Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 48)

– Начнем, – скомандовал Альфбранд и произнес несколько странных слов резким, громким голосом.

Внезапно между ними возникли огромные фигуры. Бык, хрипящий от гнева. Дракон, извивающийся и мерзко шипящий. Громадный горный тролль, одетый в шкуры животных, с дубиной наперевес. Последним возникло непрерывно меняющееся создание – не то грифон, не то орел. Лофту показалось, что фигуры размыты по краям, как будто они были не совсем реальными или находились здесь не полностью.

Он узнал их сразу: лэндвэттир, духи-хранители Исландии. И он знал, что с ними делать. Он взмахнул руками и произнес заклинание изменения.

Бык стал теленком и жалобно замычал, призывая мать. Тролль стал младенцем и с плачем замахал ручонками. Грифон обернулся маленькой птичкой и теперь, посвистывая, кружил над ними. Наконец, Лофт повернулся к дракону и взмахнул рукой. Тот съежился, превращаясь в змею, чем немало удивил всех присутствующих, поскольку в Исландии не было змей. Не дав змее скрыться, Лофт наступил на нее, раздавив голову.

– Неплохо, – сказал Альфбранд. – Но я даже не знаю, что ждет Исландию без ее духов-хранителей.

– Об этом я подумаю позже, – ответил Лофт.

– Теперь покажи мне, на что ты способен, – потребовал эльф.

Лофт на мгновение замер, собираясь с силами. Страха он больше не чувствовал. Его охватил ужас. Но он помнил, что здесь неплохо действуют заклинания призыва, поэтому начал произносить одно из самых мощных заклинаний, известных ему, громко, четко, отчаянно творя пассы, вкладывая в чары всю свою силу и умения.

Еще четыре фигуры появились между ним и Альфбрандом. Одной из них был епископ Готтскальк Жестокий, крепко прижимающий Красную кожу к груди и сердито оглядывающийся вокруг. Три оставшихся оказались теми епископами в митрах, которых он призвал по ошибке на церковном кладбище. На сей раз никакой ошибки не было. Двое епископов опирались на украшенные изящной резьбой деревянные посохи с навершиями из слоновой кости. Хотя, скорее всего, из клыков моржа. Свет их митр нимбом окружал головы епископов. Лофт понял, кто это: исландские святые, Йон и Торлак. Их лица были суровы, тверды, неумолимы; и Готтскальк отпрянул от них. Но жестокому епископу не удалось скрыться. Они встали по обе стороны от него, отрезая путь к свободе.

Лицо третьего епископа хранило печать мягкости, и нимба над головой у него не было. Его посох был железным сверху донизу.

– Я не смог найти подходящего куска древесины, – объяснил он Лофту. – И поэтому попросил кузнеца выковать мне посох из железа. Он не ломается, поэтому безбожникам он не по нраву.

Лофт заметил, что все эльфы отступили подальше. Даже Альфбранд выглядел обеспокоенным. Троллиха отпустила плечо Лофта и тоже сделала шаг назад.

– В какие неприятности ты попал на этот раз, парень? – добродушно спросил епископ. Лофт узнал его: Гудмунд Добрый Арасон, тот самый, который прогнал троллей почти со всего острова Драугней.

Лофту ничего не оставалось, как объяснить ему ситуацию. Он рассказал все Гудмунду.

Когда он закончил, Гудмунд произнес:

– Когда-то тролли сказали мне, что каждое существо нуждается в месте, где можно жить спокойно. Потому-то я и оставил некоторые утесы Драугней без благословения, и тролли по-прежнему живут там. Может, они и не лучшие соседи, но уж точно не худшие.

Этим двоим – Длинноносу и его даме – тоже нужен покой и собственный дом. Поэтому… – Гудмунд направил свой железный посох на утес, где продолжал движение Длиннонос. Бронзовые прутья клетки лопнули. Длиннонос спрыгнул вниз и подошел к троллихе.

– А что до остального… – Гудмунд ударил посохом о землю. Он зазвенел, как колокол, и в земле распахнулась дыра. Гудмунд протянул руку и вытащил оттуда мужчину, ухватив его за длинную белую бороду. Лофт узнал его: это был тот самый человек, что разговаривал с ним в Хоуларе, в пещере троллихи и еще раз, по пути сюда. На этот раз он был худ и сед, хоть извивался с неожиданным для его лет проворством. И, как всегда, вся одежда на нем была черной.

– Ему нужно забрать кого-нибудь с собой в ад, – объяснил Гудмунд. – Не думаю, что тебя, Лофт, ведь ты еще жив и можешь когда-то исправиться. А потому… – Гудмунд взмахнул рукой.

Двое святых подхватили Готтскалька под локти и потащили вперед, не обращая внимания на его гневные крики.

Как только Готтскальк оказался рядом, черный человек схватил его своими костлявыми ручонками и подтянул к себе. Эти двое сцепились так тесно, что Лофт не различал, кто где. Красная кожа оказалась скрыта от глаз их телами. Жестокий епископ верещал от ужаса, но вырваться не мог.

– Пора, – сказал Гудмунд Добрый. Затем схватил сцепившихся мужчин за плечи и столкнул их в дыру. Там они исчезли. Дыра закрылась.

