Мэтью Гэбриэль – Светлое Средневековье. Новый взгляд на историю Европы V–XIV вв. (страница 31)
На самом деле неудача этого крестового похода — вина Людовика и его советников. Алиенора по совету своего дяди, который в то время правил городом Антиохией, убеждала мужа направить армию в сторону Алеппо. Но Людовик воспротивился и вместо этого решил атаковать Дамаск — город, который долгое время не нарушал перемирия с христианами и враждебно относился к Алеппо. Разлад между мужем и женой в конечном итоге привел к расставанию. В немалой степени этому способствовали придворные, распускавшие слухи, что Алиенора изменяет мужу с собственным дядей в Антиохии. После того как крестовый поход завершился провалом, Людовик и Алиенора вернулись домой, в Париж, и в 1152 году развелись.
Алиенора снова вышла замуж почти сразу — на этот раз за Генриха Плантагенета, герцога Нормандии, который вскоре станет королем Англии (Генрихом II). Их отношения, по крайней мере поначалу, казались подлинным партнерством. Авторитет и власть Алиеноры почти на всем протяжении первых двух десятилетий их брака были непререкаемы, в отсутствие Генриха она несколько раз правила в качестве регента и родила ему нескольких детей, в том числе будущих королей Ричарда I и Иоанна (1199–1216) и двух будущих королев — Кастилии и Сицилии. Преданность детям она сохранила на всю жизнь и, как уже отмечалось, даже поддерживала их, когда они выступили против отца.
Вероятно, в «Ланвале» мы видим отражение 1173–1174 годов. Перед нами король, не способный собраться и утративший власть над подданными, преданность которых сомнительна. Однако настоящая злодейка здесь — королева Гвиневра. Она строит козни, она похотлива и мелочна в своем стремлении отомстить. Возможно, «Ланваль» — это проекция, фиксация «черной легенды» Алиеноры, предостережение, которое Мария дает могущественной женщине, в угоду собственным интересам разжигающей рознь между детьми и мужем.
Если это действительно такой призыв к справедливости по отношению к королю и выражение обеспокоенности, адресованное своенравной королеве, то Мария не единственный человек, дававший такие советы. В 1170 году монахиня Хильдегарда Бингенская (ум. в 1179 г.) написала Генриху II письмо, в котором призывала его остерегаться тирании, справедливо вершить правосудие и сторониться подхалимов с их нашептываниями. Отдельно Хильдегарда порекомендовала Алиеноре не бросаться из стороны в сторону, а стремиться к постоянству, возвращаясь к Богу. Но советы Марии были непрошеными, а Хильдегарда отвечала на прямую просьбу Генриха и Алиеноры о помощи, ведь они признавали ее одним из самых могущественных и влиятельных мыслителей Европы того времени.
Мы мало что знаем о ранней жизни Хильдегарды, за исключением того что в 1106 году ее, по-видимому, замуровали (в буквальном смысле, в камере) с местной отшельницей Юттой в Дизибоденберге, к юго-западу от Майнца. Хильгедарде в этот момент было всего восемь лет. К тому моменту, когда она официально стала монахиней в 1113 году, этот скит фактически стал частью двойного монастыря, подобного тем, что мы уже встречали в раннесредневековой Британии. Когда в 1136 году Ютта умерла, Хильдегарда возглавила женскую религиозную общину.
В 1150 году она перевела своих монахинь в новое учреждение и отделила их от монастыря. Там она оставалась до своей смерти в 1179 году. Несмотря на ссоры с местными архиепископами (вплоть до отлучения ее общины от церкви с 1178 по 1179 год), в целом она поддерживала добрые отношения с императором Фридрихом II Барбароссой, папством и самыми влиятельными представителями европейских элит на протяжении всей своей жизни. И все это время Хильдегарда писала.
Она утверждала, что с пятилетнего возраста ей являлись видения от Бога. Эти откровения легли в основу большинства ее работ, особенно самой длинной и известной книги «Путеведение, или Познание путей Господних», написанной между 1141 и 1151 годами. Эта работа привлекла внимание папы, и для расследования была направлена комиссия. Комиссия была удовлетворена полученным результатом, и папа повелел Хильдегарде сообщать о любых дальнейших видениях. И она исправно выполняла это распоряжение. Дошедшие до нас письма Хильдегарды — одна из величайших сокровищниц Средневековья. Это переписка с королями, императорами, папами и величайшими умами Европы XII века. Кроме того, Хильдегарда сочиняла трактаты о музыке, науке и медицине, агиографии, монашеской жизни, писала богословские тексты, связанные с реформами и управлением церковью.
