Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 81)

Я рассчитывал, что заклинание подействует как пуля, то есть пробьёт дыру в теле босса города, ударит по её мозгу, продолжит свой путь сквозь щупальца и выйдет наружу благодаря инерции, в силу которой акула будет продолжать движение.

Но произошло кое-что, пожалуй, непредвиденное. Босс города застыл в воде как мёртвый, словно врезался в стену. Верхняя часть пасти Луски выгнулась и раскрылась, перекосилась так, что наползла на глаза рыбины. Хрящи и кости щёлкнули, как капот автомобиля, внезапно раскрывшийся при быстрой езде по шоссе. Только что мы находились в пасти монстра, и вот его верхняя челюсть отслоилась, выпустив нас в открытый океан. Зубы монстра стукнулись друг о друга, когда его тело оказалось прижато ко дну висящей в воде неподвижной Защитной оболочкой. Все остававшиеся в живых детки были мгновенно убиты, едва мягкое нёбо Луски перевернулось, открывшись давлению водной толщи.

Заклинание в самом деле нанесло Луске серьёзный ущерб, однако она ещё не умерла, несмотря на страшные повреждения в пасти.

Впрочем, в тот момент я ещё не знал, какой именно эффект произвело заклинание. Когда мы двигались вдоль пищевода, Катя выпустила ракету, что ускорило наше продвижение. И тут же она извлекла из своего инвентаря гигантскую, двадцатипятифутовую бензопилу и намертво вцепилась в её хвостовую часть.

План «Кожаное лицо» был прост. Когда мы летали в доме, то договорились, что при нашей команде «Кожаное лицо» Катя сбрасывает огромную бензопилу, с тем, чтобы она повисла снаружи. Специально для этой цели мы изготовили цепь. Мы предполагали использовать висящую бензопилу как оружие рукопашного боя.

Пила была тяжёлой, но гораздо легче, чем можно было подумать. Я рассчитывал, что в силу инерции нашего движения вперёд, обусловленного ракетой, вместе с глотательным движением босса, мы проследуем тем же сокрушительным маршрутом, который проложила Защитная оболочка: прошьём тело акулы насквозь и выплывем сзади. Луска была такой адски огромной, что нельзя было поручиться, убьём ли мы её, но я надеялся, что нам удастся добраться до её мозга, а если нет, то мы хотя бы пораним чудище настолько существенно, что оно нас выпустит.

Но вместо рывка вперёд мы вдруг начали вертеться на месте.

Колоссальное давление воды обрушилось на нас. Мы вертелись, когда я вдруг понял, что мы уже в открытом океане. Мы вылетели в направлении, противоположном тому, которое я предугадывал. При внезапной и жёсткой остановке босса получилось нечто вроде удара головой в лобовое стекло. Ракета продолжала извергать воздух, заставляя нас вращаться ещё энергичнее. Акула выблевала нас из пасти, и мы вылетели, кружась. Вскоре вращение замедлилось, перешло во вращение в обратном направлении, и мы пробились сквозь центр ничем уже не прикрытой верхней челюсти. Визжащей пиле не мешала ни вода, ни глубина, она врезалась в тушу Луски, словно та была не более чем кальмаром под горячим ножом. Мы продолжали крутиться, причём всё с большей скоростью. Опускаясь ко дну, мы пронизали голову акулы.

Остановились мы только тогда, когда на нас шлёпнулось одно из щупалец, такое же широкое, как наша бензопила. Ракета выдохлась, пила упала на каменистое океанское дно и зарылась в него, всё ещё не умолкая. Катя отпустила пилу, и в результате мы все втроём взлетели.

Я крутился-вертелся, ударяясь о каменистое дно океана. Индикатор моего здоровья медленно опускался. У меня кружилась голова, накрывала тошнота. Я кувыркался, катался по дну и остановился только после того, как ударился о скалу. Чувствовал я себя так, как будто на мои плечи навалили дюжину мешков с песком. Я повернулся, чтобы посмотреть, какой ущерб противнику мы нанесли. Только что зеленевший мир сделался морем взбудораженного ила и крови.

Перед моими глазами пролетела целая страница уведомлений. Я по-прежнему слышал голоса шоуменов, они орали с такой силой, что казалось, выворачивались наизнанку. Бушевавший ил успокоился. И я увидел.

Осьмикула Луска лежала на боку на океанском дне с угрожающе раскрытой пастью, и было видно, что её верхняя челюсть рассечена. Над огромной, величиной с дом, тушей шла неровная красная линия. Она не в точности следовала контуру тела рыбины, но более или менее. Мы прошили её крохотный мозг насквозь.

За моей спиной бензопила ввинтилась в океанское дно, произведя странный звук, и вдруг развалилась; куски разлетелись во все стороны. Одно лезвие отвалилось и, вертясь и разрезая воду, укатилось в темноту, как колесо, отлетевшее от автомобиля при аварии.

Победитель!

Мимо пронеслись новые уведомления. Я различил уведомление о фанатском ящике. Пришлось отмести все уведомления и принять новое Подводное дыхание. Музыка резко прекратилась. На моём дисплее осталось лишь одна записка.

Предупреждение: на этой глубине ваше здоровье будет падать на два процента в секунду.

