Мэтью Стовер – Закон Кейна, или Акт искупления (часть 2) (страница 13)

- А, вижу. Конечно. Эрудиция меня подвела. - Слезы льются сильней, хотя голос сосредоточен и отстраненно спокоен, как у профессора, читающего лекцию, хотя погружен в самые сладкие сны наяву. - Это не волшебная сказка.

- Хотелось бы.

- Тебе легче, - бурчит он. - Ты никогда не знал мира без магии.

- Так как это всё к нашему делу...

- Не важно. И не думаю, что могу тебе объяснить. - Он глубоко, прерывисто вздыхает. - Это точно простой выбор. Вещь в себе.

- Ага. Рискнешь ли ты вселенной ради одной перемены?

- Помоги мне Бог... - Спокойствие голоса Дункана плохо сочетается с всхлипами. - Ты не можешь... Я обычный человек. Ты не смеешь просить выбора. Нет, если всё это по-настоящему...

- Вот только что посмел.

- ...боги... - Он понимает, что просит пощады словами из чужого воображения. - Смилуйтесь...

- Нет здесь богов, Дункан. Только ты.

Голова поникла. Здесь нет места лжи.

- Тогда... да.

Истина похожа на шепот.

- Да, я решился бы. Ради шанса. Ради надежды на шанс.

- Окей. Спасибо, Дункан. Признателен за помощь. Прости, что так получается, но ты единственный человек во всех вселенных, от которого могу ждать хорошего совета.

- Что? Совета? - Глаза открываются. - И всё?

- Нет.

Кейн держит меч обеими руками. Если ладони сожжены межзвездным холодом, он не дает знака.

- Хэри?.. Хэри, что такое? Что ты делаешь?

- Я сказал.

Кейн делает выпад с небрежным, брутальным мастерством. Лезвие пронзает грудину Дункана, рассекая сердце пополам, и тьма падает на его жизнь, и он слышит лишь:

- Я больше не отзываюсь на это имя.

Посылка:

Сплетение времени

"Видишь ли, весь смысл быть богом - в том, что нет такой штуки, как последствия. Понятно? Тебе не нравится, чем что-то оборачивается: ты касаешься реальности и ворошишь ее, пока не получишь что-то получше".

В этот раз они сидят на скамье Полустанка, самого большого здания Тернового Ущелья и штаб-квартиры компании "Грузовые перевозки Забожья".

- Всё потому, что я собираюсь заключить сделку с твоим богом.

- Моим богом? Ма'элКотом?

- Нет. С богом Черных Ножей. Там, в Бодекене. Не думаю, что у него есть имя.

- И? Ты сказал собираешься, да? Так не надо. Нет задумки, нет проблем.

- Не так это просто, собачина.

Обычно юный огриллон нежится на скамье, одной ногой упершись в колонну, вторую положив на тюк с вещами. Обычно человек сидит, опершись на локти, глядя куда-то сквозь дымную копоть в свете зеленоватых круглых газовых фонарей, говорит голосом тихим и равнодушным, чтобы не привлекать внимания пассажиров. А те вяло проходят мимо или сидят рядом в ожидании "Тернового Сокола", экспресса, что ходит в Анхану и назад дважды в день.

Обычно. Не всегда.

В прошлом этот разговор иногда имел место под мелким дождем около посольства Монастырей в нижней части Ущелья. Несколько раз он происходил среди огромных штабелей пропитанных креозотом бревен, которые перевозили к Бранному Полю, на постройку Шпиля. Однажды это было на краю утеса, ночью столь темной, что горы не были даже тенями; разговор мог идти в нигде, если бы не сладкий медный запах свежепролитой крови.

- Сделка не проблема, - говорит человек. - Но вот решение...

- И?

- И оно может взорвать треклятую планету. Или хуже. Или вообще ничего, или что-то среднее. Не знаю. Не могу знать.

- Ты слишком много говоришь о незнании, братишка.

- Как и все. - Скрежет невеселого смеха. - Разница в том, что я знаю, что не знаю. Остальные не заметят пожара, даже если дым уже валит из зада. Видишь ли, дело в том, что я вроде бы не должен быть способным заключать сделку. С богом. Особенно с этим богом. Но я так и сделаю. Уже. Хотя этого еще не случилось.

- Вот тут я перестаю тебя догонять. Каждый раз.

- Ага, здесь смертный разум и утыкается в загадочную жопу. В Монастырях есть особенный жаргон и так далее, но даже знание правильных слов не помогает. Смотри, при Прорыве - ну, при Ужасе - случился некий поворотный пункт. Не знаю, как еще его назвать. Ваши парни нас пленили и занялись привычным делом - пытками до смерти. Это приношение вашему богу, ведь Черные Ножи поклонялись демону, Связанному в вертикальном городе. Связанному вертикальным городом.

- Демону? Ты только что говорил о боге.

- Одно и то же. Ну, не совсем, но нет времени повторять весь аббатский курс Введения в Прикладную Деологию. Слушай же. Главные самки прибили меня к кресту, а это медленный и скверный способ умирать, и делали еще кое-что, столь же нерадостное. И я должен был умереть там. Как и все мы. Но я сбежал.

- Сбежал? Прибитый к кресту? Забавный трюк.

