Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 67)
– Граннок? А я-то гадала, что за странные останки зарыты под нами. Но вся сила, что у тебя была, наверное, ушла на то, чтобы уничтожить эту тварь. Боюсь, теперь тебе нечего мне противопоставить, кроме слов.
– Вовсе нет, – сказал Колрин. – Больше я предупреждать не стану.
– А мне и не нужны предупреждения от таких, как ты, – заявила Нарамала, вскидывая посох.
Она не произносила никаких слов-напоминаний, предпочтя нанести чистой магией удар, который должен был швырнуть Колрина на землю, при этом, без сомнения, переломав немало костей. Но он, в свою очередь, собрал собственную силу из какого-то неведомого источника в сжатый кулак и выставил навстречу вражескому заклинанию. Магический шквал Нарамалы натолкнулся на его защиту, как волна на скалы, и вся его мощь обтекла Колрина, превратившись в ничто.
– Я не планировала тебя убивать, – сказала Нарамала. – Но ты начинаешь действовать мне на нервы.
На этот раз, проговаривая слова-напоминания, она высоко подняла посох. Магия скопилась на окованном серебром навершии посоха, превращаясь в светящиеся дорожки, переплетавшиеся и закручивающиеся до тех пор, пока не превратились в шар болезненно-желтого цвета, который Нарамала одним движением руки послала прямо Колрину в голову.
Он знал, что это: обычное заклинание в магических поединках, хотя мало кому удавалось применить его так четко и быстро. Удушение Лигара, непроницаемый шар, который должен был опуститься ему на плечи и начать сжиматься, лишая его воздуха или грозя раздробить череп. В обоих случаях смерть пришла бы к нему очень быстро.
Колрин направил очередную волну силы в кулак, проговаривая знакомые слова, чтобы вспомнить, как превратить магию в особое контрзаклинание значительной мощности.
Заклинание мага.
Шар начал было опускаться ему на голову, но тут Колрин вскинул руку прямо в его нутро и разжал кулак. Последовала ослепительная вспышка, дождь из искорок, погасших до того, как они достигли земли, и шар исчез.
– Как…
Нарамала не закончила вопрос, вместо этого сразу же забормотав слова нового заклинания. Колрин напряженно наблюдал за ней, пытаясь по губам прочитать, что за слова она проговаривает, и предугадать, какое заклинание собирается использовать. Через пару секунд после того, как она начала читать свое заклинание, он взялся за свое, призывая силу и одновременно набрасывая контур заклинания прямо в воздухе перед собой. Вслед за его пальцами, скользящими то вверх, то вниз, то поперек, тянулись полосы зловещего, неестественно белого дыма, сплетаясь в прочный щит.
Колрин закончил на долю секунды раньше, чем Нарамала послала в него из посоха заряд испепеляющего пламени такой силы, что тот насквозь прошиб дымовой щит и со всей силы ударил мага в грудь, расплескавшись огненными языками по всему его телу. Но щит
Нарамала завизжала от ярости, увидев, что противник все еще жив, хоть и припал на одно колено, покрывшись сажей с ног до головы. С посохом над головой она ринулась вперед, очевидно, собираясь нанести смертельный удар сразу и магией, и грубой силой – излюбленный прием любого достаточно безжалостного чародея против временно оглушенного противника.
Колрину удалось поднять руку и призвать силу, но он был слишком ошеломлен, чтобы придать ей какую-либо форму, к тому же его обожженный язык не желал произносить слова заклинания, а тем временем Нарамала оказалась уже прямо перед ним, вскинула посох, пылающий силой, вверх и…
Рябина нанесла удар первой. Две ветви обвились вокруг посоха и вырвали его из рук волшебницы, в то время как третья, раздвоенная, захлестнулась на ее горле. Вздернув женщину вверх, рябина очередной веткой спеленала ее ноги, а затем, словно фермер курице, свернула Нарамале шею и швырнула тело на землю.
Руки волшебницы задергались. Застучали об землю каблуки, и отвратительный, нечеловеческий клекот вырвался из горла. А затем она затихла.
Колрин вздрогнул, когда рябина швырнула захваченный посох рядом с мертвым телом. Надсадно кашляя сажей, он со стоном облокотился на ствол дерева и вытянул ноги. Рана на левой ноге снова открылась, когда слетела повязка. Правый сапог весь был покрыт подпалинами и дырами с обугленными краями, так же, как и штаны, и сквозь дыры он видел, как блестит протез из рога нарвала, сверху донизу обвитый полосами золота.
У островитян тоже были свои маги, вот только они не выставляли свои посохи напоказ.
