Мерлин Маркелл – Вендетта (страница 27)

— А ты любишь разговоры со смыслом?

— Разговоров со смыслом не существует, потому что нет самого смысла, — изрёк оритеки.

— А ты у нас мудрец? — воззрился на него Макс. — Мудрец с планеты Жопа Мира?

Оборот был украден у Лео, но оритеки ж о том не знает.

— Все планеты — это Жопа Мира. Потому что вселенная — одна большая задница, — парировал оритеки.

— Где ж тогда голова, если везде зад?

— А её нет. Была б голова, был бы смысл у всего этого.

— Голова есть, и она сейчас разболится от твоих речей, — сказал Макс, хлопнув себя по макушке.

— Парень, ты зашёл в игру. В ней сотни планет, тысячи локаций и десятки тысяч увлекательных приключений, которые тебе с радостью дадут дружелюбные болванчики. Развлекайся, пока счастье не потечёт из ушей. Да даже без квестов... это игра, а не работа. Почему ты не можешь быть счастлив хотя бы тому факту, что у тебя есть возможность зайти в игру, пока твои соплеменники гнут спину на трёх работах, или вообще загибаются без воды где-нибудь в сердце Африки? Но ты стоишь посреди этой великолепной игры и сверлишь взглядом пустую гору, уверяя меня, что тебе скучно. И после этого тебе нужно ещё какое-то доказательство, что у этого мира нет смысла?

— В реале я только что обжёг себе пятки, так что не в настроении вести заумные беседы, сорри, — отозвался Макс. Нашёлся тут ему философ хренов.

— Обожжённые пятки кардинально меняют ситуацию... Что это там? Не птица?

Перехватив ружьё, оритеки попрыгал по чешуинкам суши.

— Это перекати-поле, — сказал Макс запоздало. Оритеки ускакал уже далеко и не слышал его. Видать, со зрением у этой расы было похуже, чем у людей.

Вверху загудело, и остроносый корабль почти вертикально приземлился за невысокой грядой валунов, расчертив небесный холст надвое расплывающейся лентой пара.

— Грандиозно! Я всё это время был в двух шагах от космопорта, — сказал Макс неизвестно кому.

Он полез на гряду, уже через минуту уяснив, что «в двух шагах» было слишком оптимистичным прогнозом. Но ничего, чем дольше он торчит в Юниверсуме, тем скорее заживут реальные пятки. Пыхтя и хватаясь за кустики, подобные унылым пучкам на лысеющей голове (голове, оритеки! не заднице!), Макс забрался на вершину гряды.

На той стороне стены не было никакого космопорта. Только один узконосый кораблик, рядом с которым на раскладном стульчике сидела девушка в красном комбинезоне, закинув ногу на ногу.

«Залезть на эту кучу аж за девять минут тридцать две секунды? Да ты только что поставил общеюниверсовский рекорд!» — звякнуло письмо в почтовом ящике. Дама в красном неистово зааплодировала.

— Тварь, вот неймётся ж тебе! — выпалил Макс, покатившись по камням обратно. Спуск занял ровно в сорок раз меньше времени, чем подъём.

Отряхиваясь от пыли и стона улетающих хитпоинтов, Макс побежал к оплоту безопасности, что именовался простым словом Респавн. Оглянулся — над горной грядой уже парила Лилит на неизменном своём реактивном ранце.

— Да почему я?! — вскричал Макс. — Ты мне когда-нибудь скажешь, чего тебе от меня надо?

Вместо ответа Лилит в полёте перехватила ракетницу ногами, дулом назад, и повернулась к Максу спиной.

— Всё ясно, я типа такой нуб, что ты и ногами меня уделаешь, круто, ага!

Макс поднял руки в бесславном жесте сдачи на милость противника. Ракета приземлилась метра на четыре правее, вызвав внеочередной поток пара из-под земли.

— Фу-у-у, мазила! Из-за тебя вон трубу прорвало! — крикнул Макс, выставляя вперёд фигу. Погорячился сдаваться, значит.

Лилит сделала залп из трёх ракет, всё так же, не оборачиваясь. Ни одна не попала в цель.

— Да я вижу, что ты уже сама задолбалась меня убивать! Тебе так скучно, что ты уже придумываешь всякие дурацкие способы. Может, пора это прекратить?

Ответом был очередной веер из ракет. На этот раз одна из них могла попасть ровно в цель, но Макс вовремя отпрянул в сторону.

Лилит развернулась и взяла ракетницу в руки. Ну что ж, игры закончились. Фиги снова сменились на хэнде хох.

И вот синяя искра мелькнула в небе и окружила Лилит коконом из сот-шестиугольнииков.

— Ты решила превратиться в диско-шар? Что ж, это очень страшно, я оценил!

