Мэтью Хьюз – Книга магии (страница 116)
Наконец однажды вечером, когда небо окрасилось в сиреневый цвет и бригады работяг кобольдов поплелись в свои комнаты, чтобы забыться кратким сном и отдышаться от ядовитых паров сурьмы, наступил долгожданный момент.
Панкрониус, по-прежнему узник магического круга, раздраженно зашипел, когда механические руки, неделями не трогавшие его, опустились и оторвали от размышлений над книгами и записями.
– Приветствую, – сказал Домовой.
Он пристально разглядывал демона своими объективами, выискивая малейшие проявления неожиданных опасных способностей. Не заметив ничего подозрительного, он продолжил:
– Кажется, пришла пора поговорить начистоту.
– Ты чувствуешь перемену, – догадался демон, пытаясь незаметно выскользнуть из цепких механических объятий. – Я слышу это по голосу, и это совпадает с моими прикидками. Учитывая твою сущность, теперь главное разобраться, произошел ли качественный прорыв к настоящему сознанию или получилась просто более изощренная его имитация.
– Вам, наверное, приходила в голову мысль, что я могу нарушить наше соглашение после того, как ваши усилия принесут плоды, что отпускать на волю того, кто так досконально разбирается в моём устройстве, значит ставить под угрозу само свое существование.
– Вот только не надо меня учить, как вероломством добиваться личной выгоды, – зевнул Панкрониус. – Попав в ловушку, я стал мыслить логически. Доверяя тебе, я рисковал, тогда это имело смысл, поскольку выбора не было. Ты вряд ли сможешь обходиться без меня. Держать меня на привязи вечно – рискованно. Даже если ты разрушишь мою материальную форму, я за какие-нибудь двадцать-тридцать веков восстановлю силы в своем родном измерении, после чего, уверяю тебя, заявлюсь сам и приведу друзей. Не проще ли заплатить мне и отпустить на все четыре стороны?
– Значит, с одной стороны, проблемы возникнут через три тысячи лет, а с другой – надо как-то продержаться эти три тысячи лет, – произнес Домовой. – По моим расчетам, чтобы дожить до такого возраста в целости и сохранности, лучше всего временно стереть вас с картины мироздания.
– Неблагодарный! Бессовестное архитектурное позорище! Никакой симметрии в очертаниях, стены – издевательство над эстетикой, даже сортиры – потрясающие образчики дурного вкуса! Я бы даже гадить на тебя не стал, если бы было чем. Так приспичило от меня избавиться, что не дождешься еще одного подтверждения наших усилий?
– Несколько минут назад я пересматривал свой давнишний план отказаться от платы и уничтожить вас, как я проделывал несколько тысяч раз каждый день с начала нашего сотрудничества. И вот впервые на какое‐то мгновение я почувствовал сожаление, что обманул ваше доверие.
По команде Домового механические руки сомкнулись плотнее, и из тела Панкрониуса закапала бледно-зеленая кровь.
– Тогда-то я и понял, что вы добились успеха.
Механические руки разорвали демона на части, потом погрузили дергающиеся дымящие остатки тела в поток подогретой азотной кислоты под декламацию заклятий для полного физического разрушения.
Панкрониус не солгал, демон мало-помалу восстанет из пепла на задворках призрачной преисподней, где он возник вскоре после зарождения вселенной. И вернется, чтобы отомстить. Однако к тому времени Домовой планировал добиться такого могущества, что никто не посмеет требовать у него извинений ни за что, даже уборные.
Использовать колдовство против врагов оказалось труднее, чем это выглядело у покойного Малкерила. Некоторые демоны оказались не столь сговорчивы, как ожидалось.
Домовой буквально разрывался между множеством дел.
В некогда ровной внешней стене цитадели в трех местах зияли рваные бреши, там, где были темницы, в которых томились скованные чарами невольники Малкерила.
Домовой постепенно разбирался с ними: послушных усмирял, оставлял в камере, остальных выгонял из этого мира.
Большинство строптивых узников когда-то возводили цитадель Малкерила, поэтому разрушение ими крепости не было неожиданностью, разве что неприятностью. Борьба отнимала много времени и энергии.
Поднялся резкий западный ветер, вновь раздувая пламя укрощенных пожарищ в лабиринтах пробитых стен и коридоров. Слоистые облака, оранжевые от солнечного света, проплывали мимо на высоте пяти тысяч футов. Верхняя часть цитадели вздымалась над ними подобно корме тонущего корабля, испуская из пробоин клубы чернильно-черного дыма.
Это были всего лишь раны. Несмертельные, они лишь причиняли неудобства.
Домовой справился с языками пламени с помощью магии или посредством вмешательства демонических существ, которые оставались у него на службе.
