Мэтт Маккарти – Настоящий врач скоро подойдет. Путь профессионала: пройти огонь, воду и интернатуру (страница 54)

– Да, без проблем.

Я не ожидал, что он так легко согласится. Мое тело слегка напряглось, ожидая, что пациента придется уговаривать, и теперь я не знал, что делать со всей этой энергией. Я сдержал улыбку. Это была небольшая победа – кто-то даже победой не назвал бы, но для меня это было так. Для меня это было грандиозной победой.

Если пациента удается уговорить встретиться с каким-то врачом, например психиатром, это не значит, что проблема решена. Если пациент не хочет принимать помощь, никто ему ее оказать не сможет.

Возможно, Дэррил просто хотел от меня отделаться – кто мог знать, что вообще он скажет психиатру? Но мне удалось убедить его принять помощь. В каком-то смысле это было ничем не хуже, чем помочь ему самому. Я осознал, что именно в этом и заключалась долгосрочная стратегия Джима О’Коннела, стратегия, к которой мне нужно будет прибегать с людьми вроде Дэррила и Дре. Помимо очевидных проблем, у них были и другие, более глубокие. Убедить Дэррила Дженкинса сделать прививку от гриппа было бы уже неплохим началом – это могло бы защитить его на целый год. Долгосрочной же целью стало бы убедить его заботиться о своем здоровье и прививаться ежегодно. Возможно, чтобы «достучаться» до него, достаточно просто направить его по этому пути в надежде, что в итоге он пойдет по нему самостоятельно.

– Замечательно, – сказал я. – Мы направим к тебе сегодня кого-нибудь.

Дэррил посмотрел на санитара:

– Просто заберите меня отсюда.

Мы пожали руки, и я легонько ткнул его в плечо:

– Без проблем.

Секунду спустя его выкатили из отделения, и я больше никогда его не видел.

Часть пятая

Глава 37

– Это же просто, черт возьми, нелепо, – возмутился Дон, уплетая последний кусок пиццы пепперони. Была середина марта, и с нашего последнего разговора с Дэррилом Дженкинсом в отделении интенсивной терапии прошло больше полутора месяцев. Впереди были две недели ночных смен в отделении общей медицины, и меня случайным образом снова поставили в пару с Доном. Мы с ним стояли у двери в палату пациента на шестом этаже, рассматривая сделанную от руки надпись на прикрепленном большом листке:

«Предупреждать о посетителях мужского пола»

– Наша новая пациентка, – сказал Дон, приблизившись к надписи, – из Саудовской Аравии. Такой бред.

Дон покачал головой, в то время как я молча вспоминал самую ужасную сцену, которую видел за все время работы в больнице. Неделей ранее во время остановки сердца кардиоторакальный хирург вскрыл пациентке грудь и принялся сжимать ее сердце руками. Пациентка скончалась на глазах у полной палаты ошарашенных врачей и медсестер, которые не проронили ни слова, и мне после этого приснилось два ночных кошмара. Когда все закончилось, наши обрызганные кровью белые халаты напоминали картины Джексона Поллока. В зловещей тишине мы медленно покинули палату в полном потрясении. Ночные смены пришлись как нельзя кстати – мне не хотелось видеть тот сон снова.

– Что такое? – спросил я.

– Просто хотел ее осмотреть, – сказал Дон, – а муж запретил мне к ней прикасаться. Она в парандже с небольшой щелью для глаз. Он не позволяет ей разговаривать самой. Это просто абсурд.

Я вспомнил семинар по культурным различиям народов и Марджори – студентку, которая ни за что не стала бы лечить мусульман. Неужели она бы и правда просто развела руками, развернулась и ушла? Собирался ли так поступить Дон? Было непривычно видеть его таким взбудораженным. Я уставился на остатки томатного соуса в уголках его рта.

– Как я должен ставить диагноз, если не могу притронуться к пациенту?

Я пожал плечами. Мастер диагностики был загнан в тупик.

– Даже не знаю.

За дверью лежала молодая женщина с опухшим, пульсирующим красным коленом. Под Новый год у нее обнаружили опухоль в области коленной чашечки, и от нас требовалось понять, был ли ее жар вызван раком, лечением или инфекцией. У Дона были все причины, чтобы негодовать, однако мне казалось, что он допустил тактическую ошибку, дав волю эмоциям. Мы должны были играть теми картами, которые нам раздали.

