Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 65)

Когда он закончил, костяное лезвие рассыпалось в пыль, словно высохший гриб, а серебряная рукоятка раскрошилась прямо в руках Колрина, словно пролежала в гробнице тысячу лет и не смогла вынести разрушительного воздействия свежего воздуха. Колрин разом вытянул из орудия всю магию, до самой последней капли, так что наполнить его силой снова было просто невозможно. Два года потратил он на то, чтобы сделать этот нож и наполнить его магией под завязку, и вот, за считаные минуты, его сокровище обернулось жалкой горсткой пыли.

Но обернулось не напрасно, надеялся Колрин. Он снова сунул руку под куртку, нащупывая на шее серебряную цепочку, чтобы в очередной раз убедиться в ее целостности и ощутить вес того предмета, что висел на ней.

Туман между тем перевалил через каменные стены и растекся вокруг него, окружая рощицу, Пограничный Столб и рябину, но не приближаясь. Колрин все еще видел усыпанное звездами небо прямо над головой, но словно со дна глубокого колодца, серые стены которого давили на него со всех сторон.

Стены из плотного, постоянно меняющегося тумана.

Что-то пряталось за этими серыми стенами. Колрин это чувствовал, но рад был, что не может увидеть. Он знал, что там может быть: одно из древнейших зол трижды проклятого Хирра, города-государства, чье имя до сих пор будило в сердцах людей лишь страх и ненависть, несмотря на то что сам он был окончательно и бесповоротно уничтожен более тысячи лет назад. То, что таилось за стеной тумана, имело разные названия у множества разных народов. Колрин выбрал одно из наиболее распространенных, то, что никоим образом не выдавало его причастности к тайным знаниям.

– Граннок! Многоликий! – выкрикнул он. – Это не твоя земля, это не твое время. Здесь нет ничего твоего. Сгинь!

Туман завихрился. Колрин мельком увидел какую-то часть огромного тела – длинную конечность или хвост, – покрытую рассеченной алыми огненными росчерками шкурой и напоминающую неровный кусок тлеющего изнутри угля. Глаза жгло и слезы катились градом, пока он наблюдал, как эта конечность исчезает за туманной завесой, чтобы уступить место внезапно появившейся человеческой руке, гладкокожей и изящной, чьи пальцы манили его, призывая покинуть защитный круг. Одним только этим жестом обещая ему все, чего он когда-либо желал или только мог бы пожелать: красивейшую женщину, величайшее могущество, неисчислимые богатства…

Он зарылся ногой в землю, почувствовав, как она поднимается против его воли, чтобы сделать первый, фатальный шаг из защитного круга.

– Меня этим не проймешь, – заявил Колрин. – Повторяю, сгинь!

Манящая рука тоже пропала. Туман уплотнился, но Колрину видно было, как внутри проявляется, словно рождаясь прямо из него, едва заметный силуэт. Вдвое выше него и вдвое шире, нечто за туманной завесой лишь отдаленно напоминало человеческое существо. Одна рука была непропорционально длинной, или, может быть, просто держала меч; Колрин не мог сказать точно, основываясь лишь на неясных очертаниях, мелькающих в клубящемся облаке.

Это действительно оказался меч, из темного хрусталя, застывшего пламени или чего-то не менее странного, и этот меч разрезал туман и обрушился на Колрина быстрее, чем тот успел моргнуть. Он вскрикнул и попытался уклониться, но лезвие вовсе не разрубило его пополам, как случилось бы, окажись он под ударом без защиты. Круг, начерченный им для защиты, выдержал, заставив чудовищный меч отскочить от невидимого барьера со звуком, похожим на скрежет гвоздя по наковальне, но тысячекратно усиленным.

– Колдун? – шепнул голос в вышине, где-то посреди туманного озера.

Голос маленькой девочки, чистый и звонкий.

– Кольца нет, – ответил другой голос, прозвучавший, похоже, откуда-то с земли, неподалеку от защитного круга.

Этот голос был мужской, старческий, с капризными нотками.

– И посоха нет, – пробормотал еще один голос из тумана.

Женский, глубокий и красивый. Мужской, неприятно визгливый. Голос подростка, ломкий, меняющийся с каждым словом.

– Круг умело вычерчен и крепок, – заявил еще один мужской голос. – И все же, полагаю, потребуется не больше трех ударов, чтобы разбить его защиту вдребезги.

– Если ее не восстановят.

– Восстановят? Ни кольца, ни посоха. Смертный. Жалкое существо, должно быть, исчерпало всю свою силу.

– Чего же мы ждем? Бьем снова, бьем!

– Оно улыбается. Оно что-то скрывает от нас. Грядет истинный маг, нам не следует медлить.

– Бьем или уходим, бьем или…

Последовал новый удар, и снова каждый мускул тела Колрина напрягся в ожидании ужасной боли, а за ней и вероятного освобождения – смерти. Но круг опять устоял, заставив меч отскочить назад.

