Мэтт Бролли – Перекресток (страница 35)

Значит, это случилось следующим летом.

«Забавно, как летит время», – подумал Симмонс и свернул на бульвар по направлению к магазину, где помогала миссис Форестер. Он наблюдал за магазином, стоя через дорогу, пока не увидел внутри ее силуэт. Довольный, что женщина была на месте, Симмонс продолжил идти по бульвару, пока не добрался до библиотеки, где провел большую часть детства. После инцидента Джефф, отваживаясь на долгую самостоятельную прогулку по Уинтерсток-роуд, проводил здесь почти каждый день, чтобы избежать последствий ссоры родителей. Джефф не мог сосчитать, сколько книг он проглотил за этот период, и, когда вошел в теперь автоматические двери, запах старых книг вернул Симмонса в то время. Сейчас здесь было мало книг из его детства, но это не имело значения, внутри почти ничего не изменилось. Джефф Симмонс поднялся наверх в справочную комнату, нашел свободное место и закрыл глаза.

Что бы он сказал себе девятилетнему, если бы столкнулся с этим мальчиком?

Попросил бы отпустить плохие чувства или принять боль и заставить виновных заплатить? Джефф Симмонс не знал, но возвращаться было слишком поздно. Симмонса сморил сон, и некий внутренний голос уверил, что это нервы последних минут и в конце концов все устроится.

Он коротко вздохнул и почувствовал, как чья-то рука коснулась его плеча. Высокий мужчина в безукоризненно выглаженных брюках хмурился и смотрел на него сверху вниз.

– Простите, сэр, вы храпели, – сделал он замечание.

Джефф встряхнулся, проснулся и извинился.

– Вы не первый и не последний, – отметил библиотекарь и ушел.

Джеффу потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл его слов.

В конце концов в подростковом возрасте Джеффу удалось обуздать гнев. Он открыл для себя в школе работу по дереву и направил энергию на творчество. У него было врожденное чувство материала, он обнаружил, что может придавать ему форму почти по своей задумке. Мать сказала, что он мог бы добиться успеха, если бы не придерживался одного и того же дизайна. Джеффу было все равно. Он любил свои творения. Каждый предмет, как бы ни опасалась его мать, был особенным. Да, различия незначительные, но Джефф мог учесть в дизайне каждое из них. В какой-то момент он даже доказал, что его мать была неправа, продав некоторые изделия, но потом решил, что остальные должны остаться при нем.

Теперь Джефф Симмонс понял, что работа по дереву – своего рода терапия. Это помогло ему отвлечься от инцидента и от своей реакции на него. Джефф ненавидел то, что случилось с отцом, то, как его жизнь безвозвратно изменилась, но сочетание ремесла и почти ежедневных посещений церкви занимало его мысли.

А потом умер его отец.

Симмонс заставил себя пообедать – взял рыбу с жареной картошкой. Он не знал, что повлечет за собой ночь, и не хотел на голодный желудок ждать, когда представится возможность сделать задуманное. В этом небольшом ресторанчике Джефф был почти в одиночестве. Только шарканье официантки взад и вперед по кухне означало, что здесь есть кто-то еще. Грусть охватила Джеффа Симмонса, едва он вышел из библиотеки, и он никак не мог избавиться от навалившейся тоски. Джефф понимал почему: он прощался с городом, а именно с единственным домом, который он когда-либо знал.

Он расплатился, оставил официантке большие чаевые и покинул заведение. Джефф с изумлением увидел, что Джанет Форестер выходит из благотворительного магазина – за тридцать минут до окончания смены. Джанет остановила на Симмонсе взгляд, словно он как-то проявил это удивление, и несколько мгновений они смотрели друг на друга через дорогу, затем миссис Форестер повернула к автобусной остановке.

«Не о чем беспокоиться», – подумал Джефф и быстро вернулся к фургону. Он забрал штраф за парковку с ветрового стекла – слишком отвлекся и забыл купить талон – и выехал с парковки.

Миссис Форестер не было на автобусной остановке, поэтому Симмонс продолжил ехать в сторону Уорлбери, как делал много раз до этого. За последние несколько недель выпадали моменты, когда он мог покончить с директором и его женой, но он колебался. Если он теперь проявит нерешительность, это все испортит.

Джефф Симмонс догнал автобус в Милтоне и мельком увидел церковь Пресвятой Богородицы рядом с парком Бейтри, где он когда-то, в течение одного неудачного сезона, играл в футбол за местную мужскую команду. У Джеффа зачесалась рука, когда он стоял в пробке. Не было никакой реальной причины преследовать миссис Джанет Форестер, ведь он знал ее конечный пункт назначения, но Симмонс не хотел ничего оставлять на волю случая. Его инструменты были наготове в задней части фургона, и, если представится возможность, он начнет действовать сегодня. Если придется ждать еще один день, то так тому и быть. Он знал, что Форстеры каждое воскресенье ходили в церковь в маленькую часовню в Уорлбери, обедали в пабе «Старый Пирс» и были дома с трех часов дня.

