Мэтт Морган – Реанимация. Истории на грани жизни и смерти (страница 6)

Кристоферу стали вводить антибиотики внутривенно. Это было самое эффективное лечение в случае тяжелой инфекции, но его состояние ухудшалось. Его дыхание стало более частым и поверхностным, он был утомлен. Крошечные воздушные пузырьки, в норме позволяющие 21 % кислорода из воздуха проникать в кровоток через слой, который в 200 раз тоньше человеческого волоса, заполнились инфицированным мусором. Сначала это повлияло на поглощение телом кислорода из воздуха, а затем на выведение углекислого газа через легкие. Из-за увеличения уровня углекислого газа в крови Кристофер почувствовал сонливость, а потом впал в бессознательное состояние. Ему вставили в рот трубку, которая прошла между голосовыми связками вниз по трахее, и ввели препараты, препятствующие сокращению мышц. Юношу подключили к аппарату жизнеобеспечения, который подавал воздух с растущим содержанием кислорода ему в легкие. С каждым пассивным выдохом углекислый газ выходил из его организма. У Кристофера развился сепсис, иммунная реакция организма на инфекцию, ведущая к повреждению тканей и органной недостаточности.

Время, которое я провел с Кристофером, после того как его доставили на самолете в наше отделение реанимации, кардинально изменило мой путь в медицине, и я очень этому рад. Вместо того чтобы идти по проторенной дороге и стать реаниматологом, я приостановил свою клиническую практику, чтобы написать кандидатскую диссертацию и попытаться ответить на вопросы, которыми я задавался во время болезни Кристофера. Три года я брал образцы крови у критически больных пациентов на ранних стадиях тяжелой инфекции, известной как сепсис, а затем использовал лазеры, красители, ферменты и микроскопы, чтобы посмотреть на строительные блоки иммунной системы.

Крошечные воздушные пузырьки в легких в норме позволяют 21 % кислорода из воздуха проникать в кровоток через слой, который в 200 раз тоньше человеческого волоса.

Я быстро обнаружил, что сепсис (от др. — греч. «гниение») — это тяжелое заболевание, и, чтобы не умереть от него, тело пациента должно отреагировать правильным образом. Слишком сильный иммунный ответ может привести к полиорганной недостаточности, как это произошло у Кристофера. Результат слишком слабого иммунного ответа — быстрая смерть пациента без борьбы. Подобно Маше с ее кашей (сказка «Три медведя»), необходимо найти идеальный баланс. Иммунный ответ должен быть не слишком горячим и не слишком холодным.

С момента рождения человека его лейкоциты знакомятся со всеми нормальными составляющими организма и запоминают их, чтобы, узнав в будущем инородные организмы, дать им отпор.

Как только микроб находит проход в тело, он готовится к схватке. Лейкоциты, впервые обнаруженные британским врачом Уильямом Хьюсоном в 1774 году, постоянно обходят границы, надеясь вовремя заметить злоумышленников, которым не место внутри тела. С момента рождения человека его иммунные клетки постепенно знакомятся со всеми нормальными составляющими организма и запоминают их. Части некоторых бактерий, например, состоят из веществ, которые в норме не присутствуют внутри человеческого тела. Иммунные клетки распознают чужеродные вещества вроде внешней оболочки бактерий, инфицировавших легкие Кристофера.

Далее следует процесс, ответственный как за эффективность работы иммунной системы, так и за опасность, которую она собой представляет, — амплификацию иммунного ответа. Это немного напоминает снежный ком, который катится с крутой горы. Иммунные клетки, активированные чужеродными веществами, начинают звать на помощь, используя простые гормональные сигналы, привлекающие ряд других клеток, и они начинают прибывать все быстрее и все в большем количестве по сосудам, ставшим гибкими и широкими из-за воздействия оксида азота. При других заболеваниях, включая тяжелую легочную недостаточность, мы добавляем оксид азота в воздух, которым дышит пациент, чтобы расслабить кровеносные сосуды. Среди новоприбывших клеток есть те, которые могут съесть злоумышленников: они поглощают их и высвобождают огромное количество сильного «отбеливателя», белковых пуль, проникающих в стенки бактерий и выделяющих вещества, которые захватывают светокопии ДНК бактерий и заставляют их совершать самоубийство.

Во время болезни из лимфатической системы на место заражения прибывает огромное количество разных клеток. Они перемещаются по телу со скоростью выше полуметра в час.

Далее прибывают другие клетки, называемые Т-лимфоцитами, которые развиваются в начале жизни человека в вилочковой железе на шее. Подобно опытным полицейским, они, возможно, уже встречали этих злоумышленников. Если это так, то они выделяют большое количество белковых антител, которые разрушают бактерии и призывают других «полицейских» помочь в схватке. Процесс амплификации (усиление) иммунного ответа, похожий на растущий снежный ком, продолжается.

