Мэтью Стовер – Закон Кейна, или Акт искупления (часть 2) (страница 9)

Он набирает дыхание, чтобы объявить о себе, но колеблется, не зная, какой язык избрать; и просто тянется к тонкой полоске света. Внутреннее убранство скажет всё, что нужно.

- Ты не можешь войти.

Он останавливается, морщит лоб. Голос - скорее низкое, равнодушное рычание где-то за плечом. Однако он не вздрогнул. Лоб покрыт морщинами. Он не вздрогнул, потому что уже понял, что он не один.

И медленно оборачивается в беспредельную ночь. - Ты говоришь по-английски.

- Как и ты. - Тень выплывает из мрака. - Идем к огню.

Тень двигается влево, становясь силуэтом. Он видит причину: там маленький костер в кольце камней, под кожаным навесом для защиты от снега.

- Извини, - говорит он. - Я не хотел вторгаться на твою землю, не был намерен злоупотребить гостеприимством или бросить вызов.

- Этого не было. - Тень небрежно машет рукой в сторону юрты. - Вот твое место.

- Мое? - Он снова хмурится, обдумывая; кажется, он и это заранее понял. - Но почему я не могу войти?

- Потому что так сказал я. Сюда. - Тень манит его к костру. - Оденься.

- Мне не холодно.

- Одежда не только для тепла.

Под навесом (бизоньи шкуры, сшитые кожаными ремешками, он мимолетно замечает и удивляется, как такое возможно, бизоны истреблены сотни лет назад) имеется вешалка из бедренных костей и ребер, связанных жилами; на ней шерстяное серапе и брюки. Рядом лежат узкие потертые сапоги.

Одевшись, он говорит, глядя на костер: - Я знаю тебя?

- Так тебе кажется.

- Голос звучит знакомо.

- Наверняка.

Мягкое пощипывание шерсти по коже становится самым приятным ощущением в жизни. - Спасибо. Я устал ходить голым.

- Как и все.

Пара ребер поддерживает поперек костра длинный вертел. - Еда есть?

- Ты голоден?

Вопрос рождает долгое раздумье. - Нет. Но думаю, проголодаюсь.

- Будет голод, будет и пища.

Он кивает. - Где мы? Что за место?

- Сложное дело.

- Не понимаю.

- Знаю.

- Что ты здесь делаешь?

- Жду тебя.

- Ты так сказал, будто это заняло много времени.

Тень рассеянно кивает. - Почти вечность.

- Ты придешь к огню? Я знаю твой голос. Знаю, что знаю твой голос. Но почему-то мне нужно видеть.

- Сядь.

- Что?

- Сядь. Садись там, где стоишь.

Он смотрит вниз. У ног лежит груда кож и мехов. - Ладно, - говорит он и садится.

- Это твоя сторона. - Фигура собирается среди снега и ночи. - А это моя. Тебе нельзя на мою сторону. Я не приду на твою.

Он замечает, что кивнул. - Итак, тут есть правила.

- Всегда есть правила.

- Хорошо. Ладно. Выявлять правила - вот моя работа.

- Уже нет.

Фигура заходит под навес, и странное место и странная одежда и седина в волосах и бороде ничего не значат, потому что это лицо он знает лучше, чем свое. - Хэри!

Он вскакивает, чтобы прыгнуть над пламенем и сжать сына в объятиях. - Хэри, о мой бог...

- Нет.

- Но...

- Правила. - Голос мрачен и спокоен, и сулит смерть, как и хмурое лицо. - Погляди, что между нами.

Он следит за рукой, щурится на вертел. В отличие от всего в этом месте, тот сделан не из камня или кости или иной природной вещи.

Это меч.

Длинный и черный и угрожающий, сотворен без мастерства, изящества и красоты; чисто функциональная вещь для убийства. - Какого хрена...

- Коснись головки. Не бери. Просто потрогай.

Он так и делает - осторожно, ведь лезвие грелось в пламени неведомо сколько и может одарить его ожогом третьей степени; но пальцы не сожжены, и в груди рождается удивление. - Он даже не теплый...

Более чем: меч вливает лед в вены и позвоночник и только теперь, полностью одетый и стоя у костра, он ощущает холод.

- Я на этой стороне. Ты на той стороне. Меч остается между нами.

- До каких пор?

- Пока я не возьму его.

Он озадаченно трясет головой: - Помоги мне немного, Убийца. Всё это...

- Не надо. - Слово вылетает, плоское и твердое и окончательное, как удар топором по дубу. Шрам поперек носа вспыхивает кроваво-алым. Да, его семья наделена дурным характером. - Не зови меня так. Никогда...

Он замирает. - Я ничего такого.

- Отец звал меня Убийцей.

- Но, Хэри, я твой отец...

- Мой отец мертв. Твой сын, твой Хэри, он... кто-то еще. Если вообще существует.

- Ладно. М-да, извини. - Долгий вздох, опущенная голова. - Для меня всё также нелегко.

Двое мужчин садятся друг против друга у костра, между ними меч черного льда. - Так как тебя звать? Будет ли хорошо, если останется Хэри?

- Я пришел сюда как Джонатан Кулак. Мои сделки обернулись худом.

- Джонатан... - бормочет он, щурясь, ведь он должен понять... и тут улавливает намек, и вспыхивает, посылая свет улыбки. - О. Джонатан Кулак. Мило.