он или она возносит собственные молитвы.

– А потом? – тихо спросил Николас.

– А потом нисходит Безликий.