Мерлин Маркелл – Творец (страница 13)
— Я не хочу.
— А надо, — сказал профессор. — Но не раньше завтрашнего дня. Дайте ей отдохнуть.
Снежная мгла, заполнившая уличный воздух, становится прозрачнее, но небо темнеет. В комнате нестерпимо жарко — батареи жарят на полную. Я встала на подоконник, чтобы открыть форточку. Задвижка не поддавалась, и я уже собиралась слезть, когда услышала резкий старушечий голос:
— Куда полезла? Спускайся!
За стеклом двери мелькнула уборщица. Вскоре она вернулась с ключом, но я уже забралась в кровать.
— Не балуйся! — сказала старуха и удалилась.
Так я и не поняла, чего она от меня хотела. Наверное, решила, что я собралась спрыгнуть с четвёртого этажа, тем самым закончив свою короткую и несчастную жизнь. Да я и поступила бы так, если бы не решётки на окнах. Может быть.
В той лаборатории, откуда меня привёз профессор, тоже были решётки. Зато комната там была оборудована не в пример уютнее — чувствуй себя как дома! Здесь же не лучше, чем в больнице.
Зачем я вру самой себе? В лаборатории тоже плохо. Спи по режиму, ешь по режиму, в любую минуту может нагрянуть толпа психологов со своими проверками, а за ними орда этих, в белых халатах, которые берут кровь, суют градусник и пичкают пилюлями… Только интерьер домашний.
Я, если честно, уже не помню точно, как должна выглядеть такая обстановка. Меня забрали из дома вскоре после того злополучного теста. Я тогда только готовилась к школе, но так никогда в неё и не пошла. Сейчас я бы уже почти её закончила.
Однажды я сказала профессору об этом. «Твои социальные способности уступают интеллектуальным, и ты знаешь это», — ответил он. — «Растрачиваясь на попытки приспособиться, твой талант быстро бы угас. Лучше скажи, как продвигается расшифровка папируса, который тебе принесли утром?»
После того, как учёные мужи прослышали о маленькой интеллектуалке, я прