Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 49)

Лофт согласился, приободрившись при мысли о Снорри. Он все еще может стать известным ученым; а если будет осторожен и не полезет в политику, то и печального конца Снорри удастся избежать.

А Гудмунд тем временем продолжил:

– Не строй больше козни ни женщинам, ни мужчинам, не вреди своим однокашникам; держись подальше от хранилища магических книг. Помни, что дьявол не сводит с тебя глаз. И если вновь обратишься ко злу, он придет за тобой. Красная книга исчезла, и Черной Школы в Париже давно уже нет. Так что тебе его не победить. – Гудмунд ненадолго замолчал. – Скорее всего, мы больше никогда не встретимся. – С этими словами он исчез. И вот опять Лофт сидел в темноте один. Он страшно устал и больше не был уверен в том, что он умнее других.

Небо над горами на востоке посветлело. Скоро можно будет отправиться назад, в Хоулар.

История колдуна Лофта – это исландское народное сказание, ставшее известной в Исландии пьесой в начале ХХ века. В оригинальной истории дьявол утащил Лофта в ад. Но я решила дать ему второй шанс. Насколько я знаю, Лофта на самом деле не существовало.

А вот лэндвэттир, хранители Исландии, существуют. Они есть на исландском гербе и монетах.

Гудмунд Добрый действительно жил когда-то в Исландии, как и святые Йон и Торлак. И он на самом деле благословил утесы Драугней, изгнав оттуда троллей, однако оставил некоторые из них без благословения, потому что даже троллям нужен дом.

Снорри Стурласон был ученым-историком в ХIII веке и написал «Историю норвежских королей» и «Младшую Эдду». Возможно, что его перу принадлежит и «Сага об Эгиле», одна из величайших песен Исландии. Он был убит собственными родственниками.

Штаны из мертвеца – это один из примеров древнего исландского колдовства, насколько мне известно, ныне неиспользуемого.

Тим Пауэрс[18]

Ожесточенные и язвительные споры из‐за наследства могут расколоть семьи навсегда. А если это семья волшебников, последствия могут стать непредсказуемыми.

Тим Пауэрс – автор четырнадцати романов, включающих «Последний звонок» (Last Call) и «Заявить» (Declare), получившие Всемирную премию фэнтези, «Врата Анубиса» и «Ужин во Дворце извращений», завоевавшие Премию Филипа К. Дика. Пауэрс написал романы «Черным по черному», «Срок действия» (Expiration Date), «Катастрофическая погода» (Earthquake Weather), «Гнет ее заботы» и «На странных волнах», послуживший основой для фильма «Пираты Карибского моря». Вышло несколько сборников его рассказов – «Ночные путешествия» (Night Moves), «Путевые заметки» (Strange Itineraries) и сборник The Bible Repairman and Other Stories, который принес ему еще одну Всемирную премию фэнтези. Недавно вышел его роман «Сеть Медузы» (Medusa’s Web). Он живет в Сан-Бернардино с женой Сереной.

Регулятор

К северу от Голливудского бульвара Сто первая скоростная автострада проходит через район Кауенга-пасс. К западу от нее Малхолланд-драйв огибает горные хребты, к востоку за возвышенностью лежит Голливудский резервуар – водохранилище длиной в полмили, похожее, по словам Люси, на испуганную кошку. За водохранилищем холмы набирают высоту, взбираясь к пику у Деронда-драйв, прежде чем дорога спустится до Бичвуд-каньона.

Вот уже, по крайней мере, сотню лет на западном склоне холма на Деронда-драйв стоял старинный трехэтажный дом Бенджамина. Парадный вход на третьем этаже выходил на улицу; на нижних уровнях, террасами, располагались еще два этажа. Под нижним этажом, к которому вели зацементированные ступени, находилась грунтовая парковка на восемь машин. Ровно столько сейчас там и уместилось, хотя старый «Фольксваген» и «Бьюик» 1990 года были забаррикадированы.

За долгие годы жизни дом выдержал десяток землетрясений и оползней, хотя и сами склоны, и строения вокруг несколько раз съезжали вниз по холму в водохранилище. Как гласит семейная легенда, в 1948 году оползень разрушил стену бассейна вверху на холме, как раз через дорогу от парадного входа. И, хотя вода лилась потоком по склону, продираясь сквозь кипарисовую аллею, и залила тротуар, перед домом старика она делала стойку и била вверх, наткнувшись на невидимую преграду. За неимением мешков с песком семья в спешке нагородила перед вздымающимся потоком стену из грязи, дабы обеспечить объяснение необычному явлению. Слава богу, вода быстро стекла вниз, как ей и полагалось, и у соседей не было возможности заметить странное замешательство природы перед границами особняка. Как только новые владельцы поместья наверху в шестидесятые годы отстроили еще один бассейн, Бенджамин на всякий случай приготовил внушительный запас мешков с песком.

Балкон на среднем этаже выходил на западную сторону. С него открывался вид на спускающиеся вниз к водохранилищу склоны гор с крышами, деревьями, автострадой вдали. Стеклянная балконная дверь была открыта.