– Так что же мы будем делать? – спросил я.

– А что вы предлагаете сделать, доктор Маккарти? Как скажете, так и поступим.

Дон постепенно давал мне все большую свободу действий, когда мы обсуждали пациентов. Так я привыкал самостоятельно принимать решения. Я представил, как сам прогоняю нового интерна по этим сценариям – может быть, в качестве отвлекающего маневра, – пока сам пытаюсь собраться с мыслями.

– Опиши мне свой мыслительный процесс, – сказал он, проведя руками по своим растрепанным волосам. – Я хочу понять, как ты думаешь.

– Ну, полагаю, как вариант, мы можем предположить наличие инфекции и заняться ее лечением. Дать ей антибиотики широкого спектра действия. Ванкомицин и зосин. Мы не выяснили, что именно вызвало инфекцию, но эти два антибиотика подходят для большинства бактерий.

Врачи могут расходиться во мнениях, и это нормально. Медицина слишком большая и сложная область знания, в которой многое не определено, а еще больше имеет множество объяснений.

– Хорошо.

– Другой вариант – сделать МРТ в надежде получить ответ. Рост опухоли или новая инфекция.

– Разумеется.

– Однако процедура дорогая и, возможно, лишняя.

– Точно.

– Или же мы можем взять анализы крови, чтобы узнать, не увеличился ли уровень лейкоцитов.

– Само собой.

Я сложил руки:

– Или же мы скажем ее мужу не мешаться под ногами, чтобы мы могли нормально осмотреть женщину.

– После чего нас уволят.

– Сомневаюсь, что это произойдет.

– Ладно. Все предложенные тобой варианты разумны. Но что бы ты все-таки выбрал, не будь здесь меня? Какое твое решение, док?

Я представил себе эту женщину под паранджой и засомневался:

– Я бы сделал МРТ.

– Значит, это мы и сделаем.

Мы подошли к компьютерам, и он записал пациентку на МРТ.

– А ты… Сделал бы то же самое? – спросил я его, допив свой энергетик. – МРТ?

– Нет.

Мы смотрели друг на друга в тишине. Затем Дон глянул на свои часы и сообщил, что я могу двадцать минут вздремнуть.

– Это же не ошибка, – сказал я, словно оправдываясь.

– А я и не утверждал обратного.

Несколько мгновений спустя я забрался в кровать в ординаторской и стал обдумывать, что только что произошло. Своим решением я был доволен. Через мои руки прошли уже сотни пациентов, и теперь я дошел до того, что мог аргументированно поспорить с наставником и не переживать по этому поводу. Я постоянно видел, как врачи расходятся во мнениях. В нашем случае это были лишь два противоположных способа попытаться ответить на вопрос, на который не было очевидного ответа. Еще несколько месяцев назад мне это бы не давало покоя не один день. Этот случай наглядно дал мне понять, как прошедшее время сделало из меня совсем другого врача.

Вскоре я уже начал засыпать, мысленно перенесшись на пляж далеко-далеко от нашей больницы. Затем в дверь постучали.

– Не спится, – сказал Дон.

Я спал крепким сном, собираясь было заказать коктейль с зонтиком.

– Мне тоже.

– Гипотетический вопрос, – сказал он, забираясь на верхнюю койку. – Готов?

Он явно был до сих пор на взводе из-за той женщины с красным коленом и хотел как-то отвлечься.

– Ты же знаешь, я их обожаю.

– Ладно, – сказал он. – Говорят, в этом году сезонная эпидемия гриппа может быть жесткой, и нам может не хватить на всех аппаратов ИВЛ, если она сильно ударит по Нью-Йорку.

– Понятно.

– Итак, у нас остался в реанимации один аппарат ИВЛ, в котором нуждаются два пациента: беременная женщина тридцати двух лет и шестилетний мальчик. Кому ты его отдашь?

Я достал свой блокнот, чтобы дополнить список гипотетических вопросов. Планировал задавать их интернам в следующем году.

– Других вариантов нет. Я должен выбрать кого-то одного?

– Да.

– А у кого состояние хуже?