Мэтт Динниман – Врата Диких Богов (страница 28)

– Вот дерьмо. Готовься стрелять.

Я быстро достал ракету и заправил её в пусковую установку.

И вновь мир застыл. Заиграла потусторонняя, зловещая музыка, и эхо ответило ей из пустоши:

– Б-б-босса бой!

Музыка битвы с боссом разносилась в воздухе, а над пустошью поплыли наши изображения. Возникло описание Рукуса, но оно изменилось.

Рукус. Босс района. Уровень 55

Пружинный дозорный цыпа куриного ястреба.

Это птица! Это анахронизм, строитель ландшафта, враг лодок, враждебный ко всему охранный и разведывательный автомат, и он потерял контакт с «Акулой». Потерял – до этой минуты. Теперь он проснулся, получил новые указания и ищет врагов капитана.

А вы, мои друзья, которым предстоит быть изрубленными насмерть, и есть враги капитана.

– Ты разбудил его, Карл! – закричала Пончик. – В описании уже не говорится о потерянном миньоне.

– Какая ещё пакость произошла?

Но я уже прильнул к окуляру. Да, описание стало другим. Рукус ещё несколько раз взмахнул крыльями и взлетел. Громадная бензопила тоже поднималась с земли.

Гвен: «Привет, бомбист. Вы там почувствовали эту непонятную паузу? Я подумала, вы, наверное, захотите узнать. Что-то происходит в секторе воды. Сама вода пенится, как слюна бешеной собаки. Кто-то что-то вытворяет под поверхностью. Эй, ребята, вы нашли этого гигантского грифа?»

Карл: «Как раз сейчас смотрим на него. До скорой связи».

Я опустил ладонь на поверхность двухфутовой ракеты, и возникло меню.

Навести ракету?

Я мысленно кликнул «да».

Назначьте цель.

Предупреждение: после ввода назначения вы не сможете его изменить.

Мне было неудобно придерживать правой рукой ракету, а левой контролировать подзорную трубу; у меня не оставалось свободной руки, чтобы отрегулировать сиденье. Я навёл фокус окуляра на центр тяжести Рукуса как раз тогда, когда он должен был вылететь из зоны видимости, и кликнул «Цель».

Суки, цель заблокирована!

Ракета начала мигать.

– Стреляй в дыру. И береги брови.

Я взялся за штырь на задней части ракеты и потянул.

Хууш.

Сгусток пламени вырвался из выхлопного отверстия. Ракета взлетела, чуть нырнула и начала подниматься в ночное небо. Я почувствовал, что вся правая сторона моего тела обожжена выхлопом. Пончик удивлённо взвизгнула и дёрнулась влево.

– Да пошла ты! – крикнул я, обращаясь к острой боли. Я всерьёз не пострадал, но боль была очень резкой. Нужно делать это как-то по-другому. – Пончик, ты в порядке?

– А ты как думаешь, Карл? Я огнеупорная, по-твоему? Предупреждай в следующий раз.

– Я тебя предупреждал. Встань слева от меня.

Яркое пламя вырвалось из ракеты и моментально озарило пустошь, превратив глубокую ночь в день. Я схватил вторую ракету и засунул её в пусковую установку.

– Вперёд, – скомандовал я Кате.

Она уже завела Колесницу, и теперь мы съезжали с дюны. Я обернулся через плечо и увидел, как наша ракета делает кульбит в воздухе и летит в сторону босса, который всё ещё набирал высоту. Гигантская многоракетная платформа бешено раскачивалась в воздухе взад и вперёд, пока Рукус размахивал крыльями.

Мы заменили в нашей ракете химический пропеллент[89] тем, который усовершенствовал Мордекай. Когда он выгорал, задняя часть ракеты должна была (согласно теории) несколько секунд продолжать свободный полёт к берегу, затем второй ступени полагалось поджечь её, эффективно удваивая радиус действия убойной силы.

Приобретённые нами ракеты были заряжены дерьмовым полезным грузом. Их боеголовки должны были нести заряд в четверть заряда гоблинского динамита, а это было всё равно что ничто. Сначала я думал, что не смогу улучшить дизайн, но после возвращения к жизни нескольких Хоблобберов мне стало ясно, что я сумею упростить пусковой механизм и получить таким образом значительное дополнительное пространство для дополнительной взрывчатки. Теперь каждая ракета была заряжена таким же количеством взрывчатого вещества, что и полноценная динамитная шашка хобгоблинов, а этого должно было хватить для того, чтобы почти любой моб был уничтожен.

Всё это было нужно для того, чтобы получить в своё распоряжение область действия убойной силы диаметром примерно в три мили, если нам понадобится достать одного из Тук-Туков, подкопавшихся под замок гнома. Но сначала мне нужно было убедиться, что двухступенчатые ракеты как минимум жизнеспособны. Если мой замысел сработает, мы сможем создать немного ракеты большей дальности к следующему утру.

Ракета исчезла в мощнейшем взрыве. Языки пламени охватили её хвостовую часть и разлетелись в стороны как раз перед тем, как ракета нагнала ещё продолжавшую подниматься мишень.

Вперёд же, вперёд.

