Мэтт Уиттен – Ожерелье (страница 26)
Он повысил голос:
— Я не хочу видеть казнь Курта Янсена. Я даже не хочу думать о нем. — Дэнни хлопнул ладонью по столу. — Черт возьми, тебе не следовало приходить сюда!
Она посмотрела на него и тихо сказала:
— А я почти забыла о том, каким ты можешь быть.
Он закрыл глаза и разочарованно вздохнул.
— Я не это имел в виду.
Конечно, именно это, подумала Сьюзен.
— Прости, Сьюзен, я вел себя глупо. Мне приятно тебя видеть, ты хорошо выглядишь.
Она просто кивнула:
— Ну, теперь я тебе все сказала, делай то, что должен.
Она повернулась, чтобы уйти. Дэнни провел руками по волосам:
— Я желаю тебе всего наилучшего, что есть на свете, Сьюзен. Правда. От всей души.
На мгновение она подумала о том, чтобы попросить у него денег на поездку. Но тут же выкинула это из головы и направилась к двери. Уже у выхода, на книжной полке, она увидела еще больше фотографий Дэнни и его семьи. Карточки со свадьбы, вот он взбирается на какой-то пик Адирондака, он и его сын играют в мяч, его новая дочь стоит у озера…
На девочке было ожерелье из разноцветных бусин…
Глава двадцать первая. Апрель — сентябрь, двадцать лет назад
Сьюзен встрепенулась.
— Это обычная история, — попытался успокоить ее агент Паппас, когда она резко сорвалась домой от своей мамы. — Эти ребята нанимают адвокатов, и первое, что они делают, — пытаются отказаться от всего того, что сказали до этого. Не переживайте. Дело у нас в кармане.
— Конечно, — ответила Сьюзен и не поверила сама себе. После смерти Эми ее вера в то, что в мире существуют справедливость и порядок, была разрушена до основания. Бога либо не существовало вовсе, либо он был еще тот урод. Она начала грызть ногти до крови. Она не знала, что сделала бы, если бы человек, который сотворил такое с ее дочерью, вышел на свободу.
Суд был назначен на сентябрь. Каждую ночь всю весну и все лето ее мучили ночные кошмары.
Сьюзен просыпалась, а его смех звенел у нее в ушах.
Дэнни вернулся к работе и даже преуспел в продаже домов. Сьюзен чувствовала, что некоторые покупатели приходили именно к нему, потому что им было его жаль.
Она же работать не могла. Действительно не могла. Б
Сьюзен больше не готовила для Дэнни. У нее не было сил.
Дэнни тем временем начал терять терпение относительно ее мрачного состояния.
— Сьюзен, мы еще молоды, впереди вся жизнь, — он говорил это настолько мягко, насколько мог. Но она видела, что он изо всех сил старается не злиться на нее. — Эми бы не хотелось, чтобы мы сошли с ума и умерли от горя.
Сьюзен не винила мужа за это. Она знала, как ему больно. Она надеялась, что после суда у них обоих все наладится.
Но произойдет это только в том случае, если Чудовище признают виновным.
Суд начался дождливым вторником, после Дня труда. Для Эми это был бы первый день школы после перехода в следующий класс. Зал в федеральном здании суда в Олбани был переполнен. Много журналистов, и все они хотели поговорить с потерявшими чадо родителями. Сьюзен была рада, что эту миссию взял на себя Дэнни: она чувствовала себя слишком неуверенно для беседы с репортерами.
Когда приставы ввели Янсена, она сидела на деревянной скамье в зале суда, Дэнни был с одной стороны от нее, мама — с другой. Янсен все еще находился в тюрьме, он не смог собрать денег на огромный залог, назначенный судьей. Но по случаю ему разрешили облачиться в костюм. Он был свежевыбрит, подстрижен и выглядел намного лучше, чем на фотографиях. Все те же толстые губы, квадратное лицо, но в глазах больше не было той мрачности и угрюмости, он больше не был похож на преступника. Если бы она не знала, что он сотворил с ее дочерью, Сьюзен могла бы подумать, что Янсен выглядит как обычный рабочий. Она была уверена, что некоторые дамы находят его вполне красивым и привлекательным мужчиной.
В груди теплилась надежда, что женщины-присяжные не обратят внимания на это.
Она уставилась на Янсена, не в силах отвернуться. Это был мужчина, которому так нравилось совать свой пенис в маленьких девочек, что он убил Эми, чтобы сделать это.
Или, может быть, убийство стало для него дополнительным бонусом к основному блюду.
В голову Сьюзен ударила кровь. Ей хотелось перепрыгнуть через сиденья и ударить его по лицу одним из тяжелых деревянных стульев.
