Мэттью Макконахи – Зеленый свет (страница 25)
Я предавался забавам, купался в лучах славы, не наблюдал часов. После съемок я читал сценарии, загорал у бассейна, писал стихи, угощал друзей обедами, выгуливал Мисс Хад, отправлялся на пробежку, а по вечерам тусил в огнях Голливуда. Короче, я проводил дни без забот, а ночные приключения происходили в шаговой доступности, что было дополнительным бонусом, учитывая мое пристрастие к неограниченной выпивке. Я ужинал с друзьями, а потом мы возвращались в «Шато Мармон», где веселье продолжалось – песни, танцы, дружеские потасовки. Определив место, я подогнал его под себя и таким образом заполучил ключ от кухни отеля, чтобы иметь возможность поджарить себе стейк в три часа ночи.
А потом мне предложили роль в фильме «Власть огня». Дентон Ван Зан, крутой парень с огрызком сигары в зубах и карликом на плече, апокалиптический драконоборец, пожирал сердца убитых драконов сырыми. Карлика я заценил, но, к сожалению, его вырезали из сценария. Я сразу понял характер персонажа, и мне ужасно захотелось его сыграть. Ван Зан, человек своеобразного склада, занимался своим делом не ради того, чтобы выжить самому, а ради спасения человечества; человек-остров, которому изоляция давала полную свободу.
То ли восемнадцатимесячное гедонистическое дуракаваляние в «Шато Мармон» – выпивка, женщины, обжорство, – то ли попытка как можно быстрее отстраниться от выхолостившей меня искрящейся фальши ромкомов, а может, и то и другое, вызвали во мне отчаянное желание заслужить право на «субботние развлечения». Мне нужен был желтый свет.
Сколько себя помню, я все время раздумывал над своим существованием, искал смысл в своей жизни, но теперь впервые поставил под сомнение существование Бога. Может быть, это экзистенциальный кризис? Нет, скорее экзистенциальный вызов. Я был к нему готов. Я не то чтобы утратил веру в Бога, но стал еще больше полагаться на свои собственные силы и на свободу воли. Я не собирался больше списывать свои неудачи на рок и судьбу, я готов был властвовать над собой, винить и оправдывать себя самого. Я жаждал доказать самому себе, что моя участь целиком и полностью зависит от меня одного.
Мне надоело беззаботное, безнаказанное существование, я устал от незаслуженных прощений, от фальшивого сочувствия, от заученной вежливости, от бесконечного потакания своим прихотям. Глупо жить завтрашним днем, если сломя голову мчишься на красный свет. В молитвах мне хватало смелости признавать свою вину, но перестать молиться было боязно, однако же я рискнул предположить, что, возможно, от предметных молитв никакого толку все равно не будет, и прекратил просить о конкретных вещах.
«Боже, если Ты есть, – думал я, – надеюсь, Ты оценишь человека, который в поте лица своего стремится к самоопределению. Надеюсь, Ты наградишь человека, который решил больше не прятаться за слепой верой в то, что все в Твоих руках».
Короче, роль Ван Зана была мне в самый раз. Я был к ней готов.
Я согласился на роль и немедленно обрил голову наголо. Почему? Естественно, можно было сказать, что таково мое видение героя или что я хотел своим поступком разозлить руководство студии, но, если честно, дело было в том, что у меня редела шевелюра.
Я как раз надумал обратиться к средству для восстановления волос под названием «Регеникс», которым надо было пользоваться дважды в день; еще я где-то вычитал, что бритье головы укрепляет волосы и они растут гуще. Будучи человеком, который осознает, как важен внешний вид, я решил, что Ван Зан должен быть бритоголовым[10].
Если вы хоть когда-нибудь брили голову, то знаете, что череп не гладкий, как шар. На моем оказались шишки и вмятины, а кожа головы шелушилась и была белой, как мел. Как только я обрил голову, меня сфотографировал какой-то папарацци, и моя фотография появилась в следующем номере журнала «Пипл».
А у меня раздался телефонный звонок.
– Я знаю, ты не обрил голову, – прозвучал в трубке зловещий шепот.
Ради его же блага я не стану называть имя того, кто звонил, скажу только, что это был один из руководителей студии, изрядно вложившийся в фильм.
– А вот и обрил, – нагло ответил я.
– Ничего ты не обрил. Я отказываюсь в это верить, Мэттью. Ты просто напялил лысый парик. Из вредности, – безапелляционно заявил он.
– Нет. Я обрил голову.
Он бросил трубку.
Где-то после полудня гостиничный портье принес мне в номер послание, написанное от руки.
Да-да, он не только выделил жирным шрифтом «ухудшит вашу карму», но и подчеркнул эти слова.
«Что ж, – подумал я, – надо бы надрать ему задницу только за то, что он наводит тень на мою карму. А вот с бритой головой сложнее. Похоже, из-за этого может сорваться контракт…» Гм. Хотел разозлить руководство студии? Вот, пожалуйста.
