Мэтт Бролли – Перекресток (страница 45)

– Позволь мне остановить тебя, Тим, – строго прервал его Робертсон.

Луиза оценила замечание босса. Финч был прекрасным манипулятором. Под предлогом беспокойства он намекал, что Блэкуэлл слаба и плохо подготовлена для ведения этого дела, и почти обвинял ее в смерти Натана и Джанет Форестер. Блэкуэлл не сомневалась: он упомянул бы Уолтона и свой искаженный взгляд на события, если бы не боялся ее реакции. Полнейший абсурд, что Морли позволил им работать вместе, и ни одному из них не принесло бы пользы упоминать сейчас Уолтона.

– Все в порядке, Йен. Я уверена, Тим не предполагает, что я виновата в смерти мистера и миссис Форестер. Верно, Тим?

– Конечно нет, – процедил Финч.

– Хорошо. Тогда, при всем уважении, думаю, что ваш вопрос излишен. Как и вы, я офицер полиции. Я привыкла к таким местам преступлений, и сейчас мой приоритет – найти убийцу. Итак, это все, джентльмены?

– Спасибо, инспектор, – поблагодарил Морли, и Луиза вышла из кабинета.

Блэкуэлл удалось добраться домой лишь к двум часам ночи. После позднего ухода Морли и Финча Робертсон в качестве извинения достал бутылку односолодового виски. Капля огненной жидкости попала в кровь, будто ее впрыснули прямо в вены. Вскоре после этого Луиза ушла, ее одолевал сон.

Дома она налила рюмку водки из холодильника и выпила одним глотком, как горькое лекарство. Финч не рискнул бы сейчас писать ей сообщения. Зачем ему это, когда можно открыто провоцировать ее в офисе?

Перед сном Луиза обновила «доску убийств», добавила фотографии Форестеров и поставила знак вопроса рядом с зернистой фотографией Ланегана.

Если Ланеган – убийца, то каким был его мотив? Если ему суждено было стать последней жертвой, то где же Ланеган находится? Вопросы досаждали ей, кружились в голове и сопровождали воспоминания о сцене в доме Форестеров, пока свист холодного воздуха, проникающего через узкие щели в окнах ее спальни, наконец, не убаюкал ее.

Глава тридцать седьмая

Джефф глядел на пенящиеся волны и не верил своим глазам. Он приковал лодку цепью к стальным балкам выше уровня прилива. Море не могло ее забрать. Симмонс покачивался под натиском проливного дождя. Одежда уже промокла насквозь, и он думал о том, что делать дальше. Меньше всего Симмонсу хотелось ползти обратно по пирсу, но и оставаться в этом месте до утра он не мог. Даже если его не настигнет переохлаждение, лодка сама по себе не появится.

Он слишком хорошо осознавал себя, даже в крайних случаях, поэтому сделал вывод, что это было некое испытание.

«Проблема, с которой я столкнулся – чистое невезение», – подумал он, как только свет ударил ему в глаза.

– Думал, это какие-нибудь дети. Вам должно быть стыдно, – заметил коренастый незнакомец, держащий фонарь перед собой, как пистолет.

– Что вы имеете в виду? – спросил Джефф, ошеломленный сюрреалистическим видением.

– Я наблюдал за вами, – ответил незнакомец. Его фонарь был направлен чуть ниже глаз Джеффа.

– Следили за мной? – спросил Джефф, опасаясь худшего.

– Обращаетесь с этим местом как со своим чертовым причальным столбом. Вам должно быть стыдно.

Знал ли этот человек, где он был и почему?

– В чем проблема?

– В чем проблема? Вы что, не умеете читать? Повсюду развешаны таблички «Посторонним вход воспрещен». Во-первых, как вы сюда попали?

– Я перелез.

– Вот именно. А если с вами что-нибудь случится? Мы повесили таблички не просто так. Для защиты. Пару месяцев назад у нас здесь была компания подростков, захваченных приливом. Экстренным службам пришлось рисковать, доставляя их в безопасное место.

«Он просто зануда», – подумал Симмонс, поняв, что перед ним сторож – человек, чьим главным интересом были вопросы охраны состояния и безопасности ветхого сооружения.

– Где моя лодка? – спросил Джефф.

Сторож поднял фонарь повыше и на мгновение ослепил Джеффа, когда доставал что-то из кармана пальто.

– Не беспокойтесь, – заметил он и поднес телефон к уху.

– Да что вы делаете?

– Звоню в полицию.

Джефф вздрогнул. Адреналин начал спадать, а холод от мокрой одежды пробирал до костей.

Он не был готов к такому повороту событий и не знал, как реагировать.

– Пожалуйста, не надо. Я уверен, мы сами сможем во всем разобраться.

Мужчина покачал головой. Он не собирался прислушиваться к словам Джеффа.

– Уже поздно…

Симмонс не мог позволить незнакомцу сделать этот звонок. Тогда – конец. Причина всего, каждого поступка, ждала на острове. Ланеган должен быть принесен в жертву. Нужно нанести пять ран.

