Мэтт Бролли – Перекресток (страница 37)

– Священство – это призвание, Луиза, призвание. Это огромное обязательство, и жизнь, посвященная Богу за счет всего остального. Неплохая задача. Уверен, вы тут согласитесь.

– Я полагаю, не все готовы к этому?

– К сожалению, да.

– А отец Ланеган? Почему он решил уйти?

Эшли выпил вино и дал себе время подумать.

– Мистер Ланеган был прекрасным священником во многих отношениях, но я считаю, в итоге священство было не для него.

– Это ничего не проясняет, монсеньор.

– Нет, я полагаю, как раз проясняет, – усмехнулся монсеньор Эшли. – Скажем так, он не смог полностью посвятить себя Богу.

Луиза внимательно посмотрела на пожилого священника. Усмешка, не погасшая в глазах, была скорее грустной.

– Вы имеете в виду, он хотел завести отношения?

– Хотел и сделал. Конечно…

– Я не слышала об этом. Какие отношения? – спросила Луиза.

– Для священника грех участвовать в каком-либо инциденте. Ланеган был очень привлекательным человеком и питал слабость к грехам плоти. В начале его карьеры было несколько неблаговидных эпизодов, которые он искупил периодами размышлений.

– Проступки?

Эшли пожал плечами.

– Неосторожности.

– Отношения? С прихожанами?

– Я должен быть очень осторожен в словах, инспектор. Я хотел бы оказать вам посильную помощь, но не могу рисковать… скандалом.

– Одна из ваших прихожанок и один из ваших священников мертвы, монсеньор. Не поздновато ли говорить о риске?

– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши предположения, инспектор.

– Я все-таки должна спросить. Эти неосторожности, они были с…

– Женщинами, – произнес Эшли и спас Луизу от неловкого вопроса. – Согласными женщинами, – добавил он и заставил Луизу задуматься, почему он счел необходимым уточнение.

– То есть с замужними женщинами? – догадалась Луиза.

– Как я уже сказал, инспектор, я не могу это комментировать.

Монсеньор и инспектор закончили есть в молчании. Эшли был задумчив, словно сожалел, что поделился этой информацией.

– Вы не знаете, где сейчас мистер Ланеган? – спросила Луиза Блэкуэлл, пока оплачивала счет.

– Он оставил священнический сан в восьмидесятых, так что у меня нет для вас информации.

– Это был его выбор?

– Мистер Ланеган попросил разрешения уйти. Довольно сложная процедура, но да, в конечном счете это был его выбор.

Священник принял предложение Луизы подвезти его до железнодорожного вокзала. В ограниченном пространстве – салоне машины – сильнее чувствовался запах вина, исходящий от монсеньора Эшли, но вскоре Блэкуэлл припарковалась и проводила его до платформы, откуда через пять минут должен был отправиться поезд до Бристоль Темпл Мидс.

– Спасибо, что уделили мне время, – поблагодарила Луиза и снова взяла монсеньора за руку.

Усталость в глазах священника исчезла в одно мгновение. Блеск вернулся, когда он улыбнулся ей в ответ.

– Я должна спросить еще кое-что, прежде чем вы уйдете.

– Я был бы разочарован, если бы вы этого не сделали, – кивнул Эшли с озорной улыбкой.

– Одна из неосторожностей отца Ланегана. Она связана с Вероникой Ллойд?

– Я не могу этого подтвердить, инспектор.

– У отца Ланегана был духовник? Я правильно употребляю термин?

– Да, даже священники должны исповедоваться. Мы склонны к греховности так же, как и любой другой человек.

– Вы принимали исповедь отца Ланегана?

– Временами.

– Поэтому вы не можете рассказать мне о Веронике Ллойд?

Поезд остановился, скрежет металла о металл эхом отразился от каменных стен железнодорожной станции. Священник оглянулся на Луизу Блэкуэлл с бесстрастным выражением.

– Как я уже сказал, инспектор, я не могу этого подтвердить.

Глава двадцать девятая

Джефф чихнул, не прикрывшись рукой. Мокрота попала на ветровое стекло. Двигатель фургона гудел, когда Симмонс сидел на парковке железнодорожного вокзала Уэстона и ожидал возвращения женщины-полицейского.

Симмонс увидел, как она вошла в дом Форестеров, и остался в фургоне, он словно впал в ступор. Он безуспешно пытался понять, зачем той понадобилось допрашивать Форестеров. Форестеры же теперь не принадлежали к церкви Святой Бернадетты, зачем тогда эта женщина приехала в их дом? Значит, это нечто большее, чем обычная проверка.

Симмонс возвращался к одной и той же версии. Она установила связь.

После того как женщина покинула дом, он разрывался между двумя вариантами: остаться и нанести Форестерам последний визит, как он и планировал, или последовать за женщиной-полицейским.

Джефф выбрал последний, в основном потому как не знал, что она им говорила.

Все это могло быть ловушкой. Но, если женщина предупредила Форестеров, что они в опасности, они бы запаниковали, как только его увидели. Кто-то из них мог рискнуть позвонить в полицию, и, даже если ему удастся лишить их жизни, все пойдет не по его плану, и тогда он никогда не вернется на Крутой Холм.