Прежде чем Граннок нанес очередной удар, Колрин кинулся на землю и откатился в сторону, сам разрывая защиту круга в тот самый момент, когда третий удар рассек воздух прямо над его головой. Словно букашка, он пополз прочь, огибая рябину, но туман подобрался слишком близко, а меч летел слишком быстро, чтобы ему удалось благополучно ускользнуть. Кончик лезвия срезал каблук с левого сапога Колрина, задев и ступню под ним и оставив болезненную рану в четыре дюйма длиной.

Подавив стон, Колрин прижался к стволу рябины и обхватил его ногами, в то время как руки судорожно нащупывали цепочку на шее. Но прежде чем ему удалось извлечь спрятанное, чудовищное лезвие снова вынырнуло из тумана. За долю секунды до удара Колрин понял, что тот станет смертельным. Он зажмурился и испустил крик, который сдерживал все это время.

Три секунды спустя он все еще кричал, но вовсе не был мертв и даже не ощущал новой боли, кроме той, что раскаленными щипцами раздирала ступню.

Колрин открыл глаза, и крик застрял у него в горле. Меч завис над ним, оплетенный, связанный, спутанный ветвями рябины. К тому же ее ветви ринулись вперед, хватая огромную безобразную лапищу, покрытую дымящейся, похожей на тлеющий уголь, кожей. Сквозь внезапно возникшие разрывы в тумане Колрин увидел мерзкую бесформенную тушу Граннока Многоликого. Хуже всего было то, что он увидел и его шишковатую голову, усыпанную по большей части человеческими, сплющенными друг о друга лицами тех, кого чудовище поглотило за века своего существования. Все глаза на лицах были пусты и безжизненны, а вот рты у некоторых корчились, вопя и изрыгая проклятия, в то время как чудовище пыталось высвободиться из хватки древнего дерева.

Колрин с трудом поборол соблазн снова зажмуриться или хотя бы отвернуться и облегчить взбунтовавшийся желудок. Вместо этого он вытащил цепочку, трясущейся рукой сжав висящий на ней предмет. Но прежде чем ему удалось применить его, Граннок вырвался из захвата рябины под треск ломающихся ветвей и скрип сдираемой коры. Однако нападать снова он не стал, наоборот, отшатнулся назад, отбиваясь своими чудовищными лапами от хлещущих его ветвей, а множество ртов чудовища замолчали, вместо криков извергая плотные струи тумана, словно пытаясь спрятать хозяина.

Колрин надел кольцо из электрума, переплетенного с золотом, которое обычно носил на цепочке за пазухой, и призвал силу. Проговаривая слова-напоминания, он направлял потоки магии то туда, то сюда, глубоко пронзая землю вокруг Граннока. Затем, подчиняясь его чудовищному волевому усилию, магия распахнула огромный провал в земле, заставив почву расколоться с оглушающим грохотом.

Теперь уже, вместо того чтобы отбиваться от ветвей, Граннок пытался ухватиться за них. Но он был слишком неповоротлив, а провал в земле – слишком глубок и внезапен. Граннок рухнул в него, извергая струи тумана и проклятия, и рябина отдернула ветви, освобождая чудовище из своей хватки.

Колрин призвал оставшиеся в кольце крупицы силы и хлопком ладоней заставил провал закрыться. Ободок из электрума рассыпался в пыль. Золотой же погнулся, но уцелел, хотя сейчас в нем не осталось ни капли магии.

Однако несмотря на это, на третьем пальце правой руки Колрина, без сомнения, красовалось магическое кольцо, и, если бы кто-то его увидел, многим спорам во всех трех деревнях был бы положен конец.

Еще минуту или две земля под колдуном стонала и ходила ходуном, словно пытаясь выплюнуть Граннока из своих недр, но затем все стихло. Колрин руками, трясущимися от боли, шока и постепенно ослабевающего ужаса, бережно стащил ботинок с левой ноги и осмотрел рану. Она была неглубокой, но крайне скверной на вид, и Колрин, полусмеясь-полуплача, оценил всю иронию того, что меч Граннока рассек именно его левую ногу, а затем призвал те крохи силы, что ему удалось сохранить в собственном теле. Создав огонек очищающего пламени на ладони, маг с его помощью очистил и прижег воспалившуюся рану.

По окончании неприятной процедуры он оторвал лоскут от своей льняной рубашки и перевязал ногу. После этого он прижался лбом к стволу рябины и тихим шепотом поблагодарил ее за помощь. Он, конечно, надеялся, что это древнее дерево является стражем, охраняющим мир от тварей, подобных Гранноку, но до сих пор полной уверенности в этом не было.

Когда он оторвал лоб от ствола, ветви рябины дрогнули, и в руки ему скользнул одинокий лист, который для обычного рябинового листа слишком ярко серебрился в свете луны. Колрин бережно убрал его за пазуху.

– Я приношу свою благодарность Рябине, – формально произнес мужчина, осторожно подпрыгивая на правой ноге. Тут он не удержал равновесие и непременно упал бы, если бы не схватился обеими руками за ствол древнего дерева. – За все.