Сначала Симмонс сказал себе, что не хочет причинять боль этому человеку, но незнакомец не думал отступать. Симмонс рванул, пытаясь выхватить телефон, и врезался в грудь мужчины. Фонарь закружился в воздухе и высветил замешательство на лице этого человека. Его голова ударилась о неровный бетон. Звук напомнил Джеффу о зубах Джона Мейнарда, бьющихся о металл. Фонарь приземлился рядом со сторожем. Джефф увидел перемену в глазах мужчины, когда несколько раз ударил его затылком о камень – неистово, с нарастающим ритмом и интенсивностью – далеко за пределами той точки, когда уже можно было остановиться. Некоторое время спустя человек, оказавшийся новой жертвой, затих. Его спутавшиеся волосы были мокрыми от крови и мозгового вещества. Джефф будто очнулся и откинулся на пирс.

Что он наделал? С миссис Ллойд, отцом Маллиганом и Форестерами он все спланировал заранее. Каждое убийство было необходимо, но этот человек – Боже милостивый, я даже не знаю имени бедняги – совершенно невинный. Да, Симмонс убил его из чувства самосохранения, из потребности закончить то, что начал, но он признавал, что часть его, часть, полностью отделенная от действия, наслаждалась происходящим. Это была совсем другая радость, чем та, которую он испытывал раньше. Грубая и дикая. Даже сейчас его тело сотрясалось от власти, которую он имел над незнакомцем.

Но было и унижение, чего он не испытывал с другими жертвами. Глядя на безжизненное тело, на лицо мужчины, теперь неузнаваемое, Джефф Симмонс почувствовал сожаление, которое он попытался развеять криком, заглушённым бушующей под ним водой.

Лодка находилась на старой станции спасательных шлюпок. Она пряталась под листом пластика. К счастью, судно стояло на небольшой тележке, однако Симмонсу пришлось задуматься, сам ли сторож затащил на нее лодку. Если ему помогали, то кто-нибудь мог ждать его возвращения.

Пальцы Джеффа окоченели от холода, когда он подтягивал лодку к началу причала. У Симмонса оставалось всего тридцать минут, но его отвлек вид трупа. Он не мог оставить его здесь, тело нужно брать с собой. Сняв лодку с тележки, он понял: придется потрудиться, чтобы спустить лодку на воду вместе с погруженным в нее трупом.

Джефф Симмонс подул на сложенные чашечкой ладони. Он отчаянно нуждался в тепле. Усталые легкие издавали сипение, дыхание сбивалось. Джефф закашлялся, когда взваливал мертвое тело на плечи. Что-то стекало по его груди. Симмонс пошатывался, неся останки человека к лодке, а затем упал, уронив в нее труп. Шея жертвы зацепилась за металлический край лодки и хрустнула, остальная часть тела скользнула внутрь.

Джефф постарался отмыться от крови, наклонившись к луже дождевой воды. Если ему повезет, пройдут дни, а может быть, и недели, прежде чем этот район проверят.

Труп занял почти все пространство внутри лодки. Секунду Джефф стоял над ней, абсурдность творившегося вокруг вызывала в нем смех. Он не знал, сможет ли спустить лодку с причала. Он рисковал повредить корпус, и тогда все было бы напрасно.

Симмонс ухватился за борт лодки, металлический обод которой был холоден как лед, спустил лодку вниз и запрыгнул в нее. Лодка соскользнула в море. Приводнение отбросило Джеффа назад, и он оказался лицом к лицу с жертвой. Маньяк закричал в искаженное лицо трупа. Грязная морская вода заливала их, когда лодку дико болтало возле причала. Джефф ухватился за тело в качестве опоры, выпрямился и обрел равновесие.

Волны катили лодку к окружающим скалам, но, к удивлению Джеффа, подвесной мотор завелся сразу.

Труп, казалось, улыбался ему. С отвалившейся челюстью незнакомец напоминал клоуна из фильма ужасов. Джефф представил себя на лодке на всю оставшуюся жизнь и в качестве своего единственного спутника – эту жутко улыбающуюся куклу. Симмонс прощался с Уэстоном. Яркие огни на набережной приглушались дымкой черных облаков, накрывающих полуостров, как саван.

Переправа к Крутому Холму была рискованной. Волны поднимались на несколько метров. Симмонс кричал от отчаяния в ночной воздух и едва не захлебнулся. Соль щипала глаза, а горло саднило, когда он боролся с сильным течением. Двигатель лодки натужно стонал, Симмонс выжал из него все, что мог, и, наконец, направил лодку к причалу на острове. Только потом он заглушил двигатель, схватился за швартов и закрепил лодку.

Ни на секунду не задержавшись на борту, он спрыгнул с трапа, поскользнулся на причале и приземлился на правый локоть. Джефф лежал так неопределенное время, а на него падали дождь и морская вода.

«Как легко соскользнуть отсюда в море», – подумал он и закрыл глаза, слишком измученный, чтобы двигаться.

Глава тридцать восьмая

Свист ветра в оконых щелях разбудил Луизу. Она сомневалась, что окна в ее коттедже меняли со времени его постройки где-то в восьмидесятых. Инспектор отметила необходимость связаться с домовладельцем по этому поводу. Она видела, как дыхание затуманивается перед ней, и с ужасом думала о том, что надо покинуть теплую постель. Луиза зарылась в одеяло, не обращая внимания на мочевой пузырь, и прокрутила в голове сны – абстрактные видения убийств Форестеров, смешанные с ясными воспоминаниями о ночи, когда она убила Уолтона. Ее разум уже перевозбудился.