Ленора сжала ее руку. Дэнни взял ее за другую.
Она смотрела, как Янсен помахал рукой женщине, сидевшей во втором ряду. Женщина помахала ему в ответ и улыбнулась, но Сьюзен видела, что она в жутком состоянии. Ее глаза были красными и опухшими, как будто она плакала. В остальном она была привлекательна: открытое лицо, длинные вьющиеся каштановые волосы. На ней был строгий темно-синий костюм, и она выглядела на несколько лет моложе Янсена, лет тридцати пяти, примерно как Сьюзен.
— Кто эта женщина? — спросила она Дэнни.
— Я думаю, это его сестра, Лиза.
Сьюзен не могла себе представить, каково это — любить Чудовище. Она подумала, что Лиза, должно быть, каким-то образом знала, что ее брат был монстром. Даже если не осознавала, что знает об этом.
Янсен отвел взгляд от Лизы, его глаза блуждали по залу суда. Он увидел Сьюзен и замер.
Сначала ее парализовало. Затем она бросила на него свирепый взгляд, вложив в него каждый грамм своей ненависти. Она хотела, чтобы этот кусок дерьма знал, что она никогда не успокоится, пока он не сдохнет.
Янсен посмотрел на нее печальными глазами, которые она никогда не забудет. Она растерянно моргнула. Она ожидала, что он злобно усмехнется или каким-то другим образом проявит свою ненависть.
Что скрывалось за его печальными глазами? Неужели какой-то частью себя он осознавал вину в том, что убил Эми?
Судья стукнул молотком, и начался отбор присяжных.
А потом был суд.
Семь дней настоящей пытки. Сначала были фотографии вскрытия. Затем показания судмедэксперта с подробным описанием того, что было сделано с Эми. Улики со следами смазки, содержащей спермицид, указывающие на то, что нападавший использовал презерватив. Фотографии левой руки Янсена с маленькими ранками и заключение о том, что они возникли вследствие укусов зубов Эми. Агент Паппас, свидетельствующий о признании Янсена, а затем читающий его вслух, включая письменные показания самого обвиняемого об изнасиловании и убийстве.
С каждым разом Сьюзен становилось все хуже и хуже. Муж и мать убеждали ее, что она не обязана делать это, — зачем ей нужно проходить через все эти испытания, заново переживать боль своей дочери?
Но она упорно продолжала ходить в суд. Присяжные должны были видеть ее. Две дамы средних лет в заднем ряду, две женщины помоложе в первом ряду и все остальные присяжные должны были посмотреть ей в глаза и понять, насколько Сьюзен зависит от их решения.
В роли обвинителя выступал стройный молодой парень по имени Джон Ходжман в дорогом темном костюме, с длинным тонким носом и уверенными манерами. По словам агента Паппаса, это было его первое крупное дело, и поначалу Сьюзен беспокоилась на его счет, но, насколько она могла судить, он был настроен решительно всех порвать. А вот присяжные не сочли его достаточно убедительным. Пока Ходжман знакомил их с делом, Сьюзен часто поглядывала на их реакцию. Она чувствовала, что все они связаны воедино — она, присяжные и обвинитель.
На пятый день Ходжман закончил свою часть. Адвокат защиты, женщина лет сорока по имени Бобби Рид, волосы которой были собраны в пучок, поднялась со своего места.
У Рид была небольшая юридическая фирма в Скенектади, которая заключила контракт с конторой государственных защитников. Сьюзен не понимала, как вообще какая-либо женщина может защищать человека, который изнасиловал и убил ребенка. Ей было все равно, сколько бы раз люди ни говорили ей, что это важная часть системы уголовного правосудия. Это было отвратительно.
Рид держалась по-деловому, без тени улыбки, не показывая абсолютно никаких эмоций. Она начала защиту с того, что вызвала собственного свидетеля-эксперта, отставного судмедэксперта по имени Джон Сандерленд, чтобы дать показания о ранах на руке Янсена. Сандерленд выглядел немного помятым, его галстук слегка съехал набок, но у него был сильный, звучный голос.
— Эти раны могли возникнуть как в результате укуса, так и в результате любого другого действия, — заявил он с трибуны. — Их можно легко получить во время строительных работ. Или вы
Именно на этой версии настаивал сейчас сам Янсен.
Сьюзен боялась, что Рид и ее свидетель с таким глубоким и убедительным голосом окажут сильное влияние на присяжных. Она наблюдала за ними, но не могла сказать, о чем они сейчас думали. Никто из присяжных даже не взглянул в ее сторону.