Мэтью Стовер – Закон Кейна, или Акт искупления (часть 2) (страница 10)
- Мог бы догадаться. Если кто поймет, так ты.
- Мы читали вместе. Помнишь?
- Я читал со
- Это важное различие?
- Да, если я говорю.
- Упрямое дитя. Тогда что? Я твой Мефистофель?
- Скорее наоборот.
- О, прошу. Риторическая инверсия столь очевидна, что едва ли поднимается над уровнем банальности. Одинокий Изгой, которого ты так усердно в себе пестуешь, впечатлит туристов. Но помни, кто я.
- Хватит. Просто хватит. Это не антропология.
- Уверен? - Он покашливает, будто перед началом лекции. - Знаешь, что такое антропология?
- То, о чем говорит антрополог. Да, помню. Но я слышал это не от тебя.
Он неудобно сидит на груде шкур. Здесь и сейчас он счастлив, как никогда прежде. Жаль лишь, что сон окончится. - Если я не твой отец, то кто я?
Второй чуть склоняет голову, но скептический взгляд различим сквозь брови. - Сколько тебе лет?
- Не знаю. Какой сейчас год?
- Никакой. Ты помнишь себя?
Он пожимает плечами: - Помню, справлял семьдесят пять. Подарок? Твен с автографом. Помню, ты читал мне.
- Погляди на свои руки.
Он не глядит. - Хэри, я умею ходить - это ключ. Надеюсь только на то, что не забуду сон, проснувшись. Эти образы отражают комплекс юнгианских идей столь сложный, что...
- Ты не проснешься. Это не сон.
Он вежливо хихикает. - Разумеется, ты так скажешь.
- Так и говорю.
- Ты сказал, будто я мертв. Это какая-то загробная жизнь?
- Я сказал, мертв мой отец.
- Ага, вижу. Я не он. Думаю, это некое утешение. Тут малость уныло для Небес, а согласно Сартру, ад - это...
- Слушай, могу звать тебя Дунканом. - Он смотрит на свои руки, и мышцы вздуваются на челюстях. - Полагаю, тебе лучше звать меня Кейном.
Потрясение, словно он коснулся меча, снова охватывает его, мотает и проходит над головой, будто волна. - Теперь мне это не нравится.
- Отсюда еще хуже.
- Мне жаль. - Глаза слезятся, голос стал ломким шепотом. - Мне так жаль, Хэри. Тебе не нужно было становиться Кейном. Мне следовало бы...
- Нам с тобой, Дункан, не
- Если это не посмертный сон, то что?
- Сложное дело.
Он снова невольно кивает. - Может, тебе нужно начать сначала.
- Нет начала. В том часть проблемы. - Кейн смотрит в глаза Дункану, через пламя. - Нет начала, потому что время так не работает. Уже нет.
- Должно быть.
- Ага. Еще часть проблемы.
- Так...
- Я не могу объяснить. Язык подводит. Самый простой способ - считать, будто всё происходит прямо сейчас. Хотя и не так. Следствия могут встать раньше причин. Есть причины, которые вызовут следствия, только если не случатся.
- Хаос.
- Нечто вроде.
- Я о примордиальном Хаосе. Мифологическом. Пустота пред Словом. Гиннунгагап. Тиамат.
- Ага, окей, вроде того. Черви в дохлой корове, мать-ее-так. Вселенная сломалась.
- Сломалась.
- Ага. Будет не слишком большой ошибкой сказать: я тот парень, что ее сломал.
Он пытается скрыть насмешку. - Ты так гордишься своим образом легендарного негодяя.
- Это не гордость.
- Ты всегда настаивал на львиной порции вселенской вины. Романтическая поза. Точнее, поза Романтизма. Обреченный антигерой Байрона. Две золотые медали на Олимпиаде Испорченных Ублюдков, главная роль в фильмах "Мне плевать кому тут больно" и "Неужели не видишь как я страдаю по тебе".
- А люди удивляются, откуда у меня такой злой язык.
- Изображаемая тобой персона - слегка измененный вариант давно известного литературного тропа. Бич Божий. Удивлен, что это не один из твоих эпитетов.
- Бич Божий. Ха, смешно. Я и забыл.
- И тем не менее он - основа твоего образа.
- Да, хотя нет. - Он качает головой. - Не рука Бога держит бич.
- Итак. - Дункан садится прямее, скрестив ноги как портной, руки на коленях. - Вселенная сломана. Полагаю, ущерб как-то связан с моим появлением здесь.
- Ага. Но не так, как тебе кажется.
- Итак. Допустим, она сломана: как нам ее чинить?
- Я именно об этом. - Хохот резкий и нечеловеческий, будто скрежет кирпичей. - Кто говорит, что можно починить?
Дункан не находит что ответить.
- Мы здесь не ради какой-то там починки. Мы здесь, чтобы я задал вопрос, а ты ответил.
Дункан выплевывает комок из горла. - Хорошо.
- Простой вопрос. Простой ответ.
- Не ты ли любил говорить: когда кто-то скажет, что дело простое, берегись - он хочет тебе что-то впарить?
- Точно. Но обычно в любую мою фразу влезают "дерьмо" и "хрень". Вопрос прост. Ситуация - нет. - Он шевелился и набирает воздуха, только чтобы шумно выдохнуть и промолчать.
И еще раз. И третий.
- Все хорошо, э, Кейн. Вижу, как тебе трудно. Не спеши.
- Не трудно. Но охренительно страшно. Слушай, ты знаешь кота Шредингера, верно?
- Квантовое наложение, да. Помню, ты вспомнил о нем в решающий момент "Ради любви Пеллес Рил" - причем некорректно. Квантовая механика Шредингера трактует кота как живого и мертвого одновременно; в твоем контексте лучше подошла бы метафора из теории хаоса: добавляя энергию в хаотически неустойчивую систему...