Оритеки схватил Макса за руку. Как он так незаметно подобрался? Ах да, Вуаль. Шарик с ней нежданный спаситель бросил и Максу. Тот тут же воспользовался завесой.

— Кокон ненадолго её задержит.

— Она у меня уже в печёнке сидит, за последние дни убила раз десять, а ведь я ей ничего не сделал!

Но оритеки не слушал его жалоб, а просто отправился к спавну, где и прошёл через портал. Макс хвостиком последовал за ним.

— Мне этих вуалевых шариков надо купить штук пятьдесят. Посмотрим, как она будет меня искать, — бормотал Макс.

Здесь солнце клонилось к закату, а антрацитовые скалы устремлялись в небо высокими столбами, столь узкими, что казались рукотворными, а не высеченными ветром. Чёрт, какой ветер. Это же игра, игра!

— Око б Мордора сюда для полной картины, — сказал Макс. — Ты, кстати, поймал свою квестовую птаху?

— Поймал, — оритеки продемонстрировал желтоватое сердце.

— Бедная птичка, — вздохнул Макс. — Она не заслуживала такой участи.

Оритеки хотел что-то ответить, но осёкся и продолжил аж через полминуты:

— Ты не задумывался, что та баба может тебя гонять как раз поэтому?

— Потому что выполняет квест на птичку? — спросил Макс, уставившись на желтое сердце. Оритеки спрятал добычу в инвенторий.

— Нет же. Потому что ты никого не убиваешь. У тебя ноль в счётчике киллов — ты не убил ни одного жалкого моба, даже крысу или волка, но перс зареган у тебя уже давно... Ты идейный, что ли?

— Типа того.

— Может, это её и бесит. Хочет, чтобы ты попытался дать ей отпор. Для этого нужно прокачиваться. А какая прокачка без убийств?

— То есть, чтобы дорогуша Лилит от меня отстала, надо убить хотя бы одну птичку на этой богом забытой планете?

— Думаю, проблема в этом, — улыбнулся оритеки и спустился с платформы в высокую траву. Здесь всё было узкое и длинное, будто бы стремилось в вышину — трава, скалы, колонны респавна.

Глаза Макса попривыкли к полумраку, и с удивлением для себя самого он обнаружил, что находятся они посреди города, необычайно тихого — если не считать сверчков, стрекочущих сотней брошенных в траву часовых механизмов. Вокруг чернели купола юрт, которые игрок поначалу принял за крупные валуны. Но нигде ни фонаря, ни свечи. Холодало: по коже поползли мурашки.

— Надо же, ты за нами понаблюдал всего ничего, а уже это... сделал открытие.

— Этот вариант показался мне логичным, — сдержанно ответил оритеки.

Всё закончить — так просто, так быстро. Нужен лишь один выстрел по поганой крысе. Которая даже не почувствует ничего, поскольку состоит из нулей и единиц, а потом возродится вновь, потому что так запрограммирована — она и не умрёт насовсем!

Так быстро... Так просто. И можно снова играть в своё удовольствие, не оглядываясь на каждый шорох, не вздрагивая от звука её голоса, не кутаясь в Вуаль, как будто он что-то украл и вынужден прятаться до конца своих дней!

Перед максовым взором всплыло перекошенное от боли, залитое кровью детское лицо. От такого вида Макса и самого перекосило. «Насилие не метод, ладненько?»

— Лилит не дождётся, — заявил он. — Единственный килл, который появится в моей стате, это будет её собственная смерть. Потому что она — заслуживает! И вообще, у меня уже есть план, как это сделать без убийств невинных.

— Что ж, удачи в твоей вендетте, — сказал оритеки. — Попросил бы держать меня в курсе, потому что мне правда интересно, чем всё закончится — но я и так знаю, чем. Она всё так же будет тебя уничтожать раз за разом. Снести хайлевела, не прокачиваясь... утопия это.

— Подожди, пока ты не ушел, сфоткаешь меня? — Макс встал в позу.

— Освещение не айс. Ладно, скрин.

Фотография упала в почтовый ящик. Макс спешно открыл картинку: голый худой торс на фоне чёрно-серых колонн, утопающих в тумане.

— Блин, где моя роба?

Макс пошевелил кистью, и руки тут же притянуло к земле от неожиданной ноши — в них появился хилган.

— Да не это! Как его теперь убрать?

Ещё десяток жестов разной хаотичности, и хилган скрылся, сменившись на вуалевый шарик. Макс в упор не помнил, откуда у него лишняя Вуаль. Скорее всего, персонажу выдали её просто так, при рождении в «Юниверсуме».

Макс снова замахал руками, как сурдопереводчик. Вуаль исчезла, появилась круглая микросхема.

— А эта хреновина вообще для чего?