Все стало еще хуже после того, как Джефф проследил за женщиной-полицейским сначала до полицейского участка, а затем до набережной, где она встретила другого священника. Симмонс понятия не имел, кто этот высокий, долговязый мужчина, но его вид только усилил замешательство.

Знали ли они, что отец Ланеган пропал?

Джефф чувствовал себя беспомощным, испытывал отвращение и едва не заплакал, когда «дворники» очищали ветровое стекло от воды. Что делали женщина-полицейский и священник? Они вместе садились на поезд или кого-то забирали? Раньше он чувствовал себя очень уверенно, а сейчас нерешительность возвращалась к нему и все погружала в хаос.

Сердце Джеффа бешено заколотилось, едва женщина-полицейский вышла из здания вокзала. Женщина была немного моложе его, возможно, под сорок. Хорошенькая, с завязанными в хвост темно-каштановыми волосами. Дождь промочил ее пальто, но женщина не бросилась к машине и словно не обращала внимания на погоду. Джефф подумал о молодых женщинах, которых он видел в баре в тот вечер, когда встретил Малькольма Харриса из своей старой школы. Женщина-полицейский была старше, но в том, как она держалась, присутствовало нечто выделявшее ее. Очарованный, Симмонс наблюдал, как она провела рукой по влажным волосам перед тем, как открыла дверцу машины. Джеффа внезапно охватило чувство томления.

Он хотел посмотреть, куда она направится дальше, поэтому влился в поток машин, как только женщина тронулась. Симмонс должен соблюдать осторожность, так как предполагал, что женщина-полицейский будет помнить о том, что за ней могут следить. Он держался на расстоянии и убедился, что между ними осталось три или четыре машины, когда женщина свернула на Локинг-роуд в сторону Уорла. Дождь теперь был таким сильным, что Симмонс едва различал впереди ее машину.

Через три-четыре километра женщина-полицейский указала поворот налево, на Тэвисток-роуд, по дороге в поместье Мид-Вейл в Уорле. Джефф продолжил ехать по главной дороге. Он решил, что будет слишком заметно, если последует за ней.

Он заправился в «Сейнсбери» и вернулся на Тэвисток-роуд. Джеффу не потребовалось много времени, чтобы найти ее машину. Она была припаркована на той же дороге, на небольшой подъездной дорожке рядом с двухквартирным коттеджем.

Значит, женщины-полицейские живут в таких маленьких домах? Он не казался подходящим местом для молодой, активной полицейской. Сама улица была прекрасна, но коттедж подходит скорее пенсионеру, который избегает лестниц. Было ли это частью какой-то хитроумной ловушки? Джефф припарковался дальше по дороге, чтобы безопасно наблюдать за домом из фургона. В коттедже не горел свет, и Симмонс подумал, не легла ли женщина спать. Симмонс чувствовал себя виноватым, что оказался там. Эта женщина не играла никакой роли в его плане, и он не имел права находиться здесь. Тем не менее он не мог отрицать, что испытывал преступный трепет во время тайного наблюдения за ее домом.

Что дальше? Все, что не входило в его планы, было сопряжено с риском. Когда женщина уберется с дороги, Джефф наконец-то расправится с Форестерами. Убитая женщина-полицейский только привлечет нежелательное внимание. Джефф хотел знать, что ей известно, но существовал более простой способ выяснить это. Мистер и миссис Форестер наверняка все знают, и Симмонс заставит их рассказать ему подробности и только потом забьет последние гвозди в их кости.

Но не сегодня. Хотя женщина-полицейский сейчас была дома, слишком опасно идти к Форестерам. Появление женщины-полицейского на его пути выбивало из колеи, и ему надо быть более осторожным. Джефф подождет. Старик может пережить еще одну-две одинокие ночи, ведь он находится в теплых стенах, так что нет необходимости спешить обратно.

Когда Джефф уже собирался уходить, из дома женщины-полицейского вышел ее сосед. В руках у него был черный пакет для мусора, который сосед держал перед собой, как оружие. В конце улицы он остановился и посмотрел по сторонам, будто избавлялся от чего-то незаконного. Мужчина положил пакет в темное мусорное ведро на колесиках и пристально посмотрел прямо на Джеффа. Сосед женщины-полицейского был на приличном расстоянии, а он припарковался в темноте, так что вряд ли тот мог его видеть, но все же мужчина продолжал смотреть на фургон и не обращал внимания на хлещущий по нему дождь.

Джефф подождал, пока сосед вернется в дом, и только потом тронулся с места.

Глава тридцатая

В церкви в Апхилле сегодня были убраны скамьи для прихожан, чтобы вместить больше народу. Хотя Луиза и Трейси прибыли раньше, они стояли сзади, а отец Райли возглавлял процессию вокруг скамей Святого Михаила, окруженный алтарными служками. Дымный фимиам струился из золотой чаши, которой священник размахивал на ходу. Аромат наполнял здание, где всего несколько дней назад зверски убили отца Маллигана.