Мэтт Бролли – Перекресток (страница 32)

– Ты сейчас… сравниваешь себя с нашим Господом?

Голос мужчины был хриплым. Некоторые слова пропадали, когда он пытался заговорить.

– Конечно нет.

– Хорошо, ведь в этой ситуации нет ничего святого.

– Происходящее более свято, чем ты думаешь, – произнес Джефф и подумал о своем плане.

Свежая одежда, которую дал Симмонс, была на несколько размеров больше, и похищенный им мужчина выглядел как клоун, когда, спотыкаясь, прошел в главную комнату убежища. Несмотря на возраст и слабость этого человека, Джефф все еще был с ним настороже. Пленник, конечно, не мог убежать, но явно не отказался бы от какой-нибудь формы нападения. Джефф указал на длинный деревянный стол.

– Садись.

– Что это? Последний ужин? – спросил пленник, когда Джефф выложил в его миску горячее рагу.

«Не совсем», – подумал Джефф, пока изголодавшийся пленник поглощал еду – прихлебывал красно-коричневую жидкость и разрывал хлеб, словно от этой трапезы зависела его жизнь. Пленник едва успевал переводить дыхание.

– Притормози, иначе тебя стошнит.

Мужчина рассмеялся, отчего кусок тушеного мяса вылетел у него изо рта и через стол перелетел к Джеффу.

– Почему мое благополучие вдруг стало твоей заботой? Ты бросил меня гнить в этой дыре, а теперь якобы стал добрым.

– Отец Маллиган мертв, – произнес Джефф, меняя тему.

– Что?

– Что слышал.

– Как это? – спросил мужчина. Его рука задрожала, когда до него дошел смысл слов Джеффа Симмонса. – Ты его убил? Зачем?

Джефф подумал было ответить на эти вопросы, но понял, что он тщетно ожидал какого-то триумфа, поэтому молчал.

– Зачем ты все это делаешь? Я могу помочь тебе, Джеффри. Тебе просто нужно рассказать, что происходит.

Замешательство Джеффа испарилось в одно мгновение.

– Ты мне поможешь? – спросил он, поднялся на ноги и направился к мужчине. Он схватил костлявые руки пленника и связал за спиной как раз в тот момент, когда тот тянулся за очередным куском хлеба. – Ты никогда раньше мне не помогал. Никто из вас не помогал!

– Позволь мне помочь тебе, – повторил мужчина. – Это все из-за твоего отца?

Джефф покачал головой, предупреждая мужчину, чтобы тот не продолжал. Жар бросился в тело Симмонса. Эффект напоминал чувство, которое он испытывал в церкви. Оно пронеслось сквозь него, осветило каждую жилку его тела, но сейчас это были неприятные ощущения. После инцидента – они всегда называли это «инцидентом» и отказывались говорить о произошедшем – отец Джеффа перестал ходить в церковь и почти перестал верить в Бога. Джефф продолжал посещать службы, как по своему желанию, так и из-за необходимости защитить отца. Если отец не собирался в церковь, то Джеффу нужно было пойти вместо него. Если бы отец окончательно перестал верить, то Джеффу пришлось бы верить вдвойне усерднее.

Симмонс терпеть не мог произошедшие в отце перемены, его покорность, то, как его вера поддалась разрушению, и это отчасти подпитывало его гнев. В средней школе Джефф Симмонс участвовал в бесчисленных драках. Сначала он просто оборонялся, поскольку его статус изгоя был красным флагом для хулиганов, но вскоре сам начал провоцировать драки. Симмонс убеждал себя, что пытается исправить ошибки, но на самом деле он просто стал наслаждаться ощущением податливой плоти на костяшках кулака. Джефф признавался в грехах любому священнику, которого слушал, и хотя обещал Богу, что не повторит таких действий, вскоре гнев возвращался и он начинал все сначала.

Но это было раньше. Теперь Джефф Симмонс мог контролировать себя. Он был точен и справедлив, и человек, стоявший перед ним, получит наказание, когда придет время.

– Уже слишком поздно предлагать свою помощь, – заметил Джефф, засунул мужчине в рот кляп и увел в комнату.

Глава двадцать пятая

В субботу утром мистер Торнтон пристально посмотрел на Луизу, когда та выходила из дома. Он перебирал мусор, словно собирал мозаику – ломал картонные коробки и укладывал их в маленький черный контейнер.

– Хорошее утро, – произнесла Луиза, стоя у машины.

– Да-да, – подтвердил Торнтон и закрыл входную дверь.

– Очаровательное, – добавила Луиза.

