Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 63)
Сьюзен и Роберт прошли через металлоискатель без проблем. Затем они оказались в тюремном коридоре. Пэм без умолку болтала о том, какая это была большая тюрьма, когда ее только построили, сколько осужденных отбывало срок, но Сьюзен не слушала ее. Это место казалось кошмаром наяву. Она никогда раньше не была в тюрьме. Каждый раз, когда открывалась или закрывалась дверь, раздавался оглушительный лязг. Сначала перед ними открывал дверь офицер, и они попадали в небольшое замкнутое пространство. Затем он с лязгом захлопывал эту дверь, и перед ними с лязгом открывалась следующая. Они проходили через нее, после чего дверь захлопывалась с громким гулким звуком. Длинный коридор сотрясало бесконечное эхо.
Сьюзен чувствовала себя в ловушке.
Она прошла мимо нескольких заключенных всех цветов кожи. Все они были одеты в темно-зеленую тюремную форму и смотрели на нее с каменным выражением лица. Она спрашивала себя: может быть, они ненавидят ее? Знают ли они, что сегодня умрет один из них и именно Сьюзен когда-то потребовала этой смерти? Это были убийцы? Насильники? Или наркоманы? Виновные или некоторые из них были осуждены несправедливо?
Их лица не выражали ничего.
А Пэм без умолку говорила и говорила:
— Это федеральная тюрьма, поэтому к нам поступают люди со всего мира. В прошлом году у нас даже было два самоанца. Боже, какие они были огромные!
Эта скороговорка скребла по ушам Сьюзен, как наждачная бумага. К счастью, Роберт, похоже, чувствовал то же самое, потому что решил прервать поток слов:
— Как прошла репетиция казни? — спросил он.
— Бум-бам-тарарам, — весело ответила Пэм. — Сегодня с нами команда «А». Каждый из них принял участие как минимум в трех казнях. А у медсестры в прошлом десять.
— Так что нам не придется беспокоиться, если осужденный начнет дергаться, у него вылетит из вены игла и яд начнет брызгать в разные стороны. Это совсем не весело, — продолжала тараторить Пэм.
Сьюзен поморщилась, представив себе дергающегося от страха привязанного человека.
— А сестра Курта здесь? — спросила она.
— Сейчас она с заключенным. Не волнуйтесь, вы ее не увидите. Мы разводим семьи жертв и осужденных по разным помещениям.
За ними лязгнула еще одна дверь, и они покинули административное здание и вошли в коридор, который вел в здание тюремного блока.
— Не хотели бы вы посетить камеру казни? Некоторые члены семьи идут туда, а некоторые нет. На ваш выбор.
Сьюзен поколебалась, затем повернулась к Роберту:
— Что думаешь?
Он сказал:
— Наверное, это хорошая идея. Ты будешь чувствовать себя более подготовленной.
— Хорошо, — согласилась Сьюзен, поворачиваясь к Пэм. — Пойдемте.
— Вы правильно меня поняли. У вас даже будет шанс увидеть блок смертников. Это по пути.
Отлично, подумала Сьюзен.
Когда они прошли в здание тюремного блока через очередные лязгающие двери, народу вокруг стало еще больше. К ним присоединились двое полицейских, приставленных для защиты. Повсюду находились заключенные: кто-то с угрюмым выражением лица, кто-то даже смеялся. В воздухе появился стойкий запах отбеливателя.
Все это было похоже на общежитие колледжа, за исключением униформы и того факта, что большинство мужчин были старше студенческого возраста. Сьюзен смутилась, потому что ей в голову пришел вопрос: как часто эти мужчины видели живую женщину? Не то чтобы она считала себя горячей штучкой или что-то в этом роде, но все же. Она украдкой заглядывала в глаза мужчин, мимо которых проходила, и думала о том, сколько из них были бы готовы причинить ей боль, будь у них такая возможность.
Они дошли до очередной внушительной металлической двери и подождали двоих сопровождающих, которые могли ее открыть.
— Хорошо, — сказала Пэм, — вот мы и подходим к блоку смертников.
Двое полицейских, один из которых был мускулистым парнем, выглядевшим так, словно проводил все свое свободное время в спортзале, а другой — высоким и жилистым, открыли дверь и закрыли ее за собой. Сьюзен сразу почувствовала какой-то неприятный запах, а затем поняла, что пахнет человеческим дерьмом.