- Чертовски невозможный трюк. - Человек опускает голову, вздыхая. - На самом деле главная сучка спустила меня сама. Затем я убил ее и Студия меня вытянула. Остальное ты знаешь.

- Что, она позволила тебе уйти? И стояла, пока ты ее убивал? Как такое устроить?

- Это был ответ на мои молитвы.

- Ты молился? И что, Тишалл вдруг размяк и пустил слезу?

- Нет. Я молился вашему богу.

Серая кожа бугра, что сходит у огриллонов за брови, морщится волнами и узлами. - И с какого рожна бог Черных Ножей поглядел на тебя?

- Это один вопрос. Но есть еще, более важный. Реальный вопрос - как. Не почему. Бог как-то заставил главную сучку исполнить мои мольбы. Это Монастыри зовут Вмешательством, и это считается невозможным. Именно это и должен предотвращать Завет Пиришанте.

- Что? Богам не дозволено творить чудеса?

- Именно. Именно. Власть бога может выражаться только посредством живого существа. Это фундаментальный принцип Завета: бог может даровать силу или забрать ее когда пожелает. Опять-таки это сложно - Монастыри называют это теофанической настройкой, в ней хренова тележка вариаций, но обычно чем более ты соответствуешь идеалам и желаниям бога, тем больше силы можешь провести. И богу даже не нужно тебе говорить, как использовать силу, ведь ты получаешь силу именно потому, что ты особа, склонная действовать так, как угодно богу. Понял?

- Может. Или нет. Скорее носом, чем мозгами. Эй?

- Вмешательства - что, что люди зовут чудесами - это прямые действия бога. Прямые выражения его воли. Вмешательства буквально изменяют реальность. В том и проблема с богами. Богами людей. Умопостигаемые Силы, зовут их Монастыри. Природные Силы - выражения природного закона. Нездешние Силы приходит из-за грани реальности. Где-то посредине боги человечества. Они не нарушают, драматически и каждый миг, законы естества, но существуют вне времени. Некоторые религии учат, что для их богов время - сон. Образ не хуже и не лучше прочих. Бог может избрать любой момент - прошлое, будущее, какая разница, для них это одно - любой момент, который ему нравится, протянуть руку и разворошить дерьмо, чтобы нечто случилось иначе. Кое-когда.

- Кое-когда.

- Ага, знаю. - Мужчина извиняется, пожимая плечами. - Скажем, бог решает уничтожить Полустанок. Так зол на меня, что хочет обрушить своды, все драное здание, нам на головы. Нечто впечатляющее - метеор, землетрясение - потребует хреновой повозки силы. Куда как проще взять пару секунд десять лет назад и устроить какому-нибудь бедолаге сердечный приступ, когда он делает критически важные вычисления - и вот мы сидим через десять лет, а вес принесенного бурей снега превосходит пределы прочности и вся драная крыша рушится, убивая нас. Контроль над прошлым - контроль над будущим.

Огриллон выкатывает глаза, глядя на засыпанное снегом высокопрочное стекло крыши. - Просто пример, эй? Звучит серьезно.

- Становится хуже, когда их больше одного. Скажем, другой бог желает, чтобы мы выжили, или просто хочет нагадить первому; и он тянется на десять лет, находит другого дядю, который исправит ошибку строителя, и вот Полустанок прочен и красив, внутри тепло и сидим мы. Но первый бог возвращается и убивает другого дядю, и вот мы лежим, похороненные в груде кирпича и стекла.

Когда хренова тележка богов играется с прошлым, чтобы контролировать будущее, вокруг сплошное безумное дерьмо. Ничто не реально. Ничто не надолго. Единственное, в чем ты можешь быть уверен: люди страдают. Ведь сила и власть бога зависят от числа и преданности поклонников, так что жрецы проповедуют и зовут на священные войны, убавляя силу другого бога, а другие боги ссут кипятком, и так дерьмо течет туда и обратно, пока вселенная не станет худшим из твоих ночных кошмаров. Только никому не дано проснуться.

Вот что предвидел Панчаселл Митондионн. Вот зачем он создал дилТ'ллан. Но этого было слишком мало и это было слишком поздно. Мы уже размножились, а когда ты собираешь кучу хумансов, можешь быть уверен в одном: скоро какой-нибудь мудак учредит религию. Думаю, потому в большинстве людских мифов реальность рождена из беспредельного хаоса.

Беспредельный хаос - вот где были бы мы без Джерета и Джанто из Тирнелла.

Джанто Железная Рука и Джерет Богоубийца. Братья. Близнецы, если верить легендам. Они решили остановить это дерьмо, и они для того и были созданы. Может, сами были богами: истории говорят и так и сяк. В школе аббатства нас учили, что их силой было сплетение времени - что они могли противостать богам, ибо их дерьмо оказалось стойким. Даже против богов.

Джерет нес оружие, которое назвали Мечом Мужа. Джанто не пользовался оружием. Две стороны одной силы, правильно? Джерет Разрушитель и Джанто Охранитель. Вот почему в Монастырях нас учат владеть оружием и владеть собой, ведь настоящее оружие - мы сами. Есть еще много такого метафорического дерьма. Итак, Джерет и Джанто сделали битву с богами делом близким и личным, начали кромсать мерзавцев налево и направо, от голов до пяток. Для богов это стало мрачным сюрпризом.