Мэтт Бролли – Перекресток (страница 38)

В это воскресное утро Луиза уже успела сообщить своей команде о встречах с супругами Форестерами и монсеньором Эшли. В первую очередь нужно было найти Ричарда Ланегана и распросить всех, с кем они уже говорили, об отношениях Ланегана с Вероникой Ллойд. Слишком рано делать Ланегана подозреваемым, но Луиза отчаянно хотела получить что-то конкретное к понедельнику – крайнему сроку, назначенному Морли.

Путешествие двух женщин от вокзала до церкви Святого Михаила прошло в напряжении. Неловкость возникла между ними после откровения Трейси о Томасе, и Луиза беспокоилась, что их отношения этого не переживут. Печально думать, что многолетняя дружба может быть так легко разрушена. Отчасти Блэкуэлл винила себя и свои собственные чувства к Томасу. Беспокоило бы это ее так же сильно, если бы это был кто-то другой? Трейси нарушила профессиональную этику, как и Томас. Теперь этот вопрос удалось закрыть, и ей не следовало зацикливаться на нем, но тема оставалась болезненной для Луизы и Трейси.

– Здесь не всегда столько народу, – прошептала Трейси, едва отец Райли поднялся на кафедру.

От благовоний у Луизы закружилась голова, и она пожалела, что некуда присесть.

– Я очень в этом сомневаюсь, – ответила она.

Хотя месса была запланирована, ее также неофициально назначили в качестве дани памяти покойному отцу Маллигану, похороны которого все еще откладывались в ожидании результатов расследования. Разнообразие собравшихся в церкви удивило Луизу. Там были пожилые дамы, которых они приводили на допрос, но также присутствовали и гораздо более молодые люди, семьи и по отдельности, собравшиеся вместе оплакать потерю старого священника. Многие прихожане открыто горевали, когда отец Райли читал надгробную речь о погибшем коллеге. Луиза чувствовала себя незваной гостьей. Община скорбела. Инспектор заметила странные взгляды, направленные в их сторону. Прихожане не боялись показывать недовольство присутствием двух полицейских, вторгшихся в их ряды.

Церемония отличалась от той, которую Луиза прошла в начале недели в церкви Святой Бернадетты. Она не чувствовала здесь радости, и не только потому, что они оплакивали отца Маллигана. Месса напомнила Блэкуэлл о тех немногих воскресеньях, когда она ребенком посещала церковь. Чтения Евангелия были слишком длинными, и в церкви находились много коленопреклоненных. Тихое чувство ожидания нависло в церкви, когда Райли благословлял святые дары, а один из старших алтарных служек звонил в золотой колокольчик после каждого благословения.

Затем толпа по одному направилась к алтарю, и отец Райли предложил причаститься. Когда-то в детстве Луиза принимала в этом участие. Тогда она не понимала значения этого процесса, и теперь ее хрупкая вера была настолько ослаблена, что она не сомневалась: прихожане активно обманывают себя, считая, что таким образом принимают тело Спасителя в свои души.

К концу мессы у Луизы заболели ноги. Она проигнорировала взгляды, устремленные в их сторону, когда прихожане вышли, чтобы обменяться рукопожатиями и соболезнованиями с отцом Райли. Во дворе церкви Луиза была рада увидеть монсеньора Эшли. Старший священник подошел к ним и с кривой улыбкой представился Трейси.

– Полная явка, – заметила Трейси.

– Отец Маллиган был любимым членом духовенства. Ужасная потеря. Я был удивлен увидеть вас здесь, инспектор Блэкуэлл. Вы не упомянули, что собираетесь присутствовать на мессе.

Луиза видела священника только прошлым вечером. Когда она помогала ему сесть в поезд, его ноги немного дрожали после вина, выпитого за их ужином.

– Я тоже не знала, что вы будете здесь, монсеньор Эшли.

Лицо священника слегка посуровело. Блэкуэлл впервые увидела эту его сторону.

– Надеюсь, вы пришли исключительно из уважения к отцу Маллигану. Было бы прискорбно и неуместно, если вы в такой торжественный день планируете заниматься какими-либо официальными делами, – произнес он.

Луиза хотела напомнить, что у них есть две жертвы убийства, о которых нужно подумать, а также опасный убийца на свободе, но не видела необходимости настраивать этого человека против себя.

– Мы здесь, как вы и сказали, только для того, чтобы засвидетельствовать почтение.

– Великолепно, – ответил Эшли, и в его глазах снова появился огонек. – Желаю вам хорошего дня.

– Почему он так себя ведет? – спросила Трейси после ухода священника.

– Точно не знаю. Временами кажется, он хочет помочь, но потом разговор с ним натыкается на какие-то препятствия.

– Этот человек рассказал тебе о пяти святых ранах и о другом священнике, Ланегане? – спросила Трейси.

– Он упомянул о ранах, но я узнала о Ланегане от Форестеров. А что, думаешь, он пытается нас отвлечь?

Трейси выглядела неуверенной.