Они завернули за угол и подошли к блоку смертников. Так вот где Курт Янсен провел свои последние двадцать лет, подумала Сьюзен.
Словно прочитав ее мысли, Пэм остановилась напротив первой камеры:
— Это камера Янсена. Или, точнее, это
Сьюзен посмотрела сквозь металлические прутья на крошечную комнатку три на два.
У задней стены стояла узкая кровать с тонким одеялом. Один угол занимал металлический унитаз без сиденья. На полу у кровати лежали две книги: биография Теда Уильямса, который, как помнила Сьюзен, играл за бостонский «Ред Сокс», и книга под названием «Ты можешь обрести рай на земле».
Должно быть, это какая-то книга по самопомощи, подумала Сьюзен. Но что с того? Без сомнения, убийцы и насильники тоже читают книги по самопомощи. Это ничего не значит.
— Вы достаточно насмотрелись? — спросила Пэм.
Сьюзен кивнула. Она посмотрела на Роберта, молча стоявшего рядом с ней. Его взгляд был таким мягким. Ей просто хотелось заплакать в его объятиях.
Они направились дальше по отсеку смертников. По обе стороны от них заключенные оторвались от своих книг, отжиманий и одиночных шахматных партий. С угрюмыми лицами они наблюдали за проходящими мимо посетителями.
— Итак, после того как заключенный съест свой последний ужин — Курт Янсен, кстати, попросил бифштекс на косточке и шоколадное мороженое, что было еще от него ожидать, — ему предстоит встреча со священником, если он захочет… — вещала Пэм.
Справа от них пожилой заключенный с отсутствующими передними зубами подошел к решетке своей камеры и посмотрел прямо на Сьюзен:
— Привет, милая. Курт говорит, что у твоей дочери была очень тугая киска!
Эти слова послужили для остальных своеобразным сигналом. Заключенные начали улюлюкать и кричать.
— О да!
— Засунь свой член туда, детка!
— Трахни меня, милая, пососи мой член!
Мускулистый офицер крикнул:
— Вам всем лучше заткнуться прямо сейчас, или вы отправитесь в карцер!
Заключенные заорали еще громче.
— Тебе я тоже присуну, ублюдок!
— Да я тебя на куски порежу, мудила!
Сьюзен, Пэм и Роберт ускорили шаг. Молча. По сжатым челюстям полицейских было понятно, что, дай им волю, они вошли бы в камеры и хорошенько отделали парочку преступников, но вместо этого им надо было сопровождать трех посетителей.
Как раз перед тем, как они смогли пройти в соседний коридор и выйти наконец из блока смертников, в последней камере молодой заключенный в очках с толстыми стеклами в черной оправе бросился вперед к своей решетке. Когда Сьюзен повернулась к нему, он обнажил зубы и плюнул в нее. Она почувствовала слюну на тыльной стороне ладони и закричала.
Пока она лихорадочно вытирала руку о пальто, все остальные заключенные смеялись и выкрикивали оскорбления. Высокий, жилистый офицер огрызнулся на молодого заключенного:
— Ты только что отсидел пять месяцев в карцере, придурок!
Но заключенный кричал Сьюзен:
— Пошла ты, Курт этого не делал! Он невиновен!
— Давайте, идем, — сказала Пэм, и они убрались оттуда к чертовой матери.
Глава сороковая. Суббота, 4 декабря, наши дни
Они шли по соседнему коридору, такому же цементному туннелю без окон, выкрашенному в тускло-зеленый цвет, а в ушах все еще стояли крики заключенных.
— Простите за это. Местные всегда становятся более беспокойными в день казни, — извинилась Пэм.
— С тем человеком, который в вас плюнул, мы разберемся позже, — добавил мускулистый офицер.
— Все в порядке, — сказала Сьюзен только потому, что ей надо было что-то сказать.
— Надеюсь, когда мы пойдем обратно, нам не придется возвращаться этой же дорогой, — произнес Роберт.
— Нет, мы выйдем по-другому, просто это займет немного больше времени, — ответила Пэм.
— Жаль, что мы не пошли так изначально, — сказал Роберт.
— Наверное, вы правы, — весело прощебетала Пэм. — Век живи, век учись!