Мэтт Динниман – Поваренная книга анархиста Подземелья (страница 72)
– Скорее всего, – согласился я. – Место действия сконструировано так, чтобы монстры потянулись к колодцам. Нам все необходимо объединить усилия; только так мы выстоим.
– А может быть, нам двинуться на станцию двадцать четыре? – предложил он. – Там есть спуск и нет гулей.
– Мы пока не знаем, что за монстры образуются в результате смерти тварей с третьей стадией. Но похоже, что они направятся на двадцать четвёртую, и тогда нас ждёт кошмар. Чтó нас ждёт на тридцать шестой, мы хотя бы знаем.
Ли кивнул.
– Да, так. И какие у вас дальнейшие планы?
– Мы соединимся с друзьями, которые были вынуждены застрять в конце линии. Мы их спасём. Всех и каждого.
25
– Мы и тех ребят спасаем? Это серьёзно? – спросила Пончик, когда Ли Цзюнь вышел от нас.
Из маленького купе выглянула Катя.
– Нам нужно сбрасывать скорость. По-моему, семьдесят пятая станция уже видна на моей карте.
– Объясни, Карл, – продолжала Пончик. – Только что мы помогли спастись этим ребятам. Каким образом теперь мы будем спасать всех и каждого в конце линии?
– Никакого понятия, – ответил я, возвращаясь к панели управления. – Но я ничего не предприму, если вы, друзья, сочтёте, что это не нужно.
Пончик вздохнула и что-то шепнула Кате. И обе начали смеяться.
– Что такое? – вскинулся я. – Что смешного?
– Карл, ты хоть каким-нибудь способом, но приведёшь к тому, что нам свернут шеи, – сказала Пончик. – Приведёшь к этому, хоть и с хорошими намерениями.
Я хмыкнул.
– Называют же меня сумасшедшим.
Гули, потоком лившиеся со станции семьдесят два, судя по всему, нацеливались на ближайшее большое скопление обходчиков. До этого они жаждали добраться до обходчиков, запертых на станции сто один. Но после того как Ли привёл с собой больше тысячи выживших на платформу станции тридцать шесть, вблизи которой имелся колодец, и встретил там измученную команду «Медоу Ларк», гули потекли в том направлении. Эта переориентация, а также выдвижение
Пока что это ничем не грозило. Воронки, по которым пассажиры направлялись в зоны колодцев, образовывали своего рода укреплённые пункты. Там было не очень-то уютно, но группы людей могли не позволять монстрам заполонять станции. Обнаружив секретный люк, который вёл на линию для служащих, мы открыли путь к жизненно важным припасам и местам для восстановления сил. Мы разослали массовые сообщения, обращенные ко всем, кто был готов прислушаться к нашему плану. Перед тем как приступить к нему, мы слышали, что большое число групп расположились на других точках станции тридцать шесть и вели такую же подготовку. Была еще группа, пожелавшая попытать счастья на двадцать четвёртой станции, а ещё несколько команд хотели перебить
Кроме тех людей, которым удалось проделать путь к колодцам, возникало ширившееся сообщество обходчиков, которые вынужденно застревали в бездне. Если они имели пресловутые фуражки, то могли без труда вступить в портал (а порталов на этаже было больше тысячи) и телепортироваться в депо. Но всё больше обходчиков оказывалось на краю катастрофы.
Что бы я ни думал раньше, теперь я подозревал, что бездна только одна. У меня начало складываться ощущение того, как на самом деле устроена железнодорожная сеть. Что она организована как своего рода схема, нарисованная при помощи спирографа[121]. Вдоль её линий через регулярные интервалы были расставлены точки, обозначавшие депо. Цветные линии вились вокруг друг друга, над друг другом и под друг другом, и при этом все они вели к одной точке в центре – к яме.
Так как Катя изучила карту лучше других, она настаивала, что что-то мы упустили. Я по этому поводу не беспокоился, поскольку как добраться из пункта А в пункт В, нам было ясно.
В конце линии оказались заблокированными уже пятьсот или шестьсот человек, и прибывали новые. Начала разноситься информация: для того чтобы воспользоваться выходом оттуда, требовалось иметь фуражку. Если же её нет, обходчик обычно направлялся в «накопитель гулей», по выражению Элли, то есть в депо.
Обходчики усиленно рыскали по внутреннему пространству ямы в поисках труднодоступных, потайных выходов, ведущих к станции четыреста тридцать шесть, откуда можно было добраться до станции пересадки на именованный поезд. Однако монстры-ящерицы, по-видимому, непрерывно генерировались, как и гули, что осложняло обходчикам поиски. После нескольких стычек переходы на внутренних стенках начали обрушиваться. И нам пришлось попрощаться с моей первоначальной идеей вернуться в депо, раскочегарить «Кошмарный» и двигать на нём к бездне.
