Мэтью Гэбриэль – Светлое Средневековье. Новый взгляд на историю Европы V–XIV вв. (страница 32)

Однако это предупреждение осталось без внимания, и армия захватила Зару. Изгнанный византийский принц решил воспользоваться представившейся возможностью и заключил сделку с войском, чтобы добраться до Константинополя. Основная часть армии отправилась осаждать этот город в ходе так называемого Четвертого крестового похода. Эта запутанная история плохо закончилась для византийского принца (его в конце концов задушили в тюрьме). В ее финале граф из Фландрии короновался как римский император на троне Константина. Сейчас давайте запомним имена несогласных — Симона, аббата Во-де-Серне и племянника аббата Петра (тоже монаха), которые, наряду со многими другими, отказались участвовать в этом походе, покинули экспедицию в Заре и сели на корабль в Святую землю, чтобы завершить свое паломничество.

Спустя семь лет после событий в Заре другая армия крестоносцев остановилась у стен другого христианского города. Город Безье на юге Франции взяли в осаду, и его епископ попробовал договориться о компромиссе. Он попытался убедить жителей выдать нечестивых и еретиков из числа горожан крестоносцам, но получил отказ. Город был взят штурмом, его стены пали. Жителей уничтожили.

В разгар резни несколько солдат подошли к аббату-крестоносцу из Сито и спросили, как отличать добрых христиан от отродий дьявола. Настоятель якобы ответил: «Caedite eos. Novit enim Dominus qui sunt eius» («Убивайте всех. Бог своих узнает»). Солдаты с радостью подчинились и продолжили убивать жителей города. Многие жители искали спасения в городском соборе Святых Назария и Цельсия, и неф этого святого места обагрила кровь — одни христиане гибли от мечей других христиан. Аббат Сито вскоре после этого написал папе Иннокентию III, фактически подтвердив, что солдаты как проводники божественной мести не пощадили никого и убили двадцать тысяч человек (если преувеличение тут есть, то небольшое), невзирая на социальное положение, пол и возраст. В 1217 году комментатор к каноническому (церковному) праву с уверенностью утверждал, что «если будет доказано, что в городе имеются еретики, то дозволительно сжечь всех его жителей» — несомненно, тут подразумевались события в Безье.

Последовали новые массовые убийства, и война с ересью, получившая известность как «Альбигойский крестовый поход», бушевала еще двадцать лет. Несколько летописцев описывали эти «славные» деяния на страницах хроник. Одним из этих летописцев был не кто иной, как Петр, монах из Во-де-Серне. Одним из лидеров похода — его дядя, аббат. Одним из военачальников, который водил армию по югу Франции в поисках отступников, — Симон де Монфор. А кто же призывал к войне с ересью на юге Франции? Папа Иннокентий III.

Главные диссиденты, которые в Заре в 1202 году угрожали военным отлучением от Церкви и бросили армию, чтобы не убивать собратьев-христиан, теперь, в 1208–1209 годах, с энтузиазмом одобряли подобную жестокость. Что же изменилось?

Перелом во многом связан с тем, что произошло во время Четвертого крестового похода, когда Симон, аббат Ги и монах Петр отправились в Святую землю. Как сообщал один из участников, осада Константинополя крестоносцами проваливалась, поэтому священнослужители в армии решили провести собор. Казалось, их наказывает сам Бог, посылая неудачи. Армия хотела знать, действительно ли их поход совершался по «воле Божьей». В страстной речи епископы заверили крестоносцев, что их дело правое, а византийские защитники города — это «изменники, убийцы и предатели… хуже евреев. [Поэтому армия] не должна бояться нападать на греков, ибо они враги Бога».

Прошлое не повторяется, но здесь мы отчетливо слышим его эхо. Епископы использовали формулировки, хорошо знакомые со времен так называемого Первого крестового похода, когда латинские христиане двинулись на восток, сначала напав на евреев Рейнской области, а затем обагрив улицы Иерусалима кровью «врагов Христа». Столетие спустя к подобным формулировкам вернулись вновь. Точно так же, как в 1090-х годах европейские солдаты отправились в поход, чтобы защитить своих собратьев-христиан в Константинополе, они разграбили город в 1204 году. Пожары бушевали по всему Новому Риму на протяжении нескольких дней.