– Я не спрашиваю тебя, Луиза.

– Я знаю.

Они стояли лицом друг к другу, пока это не стало неудобно.

– Знаешь, я сообщила тебе по поводу Томаса, потому что доверяю, – сказала Трейси.

– Я ценю это, Трейси.

– Тогда попробуем забыть о моих словах? А я попробую забыть о поступке. Я и так чувствую себя дерьмово, а тут еще лучшая подруга в полиции будет заниматься моими проблемами.

Луиза вздохнула. Трейси была права. Она вела себя эгоистично, думала только о себе.

– Мне очень жаль, Трейс. Все из-за этого чертового дела. Я боюсь потерять его, ведь к завтрашнему дню у нас может быть ничего не готово. Я не уверена, что смогу вынести, если Финч возьмет все в свои руки.

– Хорошо, давай найдем что-нибудь, что не даст Финчу забрать это дело у нас.

Луиза кивнула.

– Подожди, пока монсеньор уйдет, и поговори с Райли. Попытайся выяснить, каковы были отношения между Маллиганом и Ланеганом. В восемьдесят третьем Маллиган фактически являлся начальником Ланегана. Посмотри, не было ли между ними вражды? Я возьму машину, или ты хочешь вернуться самостоятельно?

– С тобой, конечно.

– О, поедем вместе?

– Да!

– Мне приятно знать, что ты считаешь меня лучшей подругой, – отметила Луиза и подмигнула.

Трейси улыбнулась, и все напряжение между ними испарилось вместе с этим простым обменом репликами.

Журналистка Таня Эллиот остановила Луизу у ее машины.

– Вот уж не знала, что вы ходите в церковь, – сказала Эллиот, закутанная от холода в длинное шерстяное пальто.

«Меркьюри» опубликовал статью о двух убийствах в еженедельном выпуске в пятницу. В статье не было подробностей об убийствах, но Таня включила ряд интервью, взятых у представителей общественности. Ходили разговоры о малом числе броней в отелях и опасениях, что это повлияет на летнюю торговлю – до которой оставались еще месяцы. Таня не нападала на полицию напрямую, но подогревала напряжение – Луиза читала его между строк. Блэкуэлл понимала, что молодая журналистка увидела возможность продвижения карьеры.

– Здравствуйте, Таня. Что привело вас сюда?

– Просто отдаю дань уважения.

Луиза кивнула:

– Это очень мило с вашей стороны.

– Что еще вы можете мне сообщить, инспектор?

– Мне больше нечего сказать, Таня. Я обещала, что буду держать вас в курсе, и я это сделаю.

– Вы можете поделиться чем-то, что успокоит наших читателей?

– Вам нужно посетить наш пресс-офис. Вы ведь это знаете, Таня.

– Люди запираются в домах, инспектор. В это время года количество бронирований в отелях сокращается. Не могли бы вы прокомментировать происходящее?

Луиза и раньше переживала зиму в Уэстоне. В зимние месяцы город никогда не был переполнен туристами, если только здесь не проводилось какое-то мероприятие, например пляжный мотокросс, который запланировали на следующие выходные. Она подозревала, что Таня пытается высосать сенсацию из пальца, хотя и признала: в последние несколько дней город казался опустевшим.

– Без комментариев, Таня. А теперь, извините, я должна идти.

Таня, нахмурившись, молчала, пока Луиза садилась в машину. Отъезжая, Луиза увидела, как журналистка плотнее запахнула пальто, словно от порыва злого ветра.

Робертсона в участке не было. Луиза почти не общалась с ним после встречи с Морли в пятницу.

– Робертсон сегодня был? – окликнула она Томаса, который только что закончил разговор.

– Он пробыл полчаса, а потом ушел. Он был в пальто, если это поможет, – доложил Томас.

Луиза несколько мгновений наблюдала за его работой. Знал ли Томас, что она была в курсе их с Трейси интрижки? До тех пор, пока это не мешало расследованию, их отношения ее не касались.

Трейси фактически была начальником Томаса, но разницу между их рангами можно считать минимальной. Не в первый раз происходили такого рода связи между коллегами. У сержанта все еще были признаки продолжительного похмелья, и Блэкуэлл задумалась, вернулся ли он к себе домой или все еще живет в том жалком отеле? Она уже собиралась предложить ему кофе, но к ней подошел Грег Фаррелл.

– Шеф, сегодня утром после мессы я разговаривал с одним из прихожан церкви Святой Бернадетты. Вдовец лет шестидесяти. Он говорит, что помнит нашего отца Ланегана, хотя, очевидно, не так часто с ним сталкивался. Этот мужчина сказал, что Ланеган был кем-то вроде дамского угодника. Представляете?

– Дамским угодником? – переспросила Луиза и вспомнила о «неосторожности», о которой говорил Эшли.

– Вот что рассказал прихожанин. – С легкой ухмылкой Фаррелл открыл блокнот и начал читать: – «Он был хорош собой. Все женщины сходили по нему с ума, и он отвечал им тем же».