– Есть! – закричал я, увидев, что первые искры начали вылетать из второй ступени.

Я вскинул кулак над головой.

Однако затем ракета внезапно взорвалась. Сдетонировала, не долетев до цели нескольких сот футов.

– Мать, мать, мать ко всем матерям! – проорал я и выбросил из кулака средний палец.

Рукус, не прекращая подниматься, невредимым пролетел над взрывом. Бензопила разрезала только что родившееся облако пополам.

Для хвостовой части ракеты мы заложили небольшой заряд. Но у нас сложилось впечатление, что взрыв получился чересчур мощным. Или в составе пропеллента нашёлся какой-то компонент, вызвавший взрыв раньше времени. Я не знал. И не узнаю, пока мы его не испытаем. Но это знание не принесло бы нам пользы в тот момент. У меня оставалось три ракеты. Такие, которые, как неожиданно выяснилось, обладали намного меньшей дальностью действия, чем требовалось. С земли нам не задеть «Бесплодную Землю». Этими штуками – никак.

– Новый план, – объявил я. – Разворачивай Колесницу. Едем прямо туда.

Я достал третью и четвёртую ракеты и вставил их в пусковой механизм. Не хотелось, чтобы у нас оказалось сразу три заряда взрывчатки вне инвентаря, но сейчас нам требовались все три.

На затылке Кати возникли вторая пара глаз и рот. Глаза выдвинулись из её черепа на стебельках.

– Ты с ума сошёл? – спросил её новый рот.

Колесница взмыла в воздух и с силой ударилась о землю. Задние гусеницы отозвались скрежетом, взрыхлили песок и продолжили движение.

– Святое дерьмо, Катя, – пробормотал я, ошарашенный появлением второго лица. – Вот это грёбаная жуть. Действуй.

Она заворчала, но приступила к широкому развороту. Будь диаметр меньше, мы бы перевернулись. Впереди нас Рукус завизжал в темноту. Его бензопила раскачивалась: маятник смерти. Она разрезала надвое Колючего дьявола. Гейзер крови брызнул на песок. Колоссальная птица увеличилась в нашем окуляре.

Я быстро осмотрел оставшиеся ракеты и нацелил все три на босса. Одну на сустав, крепивший левое крыло к телу, одну на открытую шею монстра, третью на нижнюю часть, откуда тянулся трос, соединявший чудовище с бензопилой.

Страшилище двигалось на нас. Накатывало, как приливная волна. Визг пилы сделался невыносимым. У нас оставались секунды.

– Когда я выстрелю, – крикнул я Кате, – выворачивай влево и на пол. Пончик, берегись, я запускаю.

Вопящие лезвия перегородили нам путь. И были они огромны. Каждое размером с колесо грузовика. Воздух наполнился едким запахом усталого механизма.

Я выпустил все ракеты сразу. Они вырвались из трубок. Нырнули вниз, описали дуги и наполнили воздух скрежетом штопоров, которые ввинчивались в пробки. Все три ударили босса в то мгновение, когда Колесница развернулась. Босса разорвало высоко над нами. Колесница покачнулась при чересчур резком повороте, но Катя вытянула руку в противоположную сторону, и оказавшийся в её руке тяжёлый груз не дал нашей машине опрокинуться. Катя выпустила излишний груз, и мы уменьшили масштаб обзора.

«Замечательно», – подумал я.

Когда грохнул тройной взрыв, чудовище отшатнулось. Полетели осколки металла. Птица визжала, запутавшись в тросе пилящего механизма. Неумолкающее оружие вдруг дёрнулось, увлекая за собой потерявшую равновесие птицу, которая продолжала визжать, подскакивать и биться на земле. Импульс движения тянул израненную гадину в нашу сторону. Она проскочила мимо, а Катя тем временем дала задний ход.

Рукус разлетелся, поливая всё вокруг себя кровью и обсыпая обломками механических частей. Гигантская пила неожиданно освободилась от птицы. Передняя половина оружия продолжала визжать, взрывая песок и стукаясь о камни. Продолжая резать. Всё это перевернулось несколько раз и врезалось в каменную гробницу. Два передних лезвия перестали крутиться, а всё остальное выбрасывало песок и обломки футов на двадцать к небу – ни дать ни взять забуксовавший в грязи грузовик.

Появилось уведомление.

Победитель!

Я подумал, что музыка прекратилась, но я и без того не слышал её за визгом пил. Рукус был теперь разбросан по пустоши. Кругом валялся металл, механические детали. Везде была липкая кровь.

– Мне кажется, я ничего полезного не совершила в этой битве, – пожаловалась Пончик, когда нам осталось только стоять и рассматривать пилу. – Мордекай говорит, мне нужно прилагать больше усилий. Я и так отстаю от тебя, Карл. И не хочу выпасть из первой десятки, как Катя.

Я протянул руку и почесал кошку за ухом. Потом посмотрел на Катю; она внимательно смотрела на дождь пыли и камней, ещё сыпавшихся сверху всего в двадцати футах от нас. Я окликнул её:

– Ты очень ловко действовала. Ну, когда уравновесила машину, чтобы не перевернуться.