Мэтт Кан – Язык любви. 10 принципов общения, которые помогут найти ключик к любому человеку (страница 13)

Я с волнением подумал: «Там, где тренируются все спортсмены?» Впервые в жизни мысль о физических упражнениях вызвала радостное волнение.

Мое воображение рисовало сцены из популярного телесериала 80-х «Невероятный Халк». Я всегда обожал часть серии ближе к концу, когда персонаж Билла Биксби, доктор Дэвид Бэннер, превращался в Халка, сыгранного легендой бодибилдинга Лу Ферриньо, и уничтожал своих врагов.

Мне действительно нравились силовые тренировки. Мы начали с очень легких гантелей и меняли их на более тяжелые, если хорошо выполняли упражнение. Удивительно, но начальный вес тогда показался мне не таким уж сложным. Я поразился, поскольку даже не подозревал о своей физической силе. Это разожгло во мне страсть, которая привела к тому, что мои родители купили мне членство в местной YMCA[1]. Вскоре я перешел в большой тренажерный зал, где со мной занимался личный тренер, который стал мне как старший брат. Он разработал программу, а также режим питания. На тот момент мне было семнадцать лет.

После регулярных занятий в течение примерно восьми месяцев мой вес вырос с сорока пяти до семидесяти пяти килограммов мышечной массы, упакованной в полтора метра роста. Помню один судьбоносный день, когда я пошел в Gold’s Gym на Венис-бич в штате Калифорния. В мире бодибилдинга это была Мекка тяжелой атлетики. Чтобы отметить свое увлечение и трансформацию, которую тогда проходил, я надел свое самое любимое тренировочное снаряжение и купил занятие. Тренажерный зал был огромным и ощущался как склад физической силы. Это было одно из самых крутых мест, когда-либо посещенных мной.

Я вошел и увидел несколько профессиональных бодибилдеров, чье телосложение тут же вселило в меня желание неустанно тренироваться. Все это тогда ощущалось как прогулка по красной ковровой дорожке на премии «Оскар». А увидев, ко всему прочему, в углу спортзала фотосессию для предстоящего выпуска журнала Flex, моя душа на радостях чуть не выпрыгнула из тела.

Взяв несколько гантелей, я начал подъемы на бицепс. Я научился держать в каждой руке по тридцать килограмм и поднимать вес медленно и ровно. Положив обе гантели на пол, краем глаза я увидел, что кто-то сидит на соседней скамье и наблюдает за мной. Я повернулся и чуть не потерял сознание. Это был Лу Ферриньо! Невероятный Халк, которого я боготворил в детстве, улыбался и показывал мне большой палец вверх. Очуметь! Я пожал ему руку, сказал, как сильно люблю его шоу, и продолжил поднимать гантели, чтобы не создать неловкости. «Расслабься, Мэтт. Просто веди себя так, будто ты здесь как дома», – сказал я себе. Каким-то сюрреалистичным образом мне действительно было там по-домашнему комфортно. Это один из немногих случаев в моей жизни, когда я чувствовал себя частью сообщества. По крайней мере, те несколько часов, проводимых в Gold’s Gym, меня окутывало принятие. Это вселило в меня большую уверенность и помогло ощутить собственную ценность. Я понял, что мне есть чем поделиться с этим миром.

Вскоре после этого я прошел курс, получил сертификат и начал работать личным тренером. В то время жизнь свела меня с клиентом, который быстро превратился в моего напарника по тренировкам и лучшего друга. Я стал для него тем наставником, какой был когда-то и у меня, в самом начале занятий силовыми тренировками.

Наши отношения изменились из-за непредвиденных невзгод. Помню, я помогал ему выполнить один простой подъем, во время которого почувствовал странное ощущение в нижней части спины. Это была даже не боль, а просто чувство, что что-то не так. Уже на следующий день я проснулся от мучительной боли в пояснично-крестцовом отделе, и любое мое движение вызывало электрические разряды в позвоночнике. После нескольких рентгеновских снимков мой врач диагностировал две протрузии межпозвоночных дисков, которые давили на спинной мозг. Он назначил обезболивающие препараты и еженедельные эпидуральные инъекции кортизона. Мне даже пришлось переехать обратно к родителям, так как я больше не мог работать и был ограничен в передвижениях.

В это трудное время мои интуитивные способности начали расцветать. Когда мой лучший друг навещал меня, ко мне приходили неожиданные озарения о его жизни и семейных событиях. В конечном итоге это привело к тому, что моя реальность невероятным образом развернулась в сторону духовности.

Но не все было хорошо. Примерно через год я сказал врачу, что устал принимать таблетки.

– Они не снимают боль, а просто заставляют перестать обращать на нее внимание. Я не могу так жить.

Врач ответил:

– Вы давно принимаете сильнодействующие препараты, просто остановиться уже не получится.

– Можно ли сделать это постепенно? – поинтересовался я.

– Чтобы это было безопасно, нужно делать это в медицинском реабилитационном учреждении, – пояснил он.

