Мерседес Рон – Скажи мне по секрету (страница 4)

– Последние несколько дней я наблюдал, как они смеялись над Кэмероном, оскорбляли его и били. Мы с учителями не раз вмешивались, но Кэм всегда говорил, что они играют.

В голове не укладывалось: мой младший брат, мой милый братик, который за всю свою жизнь и мухи не обидел…

– И почему же вы так уверены в том, что они не просто играли? – поинтересовался директор.

Я обиженно посмотрела на него, не в силах поверить в столь вопиющую черствость.

– Да потому что я не считаю, что запереть ребенка в школьной уборной на все утро – это просто игра, на которую никто не должен обращать внимание, директор Гаррисон, – ответил Тьяго, уставясь на него с пугающей холодностью.

Директор кашлянул и, кивнув, стал раскладывать бумаги на своем столе.

Я понимала, в чем дело. К Джорди Уокеру, как и к Дани Уокеру, в школе относились по-особенному, ведь оба они были сыновьями одного из крупнейших спонсоров. Все это знали. А ситуация с передачей крупной суммы денег, которую родители Дани пожертвовали школе в обмен на то, что ему позволили снова играть в школьной команде, казалась мне настоящим безумием и актом несправедливости, от которого у меня до сих пор закипала кровь.

– Учительница Кэмерона и Джорди попыталась связаться с твоей матерью и пригласить ее в школу, и таким образом мы могли бы объяснить, что происходит, но твоя мать сказала Мэгги, чтобы мы поговорили с тобой.

– Она звонила мне перед тем, как… – начала я, не признаваясь, что намеренно сбрасывала звонок.

– Директор, я бы хотел, чтобы мисс Хэмилтон сопроводила меня в здание младшей школы, чтобы поговорить с преподавательским составом и найти решение.

Мистер Гаррисон окинул меня быстрым взглядом и затем кивнул:

– Да, постарайтесь все уладить. Ради всего святого! Им всего по шесть лет, ни в одной частичке их крошечных созданий просто не может быть никакой злобы.

Но как же он ошибался! Чем младше дети, тем более они жестоки. И сейчас я как никогда чувствовала решимость не останавливаться до тех пор, пока мой брат снова не почувствует себя в безопасности в этих стенах.

Я покинула директорский кабинет вслед за Тьяго.

– Пойдем, я провожу тебя до класса Мэгги. Она сказала, что ей нужно поговорить с кем-то из членов семьи, и, поскольку ты – единственная, кто явился…

– Где сейчас мой брат? – перебила я, испытывая острую необходимость в том, чтобы обнять его.

– В учительской. Я сказал, что он может оставаться там, пока я не вернусь.

Я следовала за Тьяго по пустынным коридорам. Остальные учащиеся сидели на уроках, а мы шагали, оставляя позади лестницы, пока не повернули налево и не оказались в увешанном художественными работами коридоре, который соединял здание старшей школы со зданием младшей.

– Должен признаться, я пару раз останавливался, чтобы полюбоваться картинами, надеясь отыскать среди них твою… – произнес Тьяго, очевидно, в стремлении разрядить обстановку.

Много раз я смотрела на эти стены и мечтала о том, чтобы однажды у меня хватило храбрости выставить на них свои рисунки или картины. Но так ни разу и не осмелилась.

– Не получится найти ни одной, – пожала я плечами.

Тьяго бросил на меня быстрый взгляд и продолжил идти.

Наконец мы миновали дверь в другое здание школы. Едва войдя внутрь, мы оказались в совершенно иной атмосфере. Стены здесь были выкрашены в яркие цвета – ничего общего с серо-белым интерьером старшей школы. Повсюду виднелись развешанные по стенам детские рисунки, вешалки с кучей пальто, а детские рюкзаки кучами валялись в углах.

Мой брат только начал ходить в школу.

Когда Тьяго привел меня в учительскую и открыл дверь, мы обнаружили, что Кэмерон свернулся калачиком на диване и спит. Мои глаза мгновенно наполнились слезами.

Как он, наверное, страдал, в то время как мы его наказывали и подтрунивали над ним из-за того, что он так странно себя вел на протяжении этих недель.

Не стоило слушать мать. Я ведь знала, что Кэм никогда не полезет в драку, если его не спровоцировать.

– Я рада, что ты пришла, Камилла, – раздался за моей спиной приятный голос.

Я повернулась и тут увидела ее.

Напротив меня стояла… та самая красивая девушка, которую Тьяго целовал накануне вечером перед своим домом. Та самая, которая в короткой мини-юбке дразнила его, передавая инструменты, как и подобает хорошенькой девочке.

– Меня зовут Мэгги Браун, – произнесла она с приторно-сладкой улыбкой, обнажившей идеально ровные белые зубы, – я учительница твоего брата. Нам нужно поговорить.

Я посмотрела на нее, и мне стало дурно.

Ее глаза и в самом деле оказались небесно-голубого цвета.