Значит, у нас оставался единственный вариант: забраться в раздолбанный, полуразрушенный багряный поезд и на нём проехать всю линию, раздавая по пути как можно больше фуражек. Этот путь должен был занять целый день, и опасностей нас подстерегало до чёрта. Если поезд сломается, или путь окажется перекрыт, нам будет тю-тю. Безусловно, монстры тащиться перед нами, и нам придётся продираться через них. Жуткая перспектива, и если бы Мордекай узнал, что мы хотя бы думаем о ней, его хватил бы инфаркт. Ну, а как ещё мы могли действовать? Да, мы согласились принять эту программу, пока не появится кто-нибудь, кто подскажет нам что-нибудь более умное.
У нас оставался один день на то, чтобы найти альтернативу; дальше будет поздно.
На семьдесят пятой станции мы остановили первый локомотив, и я отправил Ли Цзюня во второй. На пути, естественно, находились несколько гулей, но мы выслали авангард, чтобы он с этими тварями разобрался, пока мы будем работать. Ивы нигде не было видно. Оставшиеся «Дочери» стушевались, растворились в толпе. «Дочерей Брунгильды» и правда больше не существовало.
Я не мог не подумать, что случившееся с ними – к лучшему. Хекла построила всю свою партию исключительно вокруг себя и своего арбалета. У неё было слишком много целительниц и магинь, недостаточно воительниц и не было пробивной силы. Поначалу система работала изумительно, но я догадывался, что рано или поздно она распадётся. Совсем не исключено, что сейчас они найдут группы, где их способности будут использоваться более рационально.
Мы решили не выпускать Катю на всеобщее обозрение, пока будем расцеплять поезд, чтобы над кем-нибудь не взяли верх не лучшие эмоции. Я обменивался ударами кулаком в кулак и громко провозглашал, что мне требуются все фуражки и ключи, которые достались моим попутчикам в течение поездки.
Обходчики и мои товарищи поначалу сторонились нас, держа в уме судьбу, постигшую Хеклу, да и смотрелись мы с Пончиком наподобие демонов из «Восставшего из ада»[122]. Но когда люди узнавали, для чего я собираю фуражки, поддержка окружила меня единодушной волной. Я был готов встретить эгоистичное нежелание расставаться со своим добром, которое «вдруг ещё пригодится для чего-нибудь», или его можно будет продать; но ничего подобного не было. Люди сотрудничали. Они сплотились. Разносили мой призыв. За двадцать минут у меня собралось больше семисот фуражек плюс пятнадцать ключей с цветных линий, которые тоже должны были пригодиться у порталов. Пока этого было достаточно. Я надеялся, что взаимопомощь будет продолжаться.
Да. Надежда у нас есть. Небольшая. Но она есть.
Когда я принялся убирать добычу в инвентарь, Пончик шепнула мне:
– Карл, мы это сможем продать за три с лишним миллиона золотых. За три с половиной миллиона! Зуб даю, я продам ещё дороже. Мы будем богатыми!
– Да, на шоу это будет выглядеть очаровательно. Как кузина Беа: притворилась, что у неё рак, и собрала пожертвования в «Мой фонд»[123].
– А если найдётся способ спасти людей без помощи фуражек? Тогда я смогу их продать, а?
Я рассмеялся.
– Вне всяких сомнений.
Поезд тронулся, и мы остались втроём в покорёженном вагоне подземки. Сколько-то времени у нас ушло на знакомство со станцией семьдесят пять. Мы находились на одном из последних ещё не исследованных нами участков железнодорожной сети. Я рассчитывал найти там что-нибудь полезное. Мы выпустили Монго на волю, и он раскричался пронзительно и сердито из-за того, что его так долго держали взаперти. Впрочем, он быстро отвлёкся на кровь и слизь, которыми мы были покрыты. Мне пришлось несколько раз щёлкнуть велоцираптора по клюву, чтобы он не принялся нас облизывать.
С первого взгляда было несомненно, что эта станция отличалась от других. Масса колей отходили от неё к малогабаритному депо, состоявшему из нескольких десятков железнодорожных платформ, настолько компактных, что на них могла бы разместиться лишь скромная горстка людей зараз. Платформы эти были нескольких видов. Я предположил, что на них хобгоблины подъезжали к находившимся в аварийном состоянии поездам, чтобы ремонтировать их. Узнаем наверняка, когда очистим станцию.
Мы прошли по туннелю, который привёл нас в обширный грот, содержавший множество приземистых строений, в основном складских, без дверей, а также открытых мастерских. Всё пространство составляло одно большое ремонтное депо. Причём перенаселённое. Землю покрывали тела гулей, сотни тел. Валялись среди них тела и гноллов, и хобгоблинов. До нашего появления там что-то взрывалось, о чём свидетельствовали рытвины и вмятины на стенах этой индустриальной станции. Что-то сожрало большинство гноллов, от чьих тел не осталось ничего, кроме обломков копий и панцирей. Я подобрал всё это, хотя считал, что пригодиться нам может немногое.