У меня упала челюсть.

– Необходима реабилитация? Я же не злоупотребляю препаратами, а просто следовал всем вашим указаниям.

Пожав плечами, он ответил:

– Мне очень жаль, Мэтт, но так нужно.

Менее чем через сорок восемь часов я уже находился в реабилитационном центре, не понимая, почему «так нужно». Каждые несколько часов медсестра давала мне горсть таблеток, чтобы облегчить симптомы детоксикации, и это приводило меня в ярость. «Я не хочу принимать еще больше таблеток. И вообще не хочу их пить. Выпустите меня отсюда!» – думал я.

С каждым днем в реабилитационном центре мои интуитивные способности усиливались, поэтому считывание информации с окружающих людей стало моим главным развлечением. Я стал цирковым клоуном, но меня это вполне устраивало, поскольку отвлекало от мысли о необходимости провести тридцать дней в учреждении, где люди с настоящими зависимостями проходят через изнурительный процесс.

На двадцать седьмой день моей тридцатидневной программы знакомым и семье наконец-то позволили меня навестить. Встреча с родителями и лучшим другом была в тот момент приятным напоминанием о жизни, которая ждала за стенами центра. Тем не менее, морально мне было очень плохо, и для моего лучшего друга это была незнакомая версия меня. Ведь раньше у меня всегда были ответы на все вопросы, и ему казалось, что у меня все хорошо в жизни. Сначала я почувствовал его поддержку, но вскоре мне пришлось приободрять его самого в его попытке помочь мне в один из глубочайших моментов моего отчаяния.

Я сломался, начал кричать и умолять:

– У меня больше нет сил здесь находиться! Это место – ад! Пожалуйста, ради всего святого, вытащите меня отсюда!

Друг попытался меня успокоить:

– Осталось всего три дня.

– С меня хватит! Ты не понимаешь, каково здесь!

Я не злился на него, а просто бесконечно устал от происходящего, которое никак не заканчивалось.

Вскоре часы посещения подошли к концу. Я не вел себя агрессивно или буйно, но у меня был один из самых глубоких эмоциональных срывов, когда-либо пережитых мной. Когда родители и лучший друг уходили, я заметил на его лице испуганное выражение. Его попытка поддержать меня не помогла, и он просто замкнулся в себе. В его глазах виделся испуг, вызванный моим эмоциональным состоянием. И впервые за всю нашу дружбу я не смог избавить его от этого дискомфорта.

Завершив свою тридцатидневную программу, я сказал Вселенной: «С меня достаточно. Если ты исцелишь мою спину, я буду служить твоей воле». После этих слов, родившихся из невероятного отчаяния, я вдруг почувствовал изменение. Сильная и уже привычная боль внезапно исчезла. Я был поражен и не мог поверить, что моя просьба сразу же реализовалась. В тот момент обстоятельства стали складываться так, чтобы для меня открылась возможность служить людям целителем.

Вернувшись домой, я регулярно связывался со своим лучшим другом, но он начал избегать меня. Было сложно строить планы, которые всегда срывались. Наконец, однажды днем мы встретились за обедом. Когда он подошел и сел напротив меня, в его глазах сверкнули лезвия пронзительного гнева, граничащего с враждебностью. Я поделился с ним успехами, достигнутыми в своей целительской деятельности, но все, что чувствовалось в ответ, это желание поскорее уйти.

Казалось, что мое пребывание в реабилитационном центре лишило его жизнь важного для него человека. Его неспособность справиться с моим эмоциональным срывом разрушила его представление о том, кем я был для него. Теперь он считал меня тем, кто украл его лучшего друга и личного наставника. Но я сидел прямо перед ним и в то же самое время размышлял, куда мог деться мой лучший друг.

Настало время обеда, но он не стал ничего заказывать за компанию, и тогда я интуитивно ощутил, что это наша последняя встреча. Несмотря на то что такая перемена в отношениях заставила именно меня почувствовать себя брошенным и преданным, пространство милосердия подсказывало, что такую истину он не вынесет. Я робко улыбнулся, словно в благодарность за то, что он был частью моей жизни, и за возможность стать частью его пути, и сказал:

– Что ж…

Повисла неловкая пауза, которая, по иронии судьбы, казалась мне вполне комфортной. Волна гнева в нем стала спадать, и я увидел в его глазах слезы. Но он быстро взял себя в руки и сказал:

– Мне пора.

Это была моя последняя встреча с тем, кого я считал лучшим другом. Я был раздавлен.

Несмотря на эту огромную потерю, меня продолжала затягивать работа целителя. Но за личностью экстрасенса-супергероя, изначально стремившегося спасти других от отчаяния, скрывалось разочарованное сердце, которое приняло роль служения, чтобы никого больше не впускать в душу и не испытать вновь эту боль. К счастью, я не понес дальше в жизнь это убеждение, рожденное печалью и болью от того, что друг меня отверг.