Да, она была чертовски привлекательна.

И да, теперь она работала бок о бок с Тьяго.

2. Ками

– Нам лучше побеседовать в другом месте, – сказала она, жестом предложив мне следовать за собой по длинному коридору, пока мы не подошли к двери с табличкой «Орангутаны».

Мы втроем вошли в класс, и я отметила про себя, что это обычная классная комната для младших школьников с лежащими повсюду раскрасками, рисунками, нарисованными на одной стене таблицей умножения, а на другой – алфавитом.

– Прежде всего я хотела бы поинтересоваться, какая у вас сейчас обстановка в доме, – начала она, прислонившись к столу, в то время как я села за одну из парт. Тьяго встал рядом с Мэгги, и я не могла не заметить, что их тела почти соприкасались.

– Почему ты об этом спрашиваешь? – я и не думала обращаться к ней на «вы». Уж точно не тогда, когда она была максимум лет на пять меня старше.

– С самого начала учебного года твой брат в значительной степени отдалился от остальных сверстников. Это привело к тому, что другие посчитали его слабым и захотели спровоцировать. Детское поведение иногда…

– И почему ты ничего не сделала, чтобы остановить их? – стала нападать я, все сильнее раздражаясь. – Как сказал директор Гаррисон, им всего по шесть лет. Да что они могут? Метр с кепкой…

– Особенность нашей школы в том, что она дает возможность ученикам расти и развиваться самостоятельно в атмосфере полной свободы, находить свою индивидуальность в…

– Хватит нести вздор! Над моим братом издеваются, и никто ничего не делает!

– Камилла, – предостерег Тьяго, осуждающе посмотрев на меня.

Я перевела взгляд с Мэгги на него.

– Что «Камилла»? – воскликнула я. – Ты уже две недели наблюдаешь, как здесь творится что-то странное. Почему ты не сказал мне об этом? Ты же мой сосед!

Понятия не имею, почему я это сказала. Может быть, для того, чтобы Мэгги вела себя осмотрительнее, когда в следующий раз соберется разгуливать полуобнаженной перед домом своего нового женишка? Не стоило моему брату видеть ее в таком наряде. Он наверняка потеряет к ней всякое уважение.

– Я уже объяснил тебе, почему решил промолчать. Я хотел убедиться, что это в действительности происходит, перед тем как…

– В данной ситуации не нужно быть особо одаренным, не так ли? – взглядом я метала громы и молнии. – С каких это пор для шестилетнего ребенка стало нормальным ходить в ссадинах?

Озвучив это, я осознала, какой же и сама была недалекой, не замечая столько всего. Как я могла верить глупым объяснениям, что во всем виноваты кусты ежевики или что он упал, играя в футбол?

Это была моя вина. Я настолько зациклилась на своей жизни, на своих проблемах и проблемах родителей, что не заметила никаких звоночков, и в итоге Кэм попал под удар.

– Вот поэтому нам нужно будет принять меры, Камилла, – заметила Мэгги, сохраняя спокойствие. – Но мне необходимо, чтобы ты рассказала, происходит ли у тебя дома что-то такое, о чем мы должны знать…

Я взглянула на Тьяго, который казался невозмутимым, хотя и в некоторой степени не лишенным беспокойства, а затем на нее.

– Наши родители собираются развестись, – призналась я секунду спустя, всеми возможными способами стараясь избежать зрительного контакта с Тьяго.

Я не желала сейчас видеть, как он радуется моему несчастью. Он неоднократно давал понять, что хотел бы, чтобы моя семья была разрушена так же, как и его.

Вместо этого я посмотрела на Мэгги, которая, в свою очередь, взглянула на меня с сожалением.

«Сотри это выражение со своего лица», – хотелось прокричать мне, но вслух я продолжила:

– Так что да… можно сказать, обстановка, в которой живет мой брат, сейчас не самая благоприятная…

– Я предположила, что речь может идти о чем-то подобном, когда увидела один из рисунков твоего брата пару дней назад.

Обойдя стол, Мэгги вынула из ящика листок и протянула его мне. Стоило опустить на него глаза, и мне стало очень, очень грустно.

На рисунке были нарисованы человечки. Слева – фигура, по очертаниям (и насколько я могла судить) напоминавшая нашу мать. Кэм изобразил ее непропорционально огромной, стоящей поодаль от остальных человечков. На глазах у нее оказалось два зеленых круга, которые я сразу же соотнесла с типичным изображением огурцов, которые, согласно распространенному клише, кладут женщинам в спа-салонах. На другом конце рисунка находился мой отец, которого я узнала благодаря выпирающему животу. С прижатым к уху телефоном, он стоял спиной ко всем остальным. Кэм расположил самого себя в центре, рядом с ним стояла его игуана. Но больше всего удивил человечек, который напоминал меня. Кэм нарисовал меня очень маленькой, со светлыми короткими волосами, с большим грустным личиком и светло-голубыми слезами, которые катились у меня из глаз.