Мэтт Динниман – Поваренная книга анархиста Подземелья (страница 23)

Пончик выпила первое зелье баффа.

– Вот и мимо! – вдруг объявила она. – Я поднялась всего на один пункт. Мордекай, ты уверен, что всё смешал правильно?

Мы подождали, пока закончится обратный отсчёт времени до активизации зелья, после чего Мордекай выпучил на кошку глаза. Второе зелье подняло её уровень на три ступени, то есть всего она приобрела четыре пункта, достигнув в телосложении восьмого уровня. Это, а также ножной браслет плюс временный взлёт на десять пунктов, подаренный ей на этом этаже только за класс Хулиганки, довело её телосложение до двадцать первого уровня.

– Четыре пункта – это хорошо, – сказал Мордекай. – Но мы должны продолжать искать предметы, которые будут побуждать бафф подниматься ещё и ещё. Пока он по-прежнему на чересчур низкой отметке.

Мордекай высунул лягушачий язык и утянул у меня кусочек картошки фри.

Я протянул руку к последнему предмету. Пощупал его: шар из затвердевшей резины. Попробовал сжать – на резине появилась трещина.

Шар Дробящего зелья

В этот шар помещается полный сосуд с зельем.

Вот и всё описание.

– Мне нужно пополнить запас паутинной нити, но она в клубе «Десперадо» найдётся. Это недорогое добро. Но прежде чем сделать эти зелья, мне пришлось обновить стол до третьего уровня. Когда мы поднимем его до пятого, у меня будут два нагревающих элемента, и я смогу работать вдвое быстрее. На шестом уровне появится полноценный автоклав[41], и я буду выдавать сто штук за один раз. Механизм довольно простой. Берёшь зелье, льёшь его в шар. И швыряешь шар в противника. Твоя хиестра, несколько отравляющих и зажигательных водных зелий – и у тебя смертоносный арсенал. Когда пройдём ещё несколько уровней, я буду способен делать некоторые совершенно разрушительные, убойные зелья. У меня родилась идея зелья Цепная молния[42]. Вот это будет красота!

– То есть не нужно, чтобы враг пил зелье?

Я подбросил шар и поймал его. Вес у него был приличный, что означало возможность метать его с приличного расстояния.

– Ты осторожнее, – предупредил Мордекай. – Они могут развалиться, если бросать слишком сильно. И вообще не разбрасывайся. Их можно бросать только в очень плохих парней. Ну да, ты прав, пить зелья не требуется. Они подействуют на мобов, если ты в них бросишь. Вроде бессмыслица, но зелья действуют. Так всегда было. Кстати, если тебе интересно: у мобов не бывает аллергии на зелья. Она бывает у неигровых персонажей.

– Зелья действуют на членов команды? – спросил я. – Скажем, Пончик в другом конце комнаты, ей нужно целебное зелье, и я бросаю в неё вот таким шаром – подействует?

– Ты, Карл, кидаться шарами в меня не будешь, – определила Пончик. – Моё слово. Или я для тебя похожа на кокер-спаниеля?

Мордекай, как мне показалось, задумался.

– Нет. Сомневаюсь. На других обходчиков не подействует. Хотя должно действовать на неигровых персонажей; надо подумать. Возможно, я поработаю с Монго.

За прошедший день я получил массу достижений, но только один приз в золотом ящике добытчика. Оказался этот приз очередным зельем навыка Определения ценностей. Я выпил его и полез в свой инвентарь. Изменений там произошло не много. Я по-прежнему не видел действующую денежную стоимость своих предметов, но теперь хотя бы мог посмотреть степень их редкости.

Я настроил этот навык так, чтобы видеть только уникальные предметы. У меня имелся всего один такой. И это был не «Сценарий Судного дня Карла», готовая разорваться ядерная бомба. То относилось к категории «Довольно гнусных редкостей». Мой единственный уникум – диковинный плюшевый Кимарис на коне. Я знал, что это ценный предмет, но не догадывался, что он единственный в своём роде. Описание не дало мне никакой информации. Вот оно.

Плюшевая фигура Кимарис (с ярлычками)

Невозможно адекватно охарактеризовать хмурое выражение «ненавижу-это-ненавижу-вас» на лице Кимариса, но эта набитая фасолью коллекционная подушка прилагает отчаянные усилия.

Эта фигурка по-прежнему возглавляла перечень моих ценнейших предметов. А бомба-что-разорвётся-вот-вот находилась в самом низу ценностного списка.

Засветилось сообщение. Наши фанатские ящики готовы к встрече с нами. Прошло несколько минут, и Пончик получила такое же сообщение. И тут же запрыгала на месте.

– Карл, Карл, давай скорее открывать твой, чтобы можно было открыть и мой.

– Знаешь, лучше ты будь первой.

– Да! – выкрикнула Пончик, дрожа от нетерпения.

Мордекай устроился рядом с Катей у кухонного столика.

– Ребята, когда покончите с этим делом, я покажу вам, что мне открылось в схеме железных дорог. Я уверен, что понял, как добраться до колодцев. Такой трюк уже применялся раньше, только в меньшем масштабе.