За годы, проведенные в Голливуде, я многое понял и кое-чему научился. Для начала в голливудском бизнесе лучше вести свою игру, чем делать бизнес, играя по голливудским правилам. Надо врубиться в шутку, а шутка заключается в том, что нет ничего личного. Вообще. Ни «я тебя обожаю», ни телефонные звонки, на которые не отвечают, если твой фильм провалился. Да, за тобой пришлют лимузин, но домой придется ехать на такси. Ничего личного, просто бизнес.
«Ухудшит вашу карму» – не угроза. Ничего личного. Просто наглость, бесцеремонная, надменная и бестактная. Надо поставить его на место.
В те выходные должен был состояться какой-то очередной прием, на котором ожидались все крупные шишки голливудских киностудий. И разумеется, мистер Ухудшу Карму.
«Гуччи» сшили мне на заказ ярко-голубой костюм-тройку, под цвет моих глаз. Я пять дней по четыре часа жарился на солнце у бассейна, чтобы загорела бледная кожа бритой головы, а потом натер скальп маслом (не норковым!), так что он засиял не хуже, чем у Дуэйна Джонсона. И пошел на прием. Мистера Ухудшу Карму я там не заметил, да оно и не потребовалось. Заметили меня. Особенно дамы. И все остальные тоже.
На следующий день у меня зазвонил телефон. Мистер Ухудшу Карму.
– Мэттью, я сначала разозлился, но потом передумал. Обожаю бритоголовых! Ты выглядишь очень экстравагантно. Тебе идет. Просто прелесть!
Я добавил монетку на блюдечко.
ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ
За два месяца я должен был подготовиться к воплощению образа Ван Зана. Для этого мне требовалось уединение, поэтому я отправился в Лока-Пелотас, на ранчо брата в Западном Техасе, в семнадцати милях от ближайшего городка с населением 518 человек. Полторы тысячи акров, кругом ни души и дикая жара в середине лета – самое подходящее место для будущего драконоборца. Первым делом я разработал специальный режим драконоборческих тренировок – физических и моральных.
План предусматривал, что тренировки будут проходить в середине июля, на сорокаградусной жаре.
1) Каждый день на рассвете, прежде чем встать с постели, выпивать двойную порцию текилы. Именно так поступают все уважающие себя драконоборцы. Чтобы дышать огнем на огнедышащего монстра. Выжечь внутренности, чтобы никакое пламя не пробрало. Стань драконом, чтобы победить дракона. Отлично!
2) КАЖДЫЙ ДЕНЬ ПРОБЕГАТЬ ПЯТЬ МИЛЬ ПО ПУСТЫНЕ. БОСИКОМ. ДВЕ С ПОЛОВИНОЙ МИЛИ ТУДА, ДВЕ С ПОЛОВИНОЙ МИЛИ ОБРАТНО. Необходимо, чтобы подошвы загрубели. Сейчас они слишком чувствительные, ведь я ношу обувь. Надо загрубеть. У драконов толстая шкура, а драконоборец должен походить на тех, с кем борется. У Ван Зана наверняка грубая кожа, к нему никакая болячка не пристанет. Класс!
3) НЕВОЗМУТИМО СТОЯТЬ НА КРАЮ АМБАРНОЙ КРЫШИ, НА ВЫСОТЕ 40 ФУТОВ ОТ ЗЕМЛИ, И СЛЕДИТЬ, ЧТОБЫ ЧАСТОТА СЕРДЦЕБИЕНИЯ НЕ ПРЕВЫШАЛА 60 УДАРОВ В МИНУТУ. Да, я боюсь высоты, а Ван Зан не боится. Если каждый день стоять на краю амбарной крыши, то можно привыкнуть. И сердце будет биться не чаще 60 ударов в минуту. У меня все получится, черт побери!
4) КАЖДУЮ НОЧЬ РОВНО В ПОЛНОЧЬ ВЫБЕГАТЬ НА ПАСТБИЩЕ И РАСТАЛКИВАТЬ СПЯЩИХ КОРОВ. А что такого? Наскочу с разбега на корову и завалю ее. Накачаю мышцы, стану сильным, крепким. Настоящие драконоборцы так и делают. Ван Зан именно так и тренировался. Что ж, решено.
Ну и что из этого вышло?
На шестое утро я поперхнулся двойной порцией текилы. И на седьмое тоже. Не самая гениальная мысль. Ладно, с текилой завязали.
В полночь девятого дня я попытался свалить с ног здоровенного быка, а он меня боднул. Я заработал сотрясение мозга. Вот досада[11].
После одиннадцати дней пятимильных пробежек по каменистой пустыне в сорокаградусную жару на моих обожженных подошвах появились здоровенные волдыри, так что я не мог не то что бегать, а даже ходить. Упс.
И за два месяца я так и не сумел подойти к краю крыши ближе чем на три шага. И сердце билось со скоростью 125 ударов в минуту, как я ни старался.
После двухмесячного курса молодого драконоборца я отправился на съемки в Ирландию. Играть Ван Зана было здорово: эдакий воин без отечества, бритый наголо, с томагавком. Мне его очень не хватает. Я уважаю интересных персонажей, и Ван Зан не столько помог мне избавиться от сумасшедшинки, сколько укрепил ее во мне, помог понять, что нужно сделать, чтобы выжить, и напомнил, что долг выше славы и преимуществ. Его томагавк до сих пор красуется на стене у меня в кабинете.