Мерседес Рон – Скажи мне по секрету (страница 2)

В последние недели я периодически закрывалась в своей комнате и на полную громкость включала музыку, чтобы только не слышать их крики, мысленно стараясь убежать от дома как можно дальше. Изредка Тейлор вытаскивал меня погулять, мы садились в его машину и отправлялись в Стоуни-Крик, ходили в кино или засиживались в «Старбаксе», где часами пили кофе и болтали. Наши отношения стремительно развивались, и я с каждым днем все сильнее и сильнее привязывалась к нему, к его заботе, поцелуям и способности рассмешить меня.

Не знаю, как у Тейлора так получалось, но когда я находилась с ним, все проблемы, казалось, исчезали. Вплоть до того, что я забывала о Тьяго. А когда оставались наедине, мы снова были Тейлор и Ками – лучшие друзья навеки. Хотя, стоит заметить, наши отношения вышли уже на другой уровень, стали более пикантными.

Только вот когда Тейлора не было рядом, я не могла не чувствовать раздвоенности. Я всем сердцем любила одного парня и одновременно мечтала о другом. И этот факт заставлял меня ощущать себя самым ужасным человеком на свете.

Я спустилась на первый этаж и вошла в гостиную. Мать сидела на белом диване лицом к камину, который мы уже начали топить из-за холода. Это походило на безумие, но всего за две недели погожие деньки улетучились, оставив вместо себя холодную промозглую осень.

Кэмерон развалился на другом диване со своим «Нинтендо Свитч» в руках, и комнату наполняли звуки игры «Супер Марио Босс». В последние дни мой брат выглядел очень угрюмым. Не хотел, чтобы его обнимали, не хотел играть в саду. Часами сидя перед телевизором, играл в видеоигры или смотрел мультфильмы. Я едва узнавала в нем того шестилетнего кроху, приступы смеха которого озаряли мою жизнь даже в самые непростые времена.

– Что случилось? – спросила я, усаживаясь рядом с Кэмом.

Отец, который перемещал поленья в камине, распрямился, отложил в сторону металлические каминные щипы и посмотрел на мать.

– Дети… мы с отцом разводимся.

Мой разум на несколько мгновений остановился, так же как и звуки, исходящие от игровой консоли брата.

– Что? – спросила я, едва оправившись от удара.

Да, мои родители ругались. И да, моя мать была невыносимой. Но ведь они любили друг друга, не так ли? Черт возьми, они сумели пережить даже измену. Много лет назад мать наставила рога отцу, а тот ее простил.

– Мы все обсудили и пришли к выводу, что атмосфера постоянных скандалов, которая царит в нашем доме, может пагубно отразиться на вас.

– Но ты не устраиваешь скандалов, это все она, – произнесла я, пальцем указав на мать.

Страх, ярость, беспомощность бурлили у меня внутри, грозясь вот-вот взорваться.

– Камилла! – возмутилась мать. – Это не игра, и не тебе решать. Случается так, что любовь заканчивается и…

– Ой, ради бога! – гневно оборвала я, вскакивая на ноги. – Не нужно впаривать мне эту чушь про любовь! Это не любовь закончилась, а деньги!

Я посмотрела на отца, но он отвел взгляд и опустил глаза.

Боже… а ведь отец не желал развода.

– Да как ты смеешь!

– Как я смею? – вырвалось у меня. – При первой же возможности ты отвернулась от него! Как только ситуация стала сложнее, как только ты осталась без спа-салонов, без кабриолета и без повседневных покупок, сразу попросила его о чертовом разводе!

– Камилла, прекрати! – сказал на этот раз отец, прерывая мою пламенную речь.

– Я не собираюсь выслушивать подобное в свой адрес, избалованная ты девчонка… – заявила мать, перебивая отца.

– Это я избалованная? – выпалила я, не в силах поверить в то, что слышу.

Мать снова попыталась открыть рот, но отец с силой ударил по столу.

– Прекратите! – рявкнул он, и мы обе замолчали. – Мы больше не будем обсуждать эту тему. Все уже решено, Камилла. Мы разводимся, и я прекрасно понимаю, что тебе это не по душе. Нам нужно поговорить о том, как все будет дальше, и о…

– Я поеду с тобой, – без единого намека на сомнение проговорила я. – Я не собираюсь жить с ней. Не собираюсь оставлять тебя одного, папа…

– Вы останетесь со своей матерью, – припечатал отец, глядя на нас обоих.

Черт, я совсем забыла о брате!

Я посмотрела на Кэма. Он сидел смирно и молча смотрел на всех нас.

– Мы хотим уладить дело как можно более цивилизованным способом. Вы останетесь здесь, дома, а я перееду в квартиру, которую уже снял в Стоуни-Крике.

– Как? – пробормотала я, ощущая, как мои глаза наполняются слезами. – Папа… я не хочу, чтобы ты уходил.

И пусть я сейчас вела себя как маленькая, но была не в силах что-то сделать, чтобы не поддаться унынию, охватившему меня в тот момент.