Проблема здесь не в масштабах жестокости и не в том, кого убивали. Христиане убивали других христиан с древности, в Средние века и в более позднее время тоже. Важно другое: какие виды насилия можно считать законными, кто может решить, когда настало время для таких действий, как справиться с грехом, связанным с насилием, и при каких обстоятельствах убийство может быть оправдано. Августин Иппонийский, как мы помним, много столетий назад сформулировал концепцию «справедливой войны», и она долго оставалась ориентиром для людей. Согласно Августину, применение силы возможно для защиты граждан от внешней агрессии с целью последующего установления мира. Вторая из идей Августина отсылает к эпизоду, приведенному в Евангелии от Луки 14:15–24. Иисус рассказывает своим ученикам притчу о человеке, который задумал устроить пир. Он пригласил всех, но никто не пришел. Разгневанный, он велел своим слугам выйти на улицу и заставить людей прийти (conpelle intrare). Для Августина эта притча имела важное значение. Человек как ортодоксия, пир как небеса, те, кто не принял приглашение, — еретики, слуги, которые заставляют опоздавших подчиниться, — любое проявление власти. Августин утверждал, что во имя правильной религии любая сила законна и для установления дисциплины в христианской общине годятся любые средства.

Это помогает нам понять, что происходило восемьсот лет спустя, в XIII веке. Справедливая война — это обращенная вовне идея о том, как христиане должны реагировать на других. Conpelle intrare — идея, которая описывает, как христиане должны взаимодействовать с неортодоксальными группами внутри. Ключевое здесь — кто вправе определять людей «внутри» и людей «снаружи».

Для Симона де Монфора и монахов аббатства Во-де-Серне это был очень простой вопрос с очень простым ответом. Для них папа и только папа мог определять границы христианства. Иннокентий III (первоначально) считал, что жители Зары и византийцы ведут «справедливую войну», а жителями Безье и остальной Аквитании и Лангедока следует управлять по принципу conpelle intrare.

Папство не всегда обладало реальной властью, даже если папы заявляли об этом. Например, в VII веке папство изо всех сил стремилось сохранить власть над Римом, но его, по меньшей мере частично, затмила религиозность Константинополя. В IX веке франкские короли попытались выделить себя как «избранный народ», тем самым исключив другие христианские народы, которые они встречали на своем пути (и активно завоевывали). В X веке монахи, как правило, были арбитрами религиозности. Так продолжалось и в XI веке, пока не разразился конфликт между императорами и папами. Борьба за инвеституру (спор о том, кто может возводить в сан нового епископа, назначать людей на эту влиятельную и престижную должность) привела к кровопролитию — на стороне каждого из противников были религиозные лидеры.

Разрешение этого спора в пользу папства вкупе с завоеванием Иерусалима в 1099 году, которое инициировал папа Урбан II и которому воспротивился император, решительно изменило баланс сил. Перевес оказался на стороне папства. Земные цари и императоры отвечали за тела людей, в то время как папа римский опекал их души. Путь на небеса зависел от церковной иерархии, священников, аббатов и епископов. Европейские христиане признали, что епископ Рима, папа римский, находится на вершине этой иерархии — эта идея была новой.

Всегда непросто определить, несут ли такие реформаторы ответственность за изменение истории, или же они просто являются катализаторами системных изменений. Кульминацией экспансивной власти папства XII века стало избрание самого молодого папы в истории. Лотарио ди Сеньи, которому на тот момент не исполнилось и сорока, был избран на папский престол после смерти Целестина III в 1198 году и принял имя Иннокентий III по неизвестным нам причинам. Родившийся в аристократической семье недалеко от Рима в 1160 году, Лотарио рано вступил на путь духовенства и до 15 лет учился в лучших заведениях Рима и его окрестностей, после чего отправился продолжать образование в Париж. На тот момент соборная школа при Нотр-Дам официально не являлась universitas («университетом»), но она считалась лучшей в Европе и привлекала студентов и преподавателей со всего континента. Важным преимуществом этой школы была возможность изучать труды Аристотеля и его собеседников на арабском и латыни.

После учебы Лотарио поступил в юридическую школу. В Болонье, старейшем университете Европы и главном центре изучения как римского, так и канонического права, он сблизился с папским окружением и в 1189–1190 годах стал кардиналом-дьяконом церкви святых Сергия и Вакха в Риме. Лотарио занимал привилегированное положение в ближайшем кругу папы, и когда тот умер, коллеги-кардиналы избрали его на папский престол в беспрецедентно молодом возрасте.

Лотарио пришел к власти, одержимый идеей священной войны. Иерусалим завоевали мусульмане при Саладине в 1187 году, а непревзойденная по масштабам экспедиция, предпринятая в ответ, потерпела жалкий и полный провал. Ее возглавили три самых могущественных правителя Европы, предоставившие щедрое финансирование и огромные армии, но результат был не таким уж значительным: удалось отвоевать несколько городов на побережье Средиземного моря и закрепить то немногое, что еще не успели потерять. Король Англии (и большой части Франции) Ричард I провел несколько лет в походе против Саладина, но до Иерусалима так и не добрался. Император Фридрих I Барбаросса (1155–1190) должен был добраться до Святой земли первым, но утонул при переправе через реку в Анатолии. Король Филипп II Август (1180–1223) прибыл на помощь и начал было отвоевывать Акру, но «заболел» и отправился домой, чтобы напасть на владения Ричарда во Франции. В конечном счете Иерусалим остался в руках Саладина.