Я взял себя в руки. Предыдущий фанатский ящик Пончика содержал фотографию Беа. Оставалось надеяться, что на сей раз ей прислали что-то не такое труднопереносимое. Мордекай сказал, что поскольку этот ящик платиновый, зрители оплачивают своё право проголосовать, поэтому сейчас больше шансов не нарваться на издевательство. Но я не был в этом так уж уверен. Сейчас, когда у нас появились враги как в Подземелье, так и вне его, вероятность болезненной оплеухи сохранялась.

Кошка открыла ящик. И радостно ахнула.

– Господи, спасибочки! Всем спасибо! Я всех вас безумно люблю!

Я переглянулся с Мордекаем. Невероятно, подумал я. Просто невероятно.

– Монго, глянь! – кричала Пончик. – Наши фанаты дарят нам седло! Теперь я смогу кататься на тебе! Оно подходит к твоим перьям. Карл, надень его на Монго.

– Нам придётся пересмотреть некоторые из наших боевых построений, – заметила Катя.

Я осмотрел сине-красное, с кистями, вульгарного вида седло. Такое можно увидеть на лошади во время парада в честь Четвёртого июля[43] на Глубоком Юге[44]. Монго понюхал его и зарычал.

– Да, – выдохнул Мордекай, – это точно отличный приз. Но вам придётся принять Монго на борт. Лично я никогда не видел, чтобы кто-то разъезжал на таких зверях.

Заколдованное седло монголиенсиса

Приспособлено для вида Кошек Крепится магическим образом к ужасному монголиенсису, и цыплёнок-убийца, всеобщий любимец превращается в средство передвижения. Всадник в седле получает следующие бонусы:

+15 % к любому ущербу от агрессивных заклинаний.

Антипирсинг.

Кроме того, седло даёт бонусы оседланному монголиенсису:

+20 % к телосложению.

+20 % к ущербу, наносимому в рукопашных схватках, когда всадник в седле.

– Значит, Пончик получает бонус на ущерб от её заклинаний, а Монго – двадцать процентов к телосложению? Бафф с телосложением мне по душе, но мне не нравится схема, по которой Пончик будет сидеть у Монго на спине, когда он рванёт в нападение. Она окажется чересчур уязвимой.

– Согласен. – Мордекай посмотрел на Пончика. – Тебе понадобится уметь выпрыгивать из седла, когда Монго нападает на врага. Бонус к нападению – великое дело, но ты на его спине будешь первой мишенью.

– Да, да. Надень на него седло, Карл.

На седле не было ремешков. На нём, похоже, не было большинства вспомогательных элементов. Просто сиденье и лука. И масса кисточек. Без уздечки. Я не мог представить, как кошка будет удерживаться в седле или управлять динозавром.

– Монго, подойди, – попросил я и поднял седло. Оперённый динозавр наклонил голову набок, хрюкнул и попятился. Я бросил ему ломтик картошки фри. Он поймал лакомство на лету. – Подойди же, ослик.

– Карл, не злись. Монго, не капризничай, слушай дядю Карла.

Динозавр наклонил голову и позволил мне приблизиться. Я водрузил седло на его заострённую, перистую спину, и оно щёлкнуло, встав на место. Такой же звук я слышал, когда устанавливал стол в комнате для ремёсел. Монго воем выразил неудовольствие и принялся прыгать в разных направлениях, стараясь сбросить седло. Мне пришлось отпрыгнуть, чтобы он не хлестнул меня хвостом по лицу.

– Пончик, может быть, ты повременишь с катанием на нём, пока он не привык к седлу? – предложил я.

– Не-а, ничего, – откликнулась Пончик. – Теперь ты открывай свой ящик!

Я послушался. Открыл. И долго ничего не происходило.

Свет в комнате потускнел. Заиграла музыка. Модная, как в игровых шоу семидесятых годов, где тебе и духовые инструменты, и клавишные, и ударные. Замигали цветные лампы. Монго прекратил прыжки и вой, метнулся к Пончику. Мы все встали из-за кухонного столика – все, кроме Мордекая, чья лягушачья физиономия вдруг окаменела.

– Карл, что происходит? – спросила Пончик.

– Скорее всего, какая-то глупость, – ответил я.

Голос ведущего зазвучал ещё более делано, чем всегда:

– Дамы и господа, пришло время вашего любимого эпизода из «Мира обходчиков Подземелья». «Приз карусель»!

Прямо возле меня тот участок комнаты, где стояла кушетка и экраны, моргнул и пропал. На его месте материализовалась большая круглая карусель. Она вертелась, огни мелькали синхронно с ритмом музыки. Центр махины закрывали разноцветные шторы.

– Перед вами хозяин шоу. Это любовь Подземелья, даятель призов, богобойца, бывший чемпион обходчиков. Это Бард Чако!

Тут же материализовался – в сопровождении клубов дыма, с характерным для телепортаций щелчком – крылатый мужчина с волчьей головой. На нём был свободный костюм в коричневую и оранжевую клетку. В руке он держал микрофон. Он впрыгнул в комнату с видом спринтера, стартующего в забеге, и помахал в пустоту. Я смотрел на него в упор. Он был представлен не как админ Подземелья, а как неигровой персонаж.