Мэтт Морган – Реанимация. Истории на грани жизни и смерти (страница 14)

Всего лишь пристегнув ремень безопасности, вы в два раза снижаете риск гибели в результате аварии. Не бойтесь зря акул на австралийском побережье, подумайте лучше о ремне безопасности. Он действительно эффективен, поэтому пристегивайтесь всегда.

Многие медицинские достижения связаны с ужасами войны. Переливание крови стало одним из важнейших медицинских прорывов Первой мировой войны.

Переливание крови, которое провели Гвен, тоже имеет корни в учебниках истории. Многие медицинские достижения связаны с ужасами войны. Развитие практики переливания стало одним из важнейших медицинских результатов Первой мировой войны. До 1913 года практиковалось только прямое переливание крови от человека к человеку. Смерть миллионов солдат от кровотечения ускорила исследования в области долговременного хранения крови путем добавления в нее химических веществ. Было установлено, что полученный из фруктов цитрат не дает крови сворачиваться. Позднее выяснилось, что это связано с его способностью блокировать кальций, необходимый для коагуляции (свертывание). Благодаря тому, что ученые нашли способ поддерживать кровь в жидком состоянии, был создан первый ее банк, который позволял планово восполнять запасы ценного сырья.

Когда Гвен поместили в вертолет Airbus EC-145, бригада медиков заметила, что женщина ни разу не пошевелила ногами. Спустя три часа после аварии муж Гвен задал мне сложный вопрос в относительной тишине отделения реанимации. Гвен была в операционной: ей зашивали разорванный кишечник и стабилизировали тяжелую травму позвоночника. Она не могла двигать ногами, потому что в результате многочисленных травм позвоночника ее спинной мозг был поврежден. Травмы такого рода всегда вызывают у нас большие опасения, когда мы работаем с тяжелыми пациентами. Ваш полуметровый спинной мозг проходит в центре спины, начинается у основания мозга и заканчивается на уровне поясницы. В этой гладкой структуре, похожей на канат, 100 млрд нервных клеток, занимающих пространство шириной с мизинец. Спинной мозг настолько важен для жизни, что твердый позвоночный столб окружает его со всех сторон, защищая от повреждений. Во многих отношениях позвоночный столб можно считать каркасом человеческой жизни. Когда позвоночник ломается, фрагменты кости превращаются из защитной структуры в смертельное оружие.

Спинной мозг очень важен для жизни, поэтому твердый позвоночный столб окружает его со всех сторон.

Спинной мозг Гвен был поврежден в участке, ответственном за поступление сигналов к ногам и от них. После того как я объяснил мужу Гвен, что произошло, на короткое время в воздухе повисла тишина. Он оторвал взгляд от пола и посмотрел мне прямо в глаза. Затем он задал мне один из самых трудных вопросов, которые мне доводилось слышать. Он спросил: «Что мне сказать детям?» Я не знал, что ответить.

Ответы на сложные вопросы — это одна из основных составляющих моей работы. Каждый день, каждый час и каждую секунду в отделениях реанимации по всему миру раздаются вопросы: «Он выживет?», «Мне следует остаться на ночь?» и «Она станет прежней?» Ответы на эти вопросы трудны независимо от языка. Я могу попробовать угадать ответ или сказать о том, что в подобных ситуациях статистика смертности составляет 95 %, однако это ничего не будет значить для одного человека из 20, который, несмотря ни на что, все же выживет. Как врачи-реаниматологи мы должны отвечать на эти сложные вопросы честно: «Я не знаю». Эти три слова используются в медицине слишком редко. Они несут в себе большую силу, оставляя место для надежды, но при этом готовя к скорби. Их сложно произнести. Люди хотят планов, определенности и ответов, основанных на годах образования и опыта. И врачи хотят дать им все это. Нужно быть храбрым человеком, чтобы самому себе признаться в неопределенности ситуации. «Я не знаю» — это самый честный и, как ни странно, мудрый ответ, который я иногда могу дать.

Вопросы, которые мне часто задают: «Он выживет?» и «Она станет прежней?»

Спустя два года после встречи с Гвен и ее семьей у меня наконец появился ответ на вопрос ее мужа о том, что ему следует сказать детям. Мы с моей семьей ездили в древнюю столицу Уэльса, а ныне торговый город под названием Махинлет. Мы находились всего в нескольких минутах езды от дома Гвен, и это было идеальное место, чтобы отдохнуть от дежурств в больнице и провести время с нашим четырехногим членом семьи, псом Честером. Что самое главное, у меня появилась возможность навестить семью Гвен.