Джефф Симмонс обогнал автобус и припарковался в таком месте, откуда мог видеть, как миссис Форестер приближается к дому. Похоже, за эти годы она не сильно внешне изменилась. У Джанет была та же фигура, которую можно было сохранить только хроническим недоеданием. Со спины она выглядела намного моложе, чем на самом деле. Джефф убедился в этом, когда увидел ее постаревшее лицо, изможденные черты и обвисшую кожу.

Ее толстый муж открыл дверь и едва обратил внимание на Джанет, когда та вошла в дом. В школе ходили слухи об этой паре. Поговаривали, у Джанет роман со сторожем и будто директор не против. В то время Джефф не понимал, что имели в виду другие дети. Это были просто детские сплетни, но однажды Симмонс видел эту женщину наедине со сторожем в кабинете и, оглядываясь назад, подумал, что их поведение было странным, словно они чего-то боялись.

Может, именно поэтому она не поверила Джеффу и поэтому ее муж сказал Джеффу Симмонсу, что он рассказывает небылицы. Они были слишком поглощены собственными обманами, чтобы беспокоиться об обмане, разрывавшем семью Джеффа на части.

Эта мысль расставила все по своим местам, и Джефф обрадовался приливу гнева и сосредоточенности. Поначалу он даже не обратил внимания на машину, въезжавшую задним ходом на площадку напротив дома. Симмонс покинул фургон, готовый закончить этот этап, но его внимание переключилось на женщину, вышедшую из машины и двигающуюся по дорожке к дому Форестера.

Джефф задрожал. Он видел эту женщину раньше, на пляже, после того, как убил Веронику Ллойд. Симмонс не знал ее имени, но помнил, что она руководила полицейским расследованием, которое разыскивало его.

Глава двадцать восьмая

Луиза вернулась после разговора с Форестерами и увидела, что в офисе было много народа – это развеяло ее опасения по поводу работы в выходные. Она решила не предавать огласке факт, что департамент рискует потерять контроль над расследованием перед MIT, если к понедельнику они не назовут помощнику главного констебля Морли заслуживающего доверия подозреваемого. Объединенные расследованием люди и так прикладывают все силы, а эта чрезмерная ответственность способна привести только к ошибкам.

Трейси снова выглядела усталой, и Блэкуэлл подумала, уж не выпивала ли она с коллегами из отдела.

– Давай попозже я занесу тебе кофе. Мне нужен твой совет, – произнесла Трейси и остановилась у своего стола.

Луиза кивнула, поскольку не хотела оказаться вовлеченной в разговор не по работе. Она поискала упоминания об отце Ланегане в Интернете, но смогла найти только табличку с перечнем всех приходских священников за последние пятьдесят лет, сфотографированную в церкви Святой Бернадетты.

Мистер Форестер сказал, что Ланеган ушел на пенсию и отказался от священнического сана. В то время она не обратила на это его замечание особого внимания, но теперь, после изучения вопроса, у Луизы возник к нему интерес. Священники действительно уходили на пенсию, но часто фактически оставались священниками. Некоторые из них иногда выполняли работу в качестве подмены, настолько во всем мире не хватало духовенства. Если Форестеры говорили правду и Ланеган оставил священнический сан, то Луизе нужно было знать почему, и она решила позвонить монсеньору Эшли. Она достала визитку, которую дал ей харизматичный священник, и позвонила по его личному номеру.

– Инспектор Блэкуэлл, мне очень приятно. Чем могу быть вам полезен?

Луиза улыбнулась, услышав теплоту в глубоком голосе священника.

– Понимаю, сегодня выходной, но я надеюсь, что мы можем встретиться. У меня есть несколько вопросов, ответив на которые, вы, вероятно, сможете мне помочь.

– Конечно. Я случайно оказался в вашем районе. Я бы не хотел встречаться в полицейском участке, поэтому если вам все равно, то меня можно убедить разделить с вами ранний ужин.

Луиза согласилась встретиться с ним через час в маленьком ресторанчике морепродуктов возле Марин-Парад. Перед отъездом она пригласила Трейси, увлеченную разговором с Фарреллом, в расположенную через дорогу от участка «Калимеру».

Заведение было пустым, поэтому они сели у окна.

– Спасибо, – поблагодарила Трейси, когда Луиза протянула ей большую чашку горячего шоколада.

– Еще один тяжелый день?

– Можно и так сказать, – ответила Трейси, потягивая напиток. К ее верхней губе прилипла полоска крема.