Для женщины это, конечно, была опасная территория. В том, что женщины профессионально занимаются религией, в XII веке не было ничего нового. Однако большинство святых женщин достигли святости своими деяниями, а не письменным творчеством. Считалось, что способность интерпретировать божественный план присуща мужчинам. Комментировать Библию в то время было чрезвычайно популярным занятием, и образованные христиане (опять же, в основном мужчины) обращались к сакральным страницам, чтобы лучше понять не только священное прошлое, но и настоящее, и будущее. Способность Хильдегарды вмешиваться в этот разговор посредством своих видений была исключительной. Эта способность позволила ей обойти патриархальные ограничения, ведь она получила разрешение записывать свои сочинения непосредственно от Бога, затем от церковной власти — сначала от папы в 1147–1148 годах, потом от знаменитого аббата Бернарда Клервоского. Поэтому нет ничего удивительного в том, что к Хильдегарде за советом обращались императоры, короли и папы римские.
Ее письмо к Генриху II, например, — это не просто духовное утешение. Это наставление, совет, как управлять королевством. Она
В связи с этим мы можем сделать вывод, что ее скромность была позой, хотя и не циничной. Мужчины в тот период тоже постоянно делали что-то подобное. А Хильдегарда была женщиной в патриархальном обществе, и мы не можем закрывать глаза на этот патриархат, даже если признаём ее свободу воли. В отличие от Роберта Кеттонского или Фомы Аквинского, заслуживших авторитет благодаря пройденному обучению, Хильдегарда не могла опираться на свое образование при прочтении Библии. Возражение, которое она приводит Бернарду, следует повторить. Авторитет можно сравнить с двухфакторной верификацией; он должен опираться на связь «пророка» со Святым Духом через видения, и эта связь требует одобрения папы.
Авторитет женщины всегда был шатким. Даже на пике славы и могущества Хильдегарды к ней многие относились с подозрением. В 1178 году пророчицу, которая пользовалась милостью королей, императоров и пап, отлучил от церкви архиепископ Майнца. Причиной стало то, что Хильдегарда разрешила похоронить отлученного от церкви человека на освященной земле в своей общине, заявив, что он примирился с Церковью перед смертью. Архиепископ воспротестовал, и Хильдегарду постановили отлучить от церкви. Пророческий авторитет не сработал. Это был спор об авторитете и месте в иерархии, и она его проиграла. Отлучение от церкви было снято только тогда, когда она смиренно подчинилась власти архиепископа. Хильдегарда, возможно, обладала властью, но в XII веке даже пророчица должна была знать свое место.
Историей Хильдегарды весьма уместно завершить эту главу. Она, как и Алиенора, вращалась в самых высоких властных кругах, сама вершила свою судьбу, но ей все еще резко напоминали о границах дозволенного. Положение Алиеноры и Хильдегарды было подорвано в 1170-х годах, когда в истории Европы наметился новый поворот, и угрозы, которые когда-то казались исключительно внешними, теперь как будто бы проникли в христианский мир. Возникла потребность в более жестком контроле власти и в более жестком регулировании лиц, распределяющих полномочия. Угроза порядку и стабильности стала более экзистенциальной. Не пророки, а лжепророки теперь ходили по земле. И единственным способом очистить общину, сохранить христианский мир в безопасности был огонь.
Глава 13. Города в огне
В ноябре 1202 года у стен Зары расположилась армия. Этот город на Адриатическом побережье находился под защитой короля Венгрии, но на него претендовала Венецианская республика. Венеция построила огромный флот для переброски военных, но прежде хотела вернуть «свой» город, утверждая, что только после этого флот можно вести дальше. Большинство военачальников эту идею поддержало, но была и группа несогласных — ее возглавили дворянин Симон де Монфор и аббат Ги из аббатства Во-де-Серне. Они настаивали, чтобы армия направилась в Египет и Иерусалим в крестовый поход — сражаться с мусульманами. Они не собирались под знаменем креста вступать в бой с другими христианами и предупредили военных, что в случае продолжения им грозит отлучение от церкви. И в самом деле, папа Иннокентий III (1198–1215), который первым призывал к походу, недвусмысленно запретил армии нападать на город.