– Таков конец Красной кожи, – заметил Гудмунд. – Никто не найдет ее там, где она сейчас. Ей больше не удастся сбивать людей с пути истинного, как это произошло с тобой. Что же до остальных… – Гудмунд поднял свой железный посох и махнул им в сторону преображенных хранителей. Теленок снова стал быком, а младенец – великаном. Птица, кружащая в небесах, спустилась на землю и стала грифоном. А раздавленная змея ожила, снова вырастая в дракона. И все они склонили головы перед Гудмундом. – Идите и храните Исландию как полагается. – Четверо духов исчезли.

– Что касается тебя, Лофт, магия не дала тебе ничего хорошего. Думаю, лучше бы тебе вовсе не знать никаких заклинаний.

Железный посох коснулся лба Лофта. Его пронзил холод, словно порывом ледяного ветра за шиворот швырнуло горсть мелких снежинок. Дрожь сотрясла все его тело, а голову разрывало от боли. Когда ветер стих, он почувствовал опустошение и слабость. Попытался вспомнить хоть одно из выученных заклинаний. Тщетно. Лофт безнадежно перебирал воспоминания, но все известное ему волшебство испарилось, остались лишь пустота и отчаяние.

Гудмунд повернулся к эльфам.

– Когда наступит ночь и тролли смогут без опаски выйти на поверхность, вы отпустите их – и Лофта.

– Хорошо, – процедил Альфбранд сквозь сжатые зубы.

И три епископа исчезли без следа.

– Я бы не смог победить трех святых, особенно того, с железным посохом, – сказал Альфбранд. – Так что победа за тобой. Хотя, должен заметить, вряд ли было честно с твоей стороны призвать их.

– Я сделал, что смог, – возразил Лофт.

Эльфы покинули площадь. Лофт и два тролля остались в одиночестве.

– Какая ты милашка, – обратился тролль к троллихе. Голос его был низким, грубым и скрипучим. – И ты рисковала собой, чтобы спасти меня, – пусть и с помощью человека, но ведь это ты привела его сюда. Давай поженимся? Детки у нас наверняка выйдут крепкими, храбрыми и смышлеными.

– Давай, – согласилась троллиха.

– Так я могу идти? – спросил Лофт.

– Конечно. Зачем ты мне нужен, когда у меня есть славный, симпатичный муж-тролль.

Тролли уселись рядышком и переговаривались такими низкими, вибрирующими голосами, что Лофт их скорее ощущал, нежели слышал. Он не мог разобрать слов и просто ходил туда-сюда, пока не вернулась эльфийка.

– Снаружи ночь, – сказала она. – Будь вы обычными гостями, я предложила бы вам попрощаться с Альфбрандом. Но он зол на вас и вряд ли скоро придет в хорошее расположение духа.

Эльфийка привела их ко входу в пещеру и отворила дверь. Ночь была холодной. Тучи неслись по небу, посеребренные лунным светом. Тролли быстро скрылись из виду. Оставшись один в темноте, Лофт устроился поудобнее в ожидании рассвета.

Спустя какое-то время Лофт заметил, что у него появилась компания. Кто-то расположился рядом с ним, под прикрытием утеса. В темноте не удавалось ничего разглядеть, но Лофт узнал голос, глубокий, бархатистый и искушающий.

– Гудмунд отнял у тебя чародейские знания, но не способность учиться. Ты можешь вернуться в Хоулар и снова взяться за магические книги.

Лофт поразмыслил над этим предложением. Красная кожа была потеряна навсегда, а с ней и надежда справиться с дьяволом. Если он снова начнет изучать черную магию, то его душа опять окажется под угрозой, но на этот раз ему не удастся избежать адского пламени.

А что принесла ему магия? Ничего такого, если хорошенько подумать. Наоборот, он потерял семью, стал бояться лебедей, угодил в лапы к троллю и вызвал гнев эльфов. Хуже всего то, что он привлек внимание дьявола. А ведь ему совсем не хотелось отправиться в ад вслед за епископом Готтскальком.

– Нет, – сказал он сидящему рядом мужчине. – С колдовством я завязал.

– Уверен?

– Да.

Мужчина зашипел, как струя пара, вырывающаяся из вулканического разлома, и исчез. Лофт снова остался один в темноте. А затем раздался еще один голос.

– Правильное решение. – Голос принадлежал епископу Гудмунду Доброму. Тот стоял неподалеку от Лофта, в тени утеса эльфов, опираясь на свой посох. Митра на его голове слабо мерцала, освещая лицо. – Чем теперь займешься?

– Вернусь в Хоулар. Может быть, пробст примет меня обратно. Насколько мне известно, Пятнистый Трёйсти никому не рассказал о том, что произошло на церковном кладбище. Если повезет, я даже смогу продолжить обучение.

– А чему станешь учиться? – сурово уточнил епископ.

– Обычным наукам. До того как узнал о магии, я хотел стать священником или ученым в Копенгагене.

– Для священника ты не годишься, – сказал Гудмунд. – Характер у тебя неподходящий. А вот ученому можно иметь любой характер. Вспомни Снорри Стурлусона, написавшего «Историю норвежских королей». Очень образованный был человек, но вот добрым я бы его не назвал. И убили его собственные родственники.