Мэй – Чернила и кровь (страница 43)

Тот нашёлся в гостиной: сидел на полу перед письменным столом, выдвинув ящики и обложившись конспектами и листами бумаги, исписанными неровными строчками стихов. Похоже, наводил порядок, но в свойственной ему манере дело затянулось, а хаос расползся.

Наверняка решил прибраться, потому что не рассчитывал вернуться к занятиям.

Подняв голову, Николас посмотрел на Айдена:

– Мне надо в библиотеку сдать пару книг. Пойдёшь?

– Хочу ещё поспать. Может, позже.

– Лидия заходила, – продолжил Николас, вернувшись к конспектам. – Спрашивала, что мы с тобой устроили. Вся Академия гудит слухами. А, и ещё заходил Роуэн. Я не нанимался твоим секретарём! Отправил его в административное крыло, ты с ним не встретился?

– Нет, – покачал головой Айден. – Рассказал, что на самом деле произошло? Я с ним поговорю. Но сначала посплю.

– Рассказал, конечно. А ты лучше поешь. Я принёс из столовой жаркое, оно в спальне. Хотя остыло, наверное.

– Спасибо.

Слова Николаса звучали ровно, да и выражение лица оставалось скорее спокойным, но Айден многое бы отдал, чтобы сейчас хоть краешком ощутить, о чём тот на самом деле думает. Чтобы он хоть немного убрал иголки, которые вряд ли осознанно выдвинул окружающему миру, который снова оказался… небезопасным.

Николас сидел, скрестив ноги, с конспектами и стихами в каждой руке, хотя перебирал их бездумно. Рукава он немного закатал, так что выделялся кинжальный браслет. Если сосредоточиться, то Айден различал лёгкое ощущение чар на металле.

– Тебя не исключат, – сказал Айден. – После визита к отцу ты вернёшься сюда.

Смотря с пола, Николас недоуменно хмурился, и Айден не удержался от усмешки:

– Ты от меня так легко не избавишься.

16. Деревья нашёптывали

Айден проснулся среди ночи.

Открыл глаза, уставился во тьму и понял, что после целого дня и какой-то части ночи чувствует себя прекрасно. Он сел на кровати и глянул на часы. Поздно.

Николаса на постели было не разглядеть, только бесформенный комок одеяла. Он любил накрываться как минимум до подбородка, прятаться в уютный кокон.

Признав очевидное, что он выспался за день и больше не уснёт, Айден тихонько поднялся. В ванной привёл себя в порядок и переоделся в штаны и тёплый свитер. Через маленькое окошко тянуло сквозняком, похоже, к Празднику рябины наступала прохладная осень. Если повезёт, погода останется такой до весны, с редким снегом. В комнатах студентов каминов не было, обходились зачарованными камнями для тепла и вмурованными в стены трубами с горячей водой.

Выйдя из ванной, Айден увидел, что Николас сидит на кровати, обхватив колени и зевая.

– Разбудил?

Николас покачал головой:

– Да я всё равно не мог уснуть.

Он тоже поднялся, но, в отличие от Айдена, переодеваться не стал, так и пошлёпал в гостиную босиком и в льняных штанах с рубахой. Зато ярким пятном выделялся в полумраке.

Николас импульсом магии зажёг зачарованные лампы, и они мягким светом заполнили пространство. Перед столом так и валялись конспекты.

– Ты издеваешься? – возмутился Айден. – А убирать когда будешь?

– Раз уж скоро вернусь…

– Даже не думай! Вообще никуда не поедешь, пока не уберёшь!

Николас в притворном удивлении округлил глаза:

– А так можно, да?

Посмеиваясь, он уселся на пол, скрестив ноги, и начал разбирать бумаги.

– Боюсь, моего отца это не убедит. Особенно когда он жаждет высказать всё, что обо мне думает после того, как меня чуть не выгнали!

Забравшись с ногами на диван, Айден взял со стола стопку писем, рассеянно их перебирая. Мать писала ему постоянно, но он ленился сразу сортировать. Видимо, заразился тягой к бардаку от Николаса.

– Твоему отцу сообщили? – спросил он.

– Конечно. Вчера на удивление быстро рассылали всем вести! Наверняка этим торопыгам влетит от директора. Он терпеть такое не может.

– Конечно, – пробормотал Айден. – Сложнее скрыть просчёты.

Сидеть долго на холодном полу Николас не выдержал и направился в спальню. Айден не сомневался, что он переоденется, раз уж спать не собирался, но Николас всего лишь завернулся в одеяло, снятое с постели, и продолжил разбор бумаг.

– Закончить тут я планировал утром, – сказал он.

– Утром тебе уезжать!

– Я бы успел.

– Да ни в жизни.

Они ещё некоторое время препирались, пока не забыли, о чем именно. С раздражением Николас сложил несколько стопок конспектов в одну кучу, отделил от стихов и попросту запихнул в дальний угол раскрытого ящика.

– Ты хоть спишь вообще? – вздохнул Айден.

– Высплюсь, когда вернусь.

Как успел понять Айден, спал Николас плохо во многом из-за травмы. Ему попросту сложнее было засыпать, чаще мучили бессонницы, а просыпался он от малейшего шума. Большую часть времени он, кажется, не обращал на это внимания, а если накатывала бессонница, предпочитал делать что-то полезное, на следующий день ложась раньше.

Учитывая сегодняшний день и ожидание завтрашнего, ничего удивительно, что не спалось.

– Байрон тоже уехал, – сообщил Николас. – Ещё днём. Но наверняка вернётся на Праздник рябины. Вот ему будет сюрприз, что я ещё здесь!

Николас искренне веселился, представляя реакцию Байрона, а внутри Айдена медленно закипала злость.

– Этот урод перешёл границу, – сказал Айден, и его голос звучал глухо из-за сдерживаемой ярости.

Взгляд Николаса был таким внимательным, словно между ними снова связь после колдовства, хотя сейчас он точно ничего не мог ощутить. Но Айден и не слишком скрывал.

– Он не стоит твоего гнева.

Айден так удивился, что даже не сразу нашёлся что ответить. Потом уточнил:

– Ты его защищаешь?

– Тебя. От злобы нет никакого толку, она только тебя самого разъедает.

– Предлагаешь забыть?

– Конечно, нет! Но подумаем на трезвую голову, что делать с Байроном. И надо ли вообще что-то. Может, он наконец перебесится и успокоится. Или я поговорю с ним. Потому что одно дело, когда его выходки касаются меня. Совсем другое, когда он втягивает кого-то ещё. Особенно вот так!

Вопреки собственным утверждениям, в голосе Николаса тоже послышалась ярость. Но затихла так же быстро, как и возникла. Николас вообще быстро вспыхивал, но и быстро успокаивался.

– Отец вечно на что-то злится, – пояснил Николас. – И вымещает на окружающих. Так что поверь, видел я этот гнев. Ничего хорошего. Ясно мыслить мешает.

– И откуда только ты такой разумный?

– Ну смотри, я родился и вырос в поместье Харгроувов, это рядом с Ларнвиком…

Айден запустил в него декоративной подушкой с дивана, смеясь, Николас увернулся, но она угодила ровно на конспекты, и бумаги разлетелись под негодующий возглас Николаса.

Пока он ворчал и собирал их, Айден подумал: интересно, Николас правда не стал бы горячиться? Или это такое самоубеждение, довод разума, а вот на эмоциях он бы поступил совсем иначе? Как-то не походил он на спокойного.

– К тому же, – внезапно добавил Николас, – Байрон имеет право злиться. Я делал некоторые непростительные вещи.

– Ты про заваленный экзамен?

– Про всё.