Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 27)
Затем встал Ходжман и начал перекрестный допрос.
— Мистер Сандерленд, — сказал он решительно, — когда вы в последний раз работали судебно-медицинским экспертом?
Первый вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.
— В течение последних лет я занимаюсь консультированием, — ответил Сандерленд.
Ходжман твердо повторил:
— Когда вы в последний раз работали в качестве судебно-медицинского эксперта?
Наконец Сандерленд признался, что не работает по профессии уже пятнадцать лет.
— Какие периодические издания в профессиональной области вы читали за прошедший год?
— Ну… — нерешительно начал Сандерленд.
После подробных, уничтожающих свидетеля вопросов Ходжмана о том, что читал или не читал Сандерленд, на каких присутствовал или не присутствовал конференциях, стало очевидно, что он не имеет никакого понятия о новых разработках в сфере криминалистики за последние пятнадцать лет.
Затем Ходжман ласковым, шелковым голосом спросил:
— Скажите мне, мистер Сандерленд, почему вы ушли с последнего места работы?
Рид пыталась возразить, но судья отклонила возражение. Сандерленд стал отвечать обтекаемо, но в итоге ему пришлось сознаться. Его уволили, поскольку он впал в зависимость от медицинских препаратов, отпускаемых по рецепту, и заснул прямо во время очередного вскрытия.
Сьюзен недоверчиво посмотрела на Дэнни.
Или, может быть, она не смогла найти эксперта, который бы согласился подтвердить версию Янсена о пьяном падении, которое вызвало повреждения?
Стало очевидно, что на присяжных не произвели никакого впечатления показания старого бывшего судмедэксперта. Когда он наконец покинул свидетельскую трибуну с покрасневшим лицом, две женщины-присяжные среднего возраста посмотрели на Сьюзен и улыбнулись.
Затем Рид вызвала для дачи показания Курта Янсена.
Сьюзен понимала, что настал решающий момент. Когда он подошел к трибуне, весь зал суда погрузился в абсолютную тишину. Он сел и выпрямил спину, как будто по совету своего адвоката. Положил руку на Библию и непоколебимым голосом поклялся говорить только правду.
Сьюзен видела, как присяжные пристально наблюдают за ним. Две молодые женщины в первом ряду, казалось, были даже им заинтригованы. Вот бы ей «повезло», если бы эти двое тяготели к плохим парням.
Рид начала с базовых вопросов — полное имя, возраст — сорок лет, профессия — строитель. Сьюзен боялась, что он часами будет отвечать на вопросы и ей придется все это выслушивать.
Но Рид не теряла времени даром. Через три минуты она уже подошла к ключевым вопросам.
— Мистер Янсен, что вы делали в Лейк-Люцерне?
— Я занимался отделкой стен гипсокартоном. Подрядчик, которого я знал раньше, позвонил мне и нанял на две недели для этой работы. Поселили меня в мотеле «Гостевой двор».
— Где вы находились в день убийства Эми Лентиго?
— С работы я ушел около половины второго, потому что второй объект, на котором я должен был также заниматься гипсокартоном, оказался не готов. Так что я купил пару упаковок пива по шесть банок и решил начать свои выходные пораньше. — Он пожал плечами. — Я не горжусь этим, но я просто вернулся в мотель и пил весь день до вечера.
— Вас кто-нибудь видел?
Янсен покачал головой.
— Нет, меня как-то не особо тянуло на общение. Девушка, с которой я встречался в Массачусетсе, порвала со мной за неделю до этого, и я был в полном отчаянии. Мой номер был в дальнем конце, в мотеле было не слишком много постояльцев, так что я действительно никого не видел.
Сьюзен наблюдала за лицами присяжных. Неужели они купились на эту чушь?
Рид отхлебнула из стакана воды и откашлялась.
— Итак, мистер Янсен, — сказала она, — вы слышали, как в зале суда было зачитано ваше письменное признание?
Янсен заерзал на своем месте.
— Да, я слышал это.
— Эти слова принадлежат вам?
— Да, но это все ложь. Каждое мое слово.
— Так вы не убивали Эми Лентиго?
Янсен энергично замотал головой.
— Нет. Черт возьми, нет. Я даже никогда не встречался с ней.
Если бы так оно и было, с горечью подумала Сьюзен.
— Не могли бы вы рассказать нам об обстоятельствах, при которых было получено ваше признание?
Ходжман встал:
— Протестую. Слишком общий вопрос, ваша честь.
— Миcc Рид, уточните, пожалуйста, — произнес с южным акцентом судья, мужчина с двойным подбородком, лет пятидесяти. Такой акцент Сьюзен раньше не слышала, разве что только по телевизору.
— Чем вы занимались, когда приехали представители ФБР и забрали вас? — спросила Рид.
— Я был в своем номере, в мотеле. Должен признать, что к тому времени я еще выпил.
Янсен улыбнулся присяжным кривой, самоуничижительной улыбкой. И Сьюзен забеспокоилась, как это может повлиять на тех двух молодых женщин.
— Я работал шесть дней подряд, укладывая гипсокартон, у меня был выходной, пока остальные рабочие занимались подготовкой другого помещения. Так что, когда в мою дверь постучали, я смотрел какой-то старый ситком по телику.
Янсен поднял руку и показал на агента Паппаса, сидевшего в третьем ряду на своем месте с тех пор, как закончил давать свои показания. Паппас смотрел на него в ответ отсутствующим взглядом.
— Все дело вот в этом человеке. Он сказал, что он из ФБР, начал задавать безумные вопросы. Я понимал, что говорить с ним не стоит, поэтому он сказал своему напарнику отвезти меня в офис ФБР. Который находится в паре километров от этого здания суда.
— Сколько было времени, когда вы прибыли туда?
— Часов пять или шесть.
— Они упоминали, что у вас есть право на адвоката?
— Даже если и говорили об этом, я не помню. Я накачивался алкоголем весь день.
Сьюзен надеялась, что его акцент на выпивку сработает против него. Может быть, присяжные решат, что он был настолько пьян, что уже не мог контролировать свои отвратительные желания.
— Так что произошло после того, как вы добрались до офиса ФБР?
— Ничего. Они оставили меня сидеть в этой крошечной комнатке. У меня болела голова. Они не давали мне ни есть, ни пить. Долгое время они даже не давали мне выйти в уборную.
— Когда вернулся агент Паппас?
Сьюзен посмотрела на Паппаса. Он ободряюще глянул на нее в ответ, давая понять, что уверен в том, что ничего из того, что может сказать Янсен, не причинит им никакого вреда.
— Около десяти, — ответил Янсен. — Зашел, начал на меня орать. Я говорю ему: «Да пошел ты, я ничего не сделал». А он: «Я знаю, что это ты, мы нашли твои отпечатки в крови жертвы». А ведь это была чушь собачья, простите за выражение, потому что, как я уже сказал, я никогда не видел эту девочку.
Ходжман встал:
— Протестую. Это не ответ на вопрос.
— Протест поддержан.
— Мистер Янсен, — заговорила Рид, — что произошло во время вашего разговора с агентом Паппасом?
— Протестую, — снова поднялся со своего места Ходжман. — Опять слишком общий вопрос, ваша честь.
— Давайте посмотрим, как пойдет дальше, — ответил судья. Он кивнул Янсену. — Вы можете отвечать.