В машине Блэкуэлл подождала, пока теплый воздух от обогревателя разморозит ветровое стекло. Прошлой ночью она спала всего пять часов, поскольку просидела в офисе до одиннадцати вечера. Пожилой директор школы Святой Бернадетты, Натан Форестер, наконец перезвонил ей и согласился встретиться сегодня днем. Это был единственный положительный момент, который она извлекла из вчерашнего дня. Встреча с помощником главного констебля и его помощником Роузом стала для Луизы Блэкуэлл катастрофой, и теперь у нее наступал крайний срок. Мысль проиграть дело MIT совершенно невыносима. Луиза уже могла представить самодовольное выражение лица Финча, когда ему передадут ее дело. Несомненно, Морли хотел увидеть, как она терпит неудачу. Луиза знала: у начальника были проблемы с ней после дела Уолтона, но степень враждебности Морли просто сбивала с толку.

Дом Форестеров – симпатичный двухквартирный дом на холмах Уорлбери. Подыскивая жилье, Луиза осмотрела несколько объектов недвижимости в этом районе и лишь потом остановилась на коттедже. Хотя район находился всего в паре километров от автомагистрали, в то время он казался слишком отдаленным. Дверь открыла стройная женщина с копной серебристо-светлых волос.

– Джанет Форестер, – произнесла женщина, после того как Луиза представилась.

Улыбка вызвала паутину морщин на сильно накрашенном лице Джанет. Луизу провели в заднюю часть дома, где полки были заполнены фотографиями в рамках.

– Ваши сыновья? – поинтересовалась Луиза и указала на фотографии двух улыбающихся мальчиков, одетых в темно-синюю школьную форму.

– Да, хотя сейчас они намного старше.

– А чем занимаются ваши дети?

– Артур – врач, Монти – инженер.

Женщина смотрела на следователя с гордостью и самодовольством.

– Натан, инспектор Блэкуэлл хочет тебя видеть.

Полный мужчина в толстовке поднялся с кухонного стула. Луиза успела заметить, что его шорты были натянуты высоко над талией и плотно облегали живот.

– Натан Форестер, – произнес он и посмотрел с явным подозрением. – Пожалуйста, присаживайтесь. Налить вам чаю?

Луиза приняла предложение выпить чаю и пригласила миссис Форестер присоединиться к ним. Луиза хотела создать легкую атмосферу, она нуждалась в том, чтобы Форестеры были сейчас на ее стороне.

– Если не возражаете, я спрошу, откуда ваш акцент? Я не могу понять.

– Обычно никто его не замечает, – ответил Натан. – Наверное, поэтому вы и следователь. Мы оба родом из Южной Африки. Я здесь с начала восьмидесятых.

– Тогда вы и заняли место в Святой Бернадетте?

– Верно. Вы об этом хотели с нами поговорить? – спросила Джанет.

Миссис Форестер улыбалась, но Луиза уже заметила особенность ее улыбки. Блэкуэлл заглянула в ее глаза и снова отметила, что взгляд Джанет Форестер был лишен тепла.

– Я уже сообщила по телефону, что расследую смерть Вероники Ллойд и отца Маллигана. Я полагаю, вы знали их обоих.

– Трагический исход. Совершенно трагический, – произнес Натан и покачал головой. – Это коснулось нашей общины. Да, мы знали и Веронику, и отца Маллигана.

– В каком качестве вы их знали?

– Вероника была одной из моих учительниц. Она работала там, когда я стал директором, и ушла на пенсию за год до нашего…

– До нашего ухода на пенсию, – добавила Джанет, словно раздраженная тем, что про нее забыли.

– А отец Маллиган? – спросила Луиза.

– В то время он был главным приходским священником. Замечательный человек. Я… мы виделись с ним ежедневно. Он часто приходил в школу и устраивал очень интересные собрания. Настоящий талант – уметь удерживать внимание детей четырех-одиннадцати лет. Видите ли, он пользовался уважением. Дети души в нем не чаяли.

– А Вероника?

Луиза заметила, как супружеская пара обменялась взглядами.

– Она была замечательной учительницей. Можно сказать, довольно старомодной.

– Старомодной?

– Вероника иногда вела себя чрезмерно дисциплинированно. Строго. Но ее очень уважали. Бывшие ученики все время приходили в школу, чтобы повидаться со своей учительницей.

– Были ли когда-нибудь проблемы, которые вы можете вспомнить? Возможно, недовольные ученики или родители?

Натан покачал головой. Его взгляд снова метнулся к жене, а затем опять остановился на Луизе.

– Ничего конкретного, насколько я могу припомнить. С родителями всегда возникают проблемы, как вы понимаете. Некоторые склонны слишком сильно вмешиваться, некоторые вообще не вникают в процесс. Частью моей работы было управлять ожиданиями родителей, которые, особенно в последние годы, часто были нереалистичными.

– Что вы имеете в виду?

– Каждый ребенок важен, это очевидно, но в классе часто бывает до тридцати двух человек, и не каждый ребенок может получить индивидуальное внимание, которого добиваются родители. Когда я только возглавил школу Святой Бернадетты, у нас вообще не было помощников преподавателей, а если бы мы могли позволить себе их нанять, то только на неполный рабочий день, и им пришлось бы работать время от времени, так что учителя отвечали каждый исключительно за свой класс.