Из лимфатической системы продолжают прибывать клетки, которые перемещаются по телу со скоростью выше полуметра в час. Они перекатываются по внутренней поверхности тканей, постоянно кувыркаются и, подобно собакам-ищейкам, вынюхивают еле различимые сигналы, испускаемые инфицированными клетками. В это время у человека поднимается температура, вызванная выработкой определенных гормонов, и опухают воспаленные части тела в связи с расширением кровеносных сосудов. Больной чувствует слабость, потому что на «полицейскую погоню» уходит много энергии. Остается надеяться, что иммунная система все сделает правильно. В таком случае инфекция отступает, и мы выздоравливаем, готовые встретить еще один день.

К сожалению, так бывает не всегда. В случае Кристофера реакция его организма, направленная на борьбу с инфекцией, имела много нежелательных и опасных побочных эффектов. Полиорганная недостаточность может являться результатом не только серьезных инфекций, но и незначительных, хотя это случается редко. Почему это происходит? Есть три определяющих фактора: возбудитель, человек и лечение. Мы рассмотрим каждый из них.

Болезнь отразилась на сердце Кристофера. Миллионы стрептококковых бактерий, которые были возбудителями инфекции, начали умирать, после того как сильнодействующие антибиотики стали повреждать поверхность их клеток. Начавшаяся цепная реакция означала, что время упущено. Тело Кристофера так активно пыталось уничтожить бактерии, что оно начало разрушать собственные органы. Кровяное давление упало так сильно, что кровь уже не могла нормально поступать к мозгу и почкам. Слегка надавите на свою шею сбоку, и вы почувствуете пульс, частота которого в норме составляет около 60 ударов в минуту. В попытках компенсировать упавшее давление сердце Кристофера билось с частотой более 140 ударов в минуту. У пациента развился шок.

Его система свертывания крови тоже отреагировала на бактерии: кровь стала густой и склонной к образованию тромбов, из-за чего крошечные сосуды, идущие к почкам и пальцам на руках и ногах, оказались заблокированы (в таком состоянии блокируются все крошечные сосуды (капилляры), в том числе и конечностей, и почек. — Прим. науч. ред.). В результате его руки стали холодными, пальцы побледнели, а почки уже не могли выводить отходы, производимые телом. В других частях тела кровь Кристофера, наоборот, стала слишком жидкой, из-за чего места установки канюль начали кровоточить (из-за того, что нарушилась система свертывания крови и повсеместно в капиллярах образовались тромбы, другая часть системы свертывания крови, ответственная за разрушение тромбов, активировалась и все тромбы уничтожила. Все факторы свертывания крови были потрачены, а в результате сепсиса сосуды были поражены и в них появились «дыры», заткнуть которые стало нечем из-за растраты всех факторов свертывания, поэтому начались кровотечения отовсюду, в том числе и из всех вколов, мест ввода катетеров. — Прим. науч. ред.). Жидкость, которую врачи вливали в вены Кристофера, чтобы поднять кровяное давление, теперь просачивалась между слоями его кровеносных сосудов, поврежденных в результате реакции организма на инфекцию. Из-за сепсиса у Кристофера развилась полиорганная недостаточность. Мы использовали техники из далекого прошлого, чтобы определить бактерию, виновную в болезни Кристофера. Ей оказ ался пневмококк.

Прошло 140 лет с момента открытия микробной теории немецким ученым Робертом Кохом. Кох был первым, кто доказал, что причиной инфекций являются крошечные невидимые микроорганизмы, а вовсе не «грязный воздух», как было принято считать. Развитие оптических микроскопов сыграло большую роль в этой революции: теперь каждый мог своими глазами увидеть формы жизни, виновные в болезнях. Меня удивляет, что 140 лет спустя мы все еще диагностируем как наличие, так и тип инфекции с помощью методов, которые практически не изменились за это время. Чтобы узнать тип инфекции Кристофера, мы взяли у него кровь, мокроту и мочу на анализ. После этого мы окрасили эти телесные жидкости кристаллическим фиолетовым красителем Грама и посмотрели на результат в микроскоп. Весь этот процесс до сих пор остается сложным, неточным и долгим. За время определения возбудителя многие пациенты с тяжелой инфекцией успевают либо выздороветь, либо умереть. Есть несколько новых методов, которые могут оптимизировать этот процесс. В ходе одного из них сначала идентифицируются крошечные фрагменты генетического материала (ДНК и РНК), а затем просматривается сложная электронная база данных, чтобы определить принадлежность установленных последовательностей уже известному микробу. При другом методе микробы из образцов разрывают на микроскопические части, на которые затем направляют лазерные лучи, чтобы определить их относительный вес и коэффициент отражения. После этого характеристики фрагментов пытаются соотнести с характеристиками известных микробов.