Колрин посмотрел на тело Нарамалы, а затем на Пограничный Столб, темнеющий на фоне рассветного неба. Бронзовое навершие посоха высоко в камне, казалось, подмигивало ему в свете звезд. Колрин уставился на него, чувствуя, как его прежние подозрения становятся уверенностью.
– Выходи! – велел он дрожащим голосом. Слезы стояли в глазах, струились по щекам, прокладывая дорожки сквозь слой сажи. Он оплакивал Нарамалу, ту, какой ее помнил, и прежнего себя, молодого и глупого. Плакал от боли и слабости, и от того, что ночь
– Выходи!
Посох, торчащий из камня на фоне звездного неба, заметно сдвинулся, опускаясь вниз. Пока он опускался, над ним росла полоса света, такого яркого, что Колрину пришлось склонить голову на грудь и закрыть лицо рукой. И даже несмотря на такое прикрытие, а также крепко зажмуренные глаза, свет все равно оставался непереносимо ярким.
Затем он стал ослабевать. Колрин решился бросить беглый взгляд, слегка приподняв руку. У камня – точнее,
– Вераши, – узнал Колрин, как только женщина приблизилась к нему, теперь, в свете луны и звезд, став вполне материальной и настоящей, а не призрачной фигурой в потоке странного света из камня, который, кстати, уже начал угасать. – Главная Волшебница.
– Колтрин, – мягко произнесла женщина. Она была стара, но годы не согнули ее. По-прежнему возвышаясь над Колрином, она держала спину очень прямо и производила весьма внушительное впечатление. Ее исхудавшее лицо покрылось сетью морщин, но взгляд зеленых глаз был все так же остер. Длинные, когда-то рыжие, а ныне поседевшие волосы были собраны в пучок под шляпой, за исключением одной легкой пряди, выбившейся над левым ухом. – Или Колрин, как, полагаю, ты теперь называешь себя.
Она поклонилась рябине, как и Колрин ранее, разве что не так низко. Приветствие равных или же давних знакомцев.
– Так ты нарочно поставила здесь ловушку, и в нее попались сразу два не связанных клятвой мага, – с горечью сказал Колрин. Он оперся на ствол рябины, пытаясь сесть прямее, и застонал, когда дали о себе знать новые раны.
– Я и понятия не имела, что тебя можно найти в этих краях, – возразила Вераши. – По крайней мере до тех пор, пока не появилась здесь, но тогда все уже закрутилось.
– Значит, эта приманка стояла только на Нарамалу? – устало уточнил Колтрин. – Или ты рассчитывала выманить и Граннока тоже?
– Я не знала точно, что удастся выманить, – ответила Главная Волшебница. Она опустилась на колени рядом с Колрином и пробежала пальцами по ране на его ступне, снова останавливая кровотечение магией и каким-то образом снимая боль. Странно, зачем помогать обреченному, подумал Колтрин, и в нем загорелась крохотная искорка надежды.
– И я действительно пыталась удостовериться, что Нарамала успеет к посоху первой, поскольку время положить конец ее амбициозным планам пришло довольно давно.
– Ты знала, что она избавилась от клятвы?
– Конечно, – подтвердила Вераши. Она вздохнула. – Почти в каждом классе есть кто-то вроде Нарамалы, уверенный в своей избранности и превосходстве. А клятва, какой бы крепкой она ни была, не выстоит против постоянных жертвоприношений и использования магии крови. Знаешь, она ведь убила и Катерана с Лиеросом тоже, а еще немало бродяг и им подобных – тех, кого, как она полагала, никто не хватится. И все это время считала себя неуловимой.
Колрин вытер глаза, сделав вид, что слезы закончились. Катеран и Лиерос тоже учились с ним вместе. Он помнил первую встречу с ними и переполнявшее их счастье от того, что они будут учиться магии. Сила проснулась в обоих внезапно, и они никак не могли поверить, что получили места в университете Прана, лучшей из всех магических школ.
Указательный палец Вераши переходил от одной обгоревшей дыры на штанах Колрина к другой, сдвигая ткань с ноги, чтобы разглядеть протез, сделанный из окованного золотом нарвальего рога. Помимо золота, протез вдоль изгибов украшала гравировка в виде кораблей и моря, а также мелкий жемчуг и кусочки янтаря.
– Я раньше видела… лишь один… подобный посох, – задумчиво произнесла Вераши. – Волшебница по имени Сиссишурам проучилась у нас одно лето, около тридцати лет назад. Только ее посох заменял ей левую руку от локтя и заканчивался довольно жутким крюком.
– Сиссишурам была моей наставницей, – сказал Колрин. – Она хорошо вас помнила, а потому сказала, что с моей стороны довольно глупо возвращаться. Вераши не потерпит не связанного клятвой мага рядом, таковы были ее слова. Останься с нами, свободными детьми моря.