Мэтью Стовер – Закон Кейна, или Акт искупления (часть 2) (страница 12)
- Ах... - говорит Дункан. - Ах, думаю, мне понятно.
- Напополам. Почти что. - Кейн кивает костру. - Мечом вроде вот этого. Половина ее упала на меня.
- Мне жаль... - Шепот. - Хэри, мне так...
- Ага. Спасибо. Глаза встречаются над огнем. - По крайней мере, убил не по своей воле.
Дункан опускает голову. Поджимает колени к груди, кладет на них подбородок. - Думаю, с разговорами покончено. На время.
Когда утро подбирается к навесу из бизоньих шкур, становится светлее и холоднее. Небо серое. Снег кончается вместо с ночью, и Дункан наконец видит, где они: на краю обрыва, на утесе, открывающем панораму бесплодных пустошей. Здесь нечто ему знакомо, и загадочное чувство заставляет его встать.
Осторожно он бредет к краю, медленно, щупая путь, понимая, что снег может скрывать опасные расселины. Теперь можно разглядеть лик утеса, внизу интересные структуры, слишком правильные, чтобы быть просто осыпью. Постепенный спуск к равнине. Будь внизу люди или даже дымки из труб, это могло бы быть скальным городом, как у народа анасази...
- Ох, - произносит он. - О, разумеется.
И это он как будто знал заранее.
- Хэри... то есть Кейн. Это же он? То место? Вертикальный город "Отступления из Бодекена"?
Голос доносится из-за левого плеча. - Ага, то самое.
- Так вот ради чего всё.
- Нет.
- То, что ты сделал здесь...
- Не ради него всё затеяно.
Он оборачивается. - Не тут ты совершил самое дурное дело?
Кейн прямо за ним, чуть сбоку. Глаза холодны, как небо. - Даже не тепло.
- Ты отменил бы это, если бы мог?
- Это? Шутишь?
- Скорее интересуюсь.
- У тебя никогда не было чувства юмора.
- И всё же...
- Извини. Хотя мог бы догадаться. Ответ - нет.
Кейн трясет головой, будто просыпаясь. - Лучше так: нет, на хрен.
- Те щенки. Дети. Подростки.
Кейн бредет назад к огню. - Думаешь, если спрашивать без конца, получишь желаемый ответ?
Дункан уязвленно замирает. - Недостойный тон.
- Куда достойнее, чем "заткни пасть". А я именно о том.
- Ты злишься.
- Всегда такой был. Хотя не с тобой.
- Теперь и на меня злишься?
- Просто... - Он машет рукой, чтобы не сказать "заткни пасть" снова. Не оглядывается. - Только не говори, будто понимаешь меня. Будто знаешь, чего мне стоило сделать то, что я сделал. Пережить всё то, что я прошел. Будто можешь хотя бы вообразить.
- Ты пережил даже меня.
- Нет. - Кейн оборачивается и рубит воздух между ними, и край его ладони почти невозможно увидеть. - Я же сказал. Это не был ты.
- А кажется, что я, - мягко отвечает Дункан. - Больно, как будто это был я.
Глаза Кейна чуть теплеют. Плечи опускаются, он кивает: - Ага, думаю, нужно было заметить. Прости. Я пришел не чтобы тебя обидеть. Или разрешить давние проблемы с папашей. Настоящего отца я простил годы назад.
-
- Всё это не к делу.
- Уверен? Ты уверен, что я молод и силен и здоров не потому, что ты неосознанно возжелал дать папаше взбучку? Выбить из него дерьмо? Мы оба знаем, я заслужил.
- Вот не знаю, что значит "заслужил". Знаю, так говорят люди. Знаю, почему. Но какое это имеет отношение к реальной жизни?
Дункан расставляет руки. - Это реальная жизнь?
- Эге, ну, еще я не знаю, что такое "реальная".
Он кивает. - В двадцатом столетии был побочная ветвь аналитической философии, посвятившая себя изучению структурной лингво-психологии истинности суждений...
- Тут тебе не гребаные дебаты. Или семинар. Иисусе. - Он трясет головой. - Уже забыл, как чертовски ты утомителен.
- И не знал никогда. Сам же твердишь? Я не тот Дункан, которого ты знал. Ты не мой Хэри. Мы не встречались до этой ночи.
- Будь кем хочешь. Лишь ответь на проклятый вопрос.
- Но разве мой ответ не зависит, причем значительно, от реальной моей сути?
- Чертов академик. Кончай бредить.
Дункан признает его правоту, кивая. - Если я понял вопрос, выбор таков: или оставить мир - вселенную, реальность, что угодно - как она есть, во мраке и разрухе, или совершить, гмм... одну вещь... направить по пути, который мне нравится... - Он восстанавливает контроль над голосом, впадая в профессиональную назидательность. - Заранее зная, что любые последствия, к добру или к худу, совершенно непредсказуемы.
- Более-менее.
- Это выбор Обезьяньей лапы.
- Ты сказал так, будто я понимаю, о какой хрени ты говоришь.
- Это рассказ, написанный три столетия назад неким У.У. Джейкобсом. "Обезьянья лапа". Три желания - три шанса согнуть судьбу по своей воле - и каждое приносит лишь ужас. Изменяя судьбу, лишь делаешь ее хуже.
- Верно. Вот только судьба - дерьмо собачье, а что хуже - зависит от того, кого спросишь.
- Понимаю, почему тебе хочется верить в это.
- И это всё к нашему делу каким херовым местом?
Дункан невольно соглашается, что напутал. - Разумеется. Только лишь... я подозреваю...
Голос затихает, он опускается на кипу мехов и шкур у костра. Он замерз. Слабость крадется по ногам и рукам, левая рука дрожит, он не может говорить - глаза открыты, и он закрывает их, чтобы спрятаться в темноте.
- Я только хочу знать, - говорит он очень, очень мягко, - что это реально. Что это верно. Если я решусь... вернуть... такое может произойти?
Закрытые глаза зудят. Слезы текут по щекам. - Вот и всё. Всё, что хочу знать. Всё, что нужно знать. Если я решу изменить, оно... изменится?
- Возможно.
- Возможно? И ...больше ничего? После всего? Ты можешь выдать мне лишь "возможно" ?
- Дункан... Я думал, что выразился ясно. Похоже, что нет.- Голос Кейна тих и как будто полон сожаления. - Не перемена рождает непредсказуемые последствия. Сам выбор. Одно из возможных последствий выбора в том, что... возможно... перемена случится. Вот и всё, что я могу дать. Вот и всё, что у меня есть.
- И ты говоришь, что мой выбор может уничтожить вселенную... без пользы?
- Не без пользы.