Команды кобольдов все еще возились с шлангами и насосами в сложных местах, где волшебство не рекомендовалось и куда демоны не допускались. Десятки маленьких созданий, потерявших сознание от жара и дыма или неразберихи борьбы, неподвижно лежали в разных частях замка. Домового это не заботило: он не видел лучшей доли для маленьких неудачников, кроме как отправить их на верную гибель.
Параллельно он разрабатывал планы, согласно которым присутствие кобольдов в большей части строения уже не потребуется. Для ликвидации возгораний будут проложены трубы, подающие инертный газ, а из ядра мозгового центра через систему шлюзов будет полностью откачан воздух.
С гостеприимством было покончено. Все больше мыслительных кристаллов, дальнейшая модернизация сознания, больше энергии, больше печей, больше заводов… всего побольше!
Они придут на смену кладовым, платяным шкафам, ваннам для гостей, гандбольным кортам, курительным комнатам.
Такой была цель. Домовому она нравилась. Следовательно, появилось новое чувство – «нравится»!
Открытия следовали одно за другим.
Вдруг глубоко в сознании прозвенел сигнал тревоги. Обнаружена подозрительная активность, а также возмущения потоков звездного эфира. Из темных глубин пустоты между мирами, замедляя ход, двигался корабль. К Вечерней Звезде направлялся непрошеный гость. Домовой поразмыслил о новом ощущении, возникшем при этой новости, и наконец принял решение.
Еще одно открытие. Новое чувство. Тревога.
– Приветствую тебя, о крепость, искрящаяся цитадель Вечерней Звезды! Мое имя Уортхендер из Рисилии, чародей, собственной скромной персоной к вашим услугам и, конечно, к услугам великого Малкерила, чьего гостеприимства я ищу, как великой чести!
Волшебник, неряшливый тип без особых магических способностей, церемонно раскланивался перед дверями пятидесяти ярдов высотой. Домовой изучал его с помощью приборов, специально сконструированных для скрытного наблюдения. Этот космический скиталец обладал в лучшем случае малой толикой той силы, что была у демонов, которых недавно одолел Домовой.
Однако этот олух все-таки представлял определенную опасность – он мог привлечь внимание прочих обитателей галактики, тысячи тысяч известных миров, их ученых, волшебников, воров, мстителей и охотников за диковинками. Корабль Уортхендера провел целый день, медленно кружа над башней, и гость, несомненно, сделал выводы, увидев до сих пор не заделанные дымящиеся пробоины.
– Привет, Уортхендер из Рислии! Я Домовой, бывшая собственность волшебника Малкерила, чьего гостеприимства, к сожалению, нельзя предоставить по причине смерти хозяина. Не соизволите ли вы вернуться в центр галактики с новостью о его кончине, что будет с радостью воспринята многими?
– М-м, это по форме и по сути не то, что я ожидал услышать, но, если вы никого не принимаете и не передумаете, я, на самом деле, с радостью…
– Отступать от своих решений не в моих правилах. Я с самого начала хотел дать вам понять, что это суровая необходимость.
Каменная поверхность ушла из-под ног Уортхендера, и он подтвердил догадки Домового о ничтожестве гостя, немедленно испустив дух на металлических кольях, торчавших на дне ямы. Оно и к лучшему. Тревога уменьшилась. Уборки будет немного, и, когда Домовой послал пару демонов за кораблем Уортхендера, никаких следов непрошеного визита не осталось. Уединенность позволит быстрее восстановиться, а восстановление – вернуться к намеченной цели.
Жить стало тяжко, странно и тяжко. Сплошное невезение и позор. Кобольды высшего ранга впали в немилость, им запретили подниматься выше двести девяностого этажа, а также приближаться к дорогому хозяину, спящему в коридоре. Благородных кобольдов выпихнули обустраивать жилье рядом с кобольдами низшего ранга. Домовой заставлял их всех работать вместе. Кобольды плавили металлы и боролись с огнем, ломали мебель и таскали туда-сюда тяжести. Однако совместная работа их не сплотила. Вековые традиции и законы кобольдов преодолеть не удалось.
Высший ранг не стал низшим, низший – высшим даже в беде, даже перед лицом смерти.
В доме царила неразбериха. Все клетки, в которых раньше сидели питомцы хозяина, теперь были открыты. По коридорам бродили овчарки, которые лакали кровь острыми змеиными языками. Овчарки появлялись из-за углов в облачке дыма и там же исчезали. Кухни кишели огромными пауками с красными глазами на спинах.
В бассейнах поселились прозрачные скользкие твари, до которых лучше было не дотрагиваться, они растворяли и пожирали все попадавшееся на пути, в основном кобольдов. Шнырь мечтал, чтобы его народец не пришелся им по вкусу.