Старшая дочь Бенджамина вышла на балкон и осторожно примостила бокал на перила. Западный ветер развевал ее короткие светлые в зеленую полоску волосы.

– Отец нуждается в опеке, – сказала она. – Ему не следовало вести машину.

– Если мы сможем добиться какого-либо вида опеки, – возразил ее старший брат, который вышел за ней, – тогда просто замечательно, что он ехал на машине.

Черный тренировочный костюм «Адидас» обтягивал его живот, и он рассеянно оттянул резинку на поясе.

– То есть об этом можно только мечтать.

Из комнаты позвали:

– Колин! Имоджен! А ну-ка, не секретничать.

Имоджен потянулась за бокалом, чуть не сбив его. Она, нахмурясь, посмотрела на бокал, и тот под ее взглядом сам встал на место, пролив лишь несколько капель джина. Потом она взяла бокал в руки и вместе с братом вернулась в столовую. Мужчина, позвавший их, указал на пару свободных стульев за длинным столом красного дерева, занимавшим всю комнату. За столом уже сидели семеро, и еще пара стояла у барной стойки в углу комнаты. Через открытую стеклянную дверь ветер доносил ароматы мескитового дерева и шалфея, и полуденное солнце отражалось от полированного стола, бросая светлые заплатки на потолочные балки.

– У нас нет никаких тайн, Блейн, – возразила Имоджен. – Просто говорим, что надо бы его где‐то держать под присмотром.

На другом конце стола круглолицый парень с двухдневной щетиной заметил:

– Вы сначала найдите его, я имею в виду его талисман. Когда точно он умер?

Колин сел рядом с Имоджен. Он посмотрел на часы.

– Почти шесть часов назад, по сообщению дорожного патруля. Сейчас он должен быть в Форест-Лон.

– Тот Форест-Лон, что рядом с Гриффит-парком? Похороны там стоят от семи-восьми тысяч долларов.

– Вряд ли нам так уж срочно… – начал Блейн, но запнулся, услышав шаги на лестнице. – Люси, – обратился он к девушке, стоявшей у бара, – ты пригласила кого-то еще? Надеюсь, не Вивиан?

– Нет, – ответила Люси, самая юная среди них.

Ее волосы, причесанные на прямой пробор, ниспадали на узкие плечи. На ней был мешковатый свитер и юбка-шотландка.

– Из тех, кого я пригласила, до сих пор нет только Тома.

– Отцовского придворного шута, – вставил Колин.

– Все лучше, чем его бывшая жена, – проворчал другой отпрыск, тощий мужчина средних лет в рубашке-поло, любивший свое прозвище Шкипер. – Тотчас же примется строить нас, как детишек.

Колин и Имоджен обменялись высокомерными взглядами. Когда Бенджамин женился на Вивиан, они уже съехали из родного дома.

С лестницы раздался грохот: кто‐то сшиб стенд с рапирами Бенджамина, висевший на стене.

Блейн закатил глаза.

– «Он является как нельзя более вовремя, подобно развязке в старинной комедии».

– Откуда это? – со вздохом спросила Имоджен.

Шкипер мрачно кивнул:

– Лир. Сцена вторая. Входит Эдгар, дурак.

В комнату влетела оса и, жужжа, принялась кружить над столом. Шкипер навел на нее указательный палец, оса ярко вспыхнула и, тлея, упала на стол.

Одна из сестер прищелкнула языком и шляпой смахнула насекомое на пол.

– Вы что, хотите, чтобы бедняжка Люси полировала… – она замолчала, потому что в комнате, шаркая, наконец появился Том.

Том, смущенно моргая, озирался по сторонам. Он не мог припомнить случая, когда в последний раз вся родня от трех отцовских браков собиралась вместе. По-настоящему он знал здесь только Люси, сейчас ей, должно быть, семнадцать. Пока он не съехал из родительского дома года два назад, только они с Люси жили с отцом. С тех пор в доме оставалась одна Люси.

– Привет, Том, – окликнула его Эвелин, одна из средних сестер. – А вежливое слово?

Том никогда не знал, что ответить, хотя Эвелин каждый раз спрашивала одно и то же. Он покачал головой и откинул с потного лба непослушные взлохмаченные волосы.

– Люси тебя сегодня не подвозила, – заметила Имоджен. – Как же ты добирался?

– Пешком. От автобусной остановки в Вестшире.

– «На веслах ног или под гривой паруса, – процитировал Блейн. – Сгибая в такт чету моих конечностей».

– Хаусман, – мрачно прокомментировал Шкипер. – Фрагмент из «Греческой трагедии».

Застенчиво пробираясь к бару, Том незаметно косился на родню – увы, никаких перемен. Вот лысеющий Блейн, возмещающий потерю шевелюры седой козлиной бородкой поверх черной водолазки. Том вспомнил, что Блейну иногда удавалось читать мысли, и поэтому он часто играл в покер в местных казино «Байсикл» и «Коммерс». Бенджамин говорил, что Блейн так твердо верил в удачу, что так и не удосужился как следует выучить правила игры и жил исключительно на содержание, выдаваемое отцом.