Если бы я мог вернуться в прошлое и ответить на вопрос мужа Гвен, мне было бы гораздо легче. Я бы сказал ему передать детям, что благодаря сочетанию ремня безопасности, воздушной скорой помощи, доноров крови и множества медицинских работников Гвен не только выживет, но и будет процветать. Это будет долгий и тяжелый путь, а ее семья сыграет ключевую роль в ее выздоровлении. Мужу Гвен следовало сказать своим детям, что их мама — невероятно смелая и сильная женщина, которая не позволит никаким преградам на пути к выздоровлению притупить ее любовь к жизни. Он должен был сказать, что, несмотря на то, что жизнь изменится навсегда и некоторые двери закроются, обязательно откроются другие.

Мой самый честный ответ на сложные вопросы: «Я не знаю».

Мне было очень приятно встретиться с Гвен и ее близкими у них дома в 2018 году. Кофейню они так и не открыли, и та автомобильная авария полностью изменила жизнь их семьи. Несмотря на значительное восстановление, Гвен все равно нуждается в инвалидной коляске. Скорее всего, до конца своего жизненного пути. Но в целом занятный и счастливый семейный быт продолжился. Она сказала мне, что периодически у нее бывают тяжелые дни, когда она чувствует себя «головой на палочке». Подобно Виви, она скучает по простым вещам, например танцам со своими детьми. Борьба с ограничениями, которые наложила на нее инвалидность, была для нее большим испытанием. Она сказала мне, что общество принимает «исключительных» людей с ограниченными возможностями, но быть «обычным» инвалидом гораздо сложнее. Паралимпийцы могут быть звездами, но в большинстве случаев инвалидность не подразумевает исключительности. Люди с ограниченными возможностями просто стремятся к жизни.

Слова Гвен стали эхом мыслей Генри Фрейзера, высказанных в его потрясающей книге «Маленькие большие вещи». В ней он описывает свои будни после тяжелой травмы позвоночника. Гвен сказала, что глубоко признательна другим людям, которые так много сделали, чтобы сохранить ей жизнь. Пришла пора двигаться вперед. Всего через шесть недель после нашей встречи она открыла в своей деревне новый магазин, в котором стали продаваться ее поделки, которые она мастерила во время своего тяжелого пути. Хотя ее ранние произведения были довольно мрачными, с приближением лета работы на продажу стали светлее.

4. Сердце. Два миллиарда ударов жизни

Как писатель-новичок я надеюсь, что эта книга понравится многим людям. Я надеюсь, что о ней будут хорошие отзывы. Я надеюсь, что смогу воздать должное своим пациентам и своей профессии. Однако одна моя надежда превыше всех остальных. Я таю ее в себе каждый день, когда еду на работу: я надеюсь, что эта книга спасет кому-нибудь жизнь. Возможно, она спасет жизнь вашему отцу, соседу или даже незнакомцу, которого вы встретите в кафе. Я объясню, как мы можем сделать это вместе. Но сначала я бы хотел представить вам нашего следующего пациента, судью.

Он был ростом выше 180 сантиметров, с аккуратно подстриженной бородой и глубоким, твердым голосом. Это был сильный человек как физически, так и морально. После 20 лет работы адвокатом по уголовным делам он почти 18 лет был окружным судьей. За свою карьеру ему довелось столкнуться с самыми разными делами. Он был известен серьезностью своего подхода, нетерпимостью к дуракам и справедливостью решений. Если он проявлял раздражительность или на короткое время выходил из себя, то потом всегда искренне извинялся. Когда я впервые увидел судью, он вовсе не был таким впечатляющим человеком. Он умер. Он умер более 20 раз за день.

Я очень надеюсь, что эта книга спасет кому-нибудь жизнь.

Его история началась утром вторника, когда он председательствовал на слушаниях по компенсации ущерба из-за совершенного преступления. Это был 63-й день рождения судьи. Пока обвиняемые с тревогой следили за процессом, судье стало нехорошо. Когда он поднялся на ноги, у него закружилась голова, потому что кровь не смогла поступить к мозгу. После этого он упал в обморок, так как клетки его мозга не получили необходимый запас кислорода. При падении он с глухим стуком ударился головой о покрытый ковром пол зала суда. Быстро среагировавшая женщина-пристав заметила, что судья не дышит, и неуверенно положила свои маленькие руки ему на грудь. Она с усилием надавила на грудную клетку, а затем сделала это снова, и снова, и снова. Мне довелось послушать аудиозапись тех невероятных восьми минут, пока судья был мертв. Я слышал заботливый голос судебного пристава: она разговаривала с ним на протяжении сердечно-легочной реанимации. Это был первый раз, когда она назвала его по имени.

Рисунок нормальной электрической активности сердца напоминает линию горизонта: маленький холм, большая гора, а затем долина и еще один холм.