– Мы будем видеться на выходных…

– Ну, это должен будет решить суд, Роджер. Не нужно рассказывать девочке о том, чего мы еще сами не знаем…

Я с ненавистью посмотрела на мать.

– Не называй меня «девочка», и не нужно мне сейчас рассказывать про судью. Если я захочу увидеться со своим отцом, я с ним увижусь, тебе это понятно?

– Никто и не говорит, что ты не будешь с ним видеться, – поджав губы, произнесла мать. – Но пока ты не достигла совершеннолетия, останешься там, где я тебе скажу, и будешь делать то, что я тебе скажу.

У меня вырвался невеселый смешок.

– В январе мне исполнится восемнадцать, – сказала я, с облегчением осознав данный факт. – В твоем распоряжении всего два с половиной месяца. А затем ты уже будешь не вправе указывать мне, что я могу делать, а чего не могу.

– Камилла… – снова с упреком протянул отец.

– Нет! – раздраженно выпалила ему в лицо. – Как только достигну совершеннолетия, я уеду с тобой, и мне неважно, что ты на это скажешь.

Не проронив больше ни слова, я обогнула стол в гостиной и быстрым шагом направилась в свою комнату.

Я не могла в это поверить. Просто в голове не укладывалось.

Когда я считала, что моя мать уже не может пасть ниже…

Я плакала, уткнувшись в подушку. Надвигающаяся неопределенность пугала. Как мать осмелилась бросить отца? Это ведь она была неверной. Она всех нас обманывала. Она разрушила две семьи. По ее гребаной вине сестра Тейлора и Тьяго погибла. Из-за нее Катья Ди Бьянко потеряла все самое дорогое в жизни. И, с моей точки зрения, именно ей следовало покинуть нас. Этот дом принадлежал моему отцу. Мать за всю свою жизнь не проработала ни дня. Она всегда была чертовой содержанкой, дочерью богачей, и единственное, чего она хотела с детства, – чтобы ее продолжали содержать, чтобы она могла играть в дочки-матери, заниматься духовными практиками и покупать сумки от Шанель со скидкой.

Она была никчемной.

Я плакала, пока не заснула.

А когда через несколько часов открыла глаза, уже наступила ночь, и ревущий ветер с силой тарабанил в оконное стекло. Я уселась посреди подушек, но тут в мою дверь постучали.

Я не ответила. Дверь открылась, и в комнату вошел человек, которого в этом доме я любила сильнее всех.

– Ками, что такое развод? – спросил Кэмерон, приближаясь к моей кровати.

Я зажмурилась и обняла его.

На следующий день на учебу нас отвез отец. Меня он высадил в той части, где располагалась старшая школа, а затем повернул, чтобы отвезти Кэмерона в младшую школу, которая соединялась с нашим зданием посредством длинного коридора, где на всеобщее обозрение выставляли работы учеников, увлекающихся творчеством. Теперь, поскольку у меня больше не было машины, до школы нас либо подвозили родители, либо я самостоятельно добиралась на велосипеде. В данной ситуации меньше повезло Кэму, которому требовалось приходить в школу к девяти, а не к восьми часам, как мне. Ну, куда деваться. Зато в те дни, когда я брала его с собой, он дожидался начала уроков во внутреннем дворике и играл там на игровой консоли.

Я пересекла парковку школы и продолжала идти до тех пор, пока не окунулась в многолюдные коридоры. Мне больше не хотелось оставаться снаружи, пока мои друзья курили, общались, смеялись и наслаждались чувством собственного превосходства. Кроме того, мы с Кейт до сих пор не общались, и, похоже, все остальные подруги испытывали желание последовать ее примеру.

Я добралась до своего шкафчика и начала доставать учебники, которые мне понадобятся на следующем уроке. Мы стояли на пороге ноября – месяца, который ознаменовал приближение поры экзаменов. Сейчас старшеклассникам требовалось закончить выпускные работы, оформить их и защитить. И это не считая факультативных занятий, которые были так необходимы большинству из нас, если мы хотели поступить в солидный университет.

Осознание, что теперь мне нужно не просто поступить в Йельский университет, а, в первую очередь, постараться получить стипендию, изменило все мои планы. Я не могла расслабиться, поскольку на карту были поставлены мое будущее, моя независимость, одним словом, все.

– Привет, красотка, – прошептали мне на ухо сзади.

Я улыбнулась и, повернувшись, прислонилась спиной к шкафчикам.

– Привет, – отозвалась я, ощущая тепло, в котором в тот день нуждалась больше, чем когда-либо.

– Мне казалось, что сегодня я отвезу вас в школу, – заметил Тейлор, заправляя мне за ухо прядь волос.

– Отец настоял отвезти нас, – и, только теперь спохватившись, добавила: – Прости, я забыла тебя предупредить.

– Ничего страшного, – его голубые глаза скользили по моему лицу, пока он кончиками пальцев мягко ласкал щеки. – Ты плакала?

– Нет, – вырвалось у меня.

– Ками…

Я повернулась, закрыла шкафчик и отошла от него.