Чёрт подери.

Трэн: «Помогите. Я не могу подняться».

Я увидел его точку на карте. Близко. Катя встала на ноги примерно в сотне метров от него.

Пончик: «КАРЛ Я ТОЛЬКО ЧТО ПОДНЯЛАСЬ НА ОДИН УРОВЕНЬ, А Я ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛА. МНЕ НАДО ЧАЩЕ ОСТАВАТЬСЯ В ТЫЛУ. ЗДОРОВО ЖЕ».

Мне было некогда упиваться чистым безумием того, что только что случилось. Мы должны были возвратиться к обломкам «Акулы». Они всё ещё внутри гигантской хищной рыбины? Она же проглотила их. Я принял целебное зелье, протопал к Трэну, поднял его и взвалил себе на плечо.

– Ты видишь лодку? Если мы заберёмся внутрь, то избавимся от давления, – сказал я.

– Да, – откликнулась Катя. – Она в середине глотки акулы.

Она придвинулась ко мне. Сейчас она была в знакомом обличье Халка женского пола. Плыть мы не могли. Нужно было брести пешком, как будто сквозь метель. Катя выглядела так, словно её вот-вот вырвет.

– Очень хорошо, – с трудом выговорил я. Идти предстояло недолго. – Давай возвращаться туда.

Когда мы тащились к лодке, нам наконец-то откликнулся Вадим.

Вадим: «Я виноват. Я виноват. Я впал в панику. Это было глупо. И я запечатал каюту».

Карл: «Об этом мы побеспокоимся потом. Пока расслабься малость. Мы идём к тебе».

Вадим: «Я запечатал каюту. Так было необходимо. Тут дверь особенная. Она меня не выпустит, если за ней есть вода. Я не могу выйти, и мне только пришло предупреждение насчёт уровня кислорода. У меня остаётся пять минут, а после этого мне придётся воспользоваться люком экстренного выхода. Я виноват».

Чёрт побери.

Карл: «Лодка всё ещё внутри акулы. Я не знаю, будет ли она действовать. Может, да, может, нет. У тебя есть защитное заклинание? Обязательно активируй его, прежде чем выходить».

В инвентаре у Кати были припасены пустые бочки с обновлёнными зарядами. Они были приварены одна к другой и опоясаны цепью, так что Катя могла извлечь их, и они бы ракетами рванули к поверхности. Не было нужды беспокоиться об остановках для нормализации давления. Устройство было рассчитано на быстрый подъём с глубины пятьсот метров. Но сейчас-то мы находились на дне океана, и не было сомнений, что бочки сомнутся, как жестяные банки, стоит Кате их вытащить из инвентаря. Глубинных бомб у нас больше не оставалось, а хранились они в более прочных контейнерах, чем бочки.

Может, Кате стоит сделать из себя корпус и окружить бочки им? Я не знал, как правильно. Нужно попробовать.

– Смотрите! – воскликнула Катя, показывая вверх.

Я посмотрел. Над нами плавали тысячи гигантских медуз. Они были повсюду, висели в воде и светились голубизной. Они заполнили весь мир над нашими головами.

– Под ними слой медуз поменьше, – просветил нас Трэн, висевший на моём плече.

Он терял по пять процентов здоровья каждую секунду. К счастью, у нас оставалась не одна дюжина целебных зелий. Но и множество когда-то иссякает.

Карл: «Ух, Вадим. Наверное, мне придётся взорвать люк, чтобы вызволить тебя. Думаю, тебе не стоит пытаться выйти самостоятельно».

Вода наполнилась громким шипением. Когда спасательная капсула вылезла из своего гнезда и устремилась вверх, за ней потянулась цепочка пузырей. Было похоже на стеклянный лифт из повести «Чарли и шоколадная фабрика»[190]. Капсула сначала выглянула наружу, располагаясь под острым углом, но похожий на лифт аварийный люк изогнулся таким образом, что капсула оказалась направлена вертикально вверх.

– Сукин сын, – выговорил я. – Он пробил макушку акулы. Нельзя было этого делать, пока она была жива.

Вадим прошил и слой медуз так, как будто их вообще не существовало. Вскоре он пропал из виду. Я знал, что окружавшая его кабина лифта отвалится, едва он выскочит из воды и выплывет (предположительно, совершит мягкую посадку) в некрополе.

– Не завидуй, – шепнула мне Катя. – В некрополе он окажется совершенно один.

– Ну, по крайней мере, отсюда он выбрался. Ты же знаешь, как мы сейчас поступим, верно? От нас требуется очень многое.

– Я знаю, – сказала Катя. – Дождёмся сбора всех в зоне безопасности.

Вадим: «О боже, о боже. Они со мной в капсуле. О боже».

Карл: «Что такое? Что?»

Вадим: «Усилитель боли…»

Предупреждение: это сообщение от умершего обходчика.

– Ёпрст. – Это было всё, что я смог произнести.

Ни Бобби, ни человек-тарантул Моррис мне не отозвались. Не было и сообщения, что кто-то из рейдеров гробниц отключён от моего чата, так что я не знал, что у них происходило. И ждать мы больше не могли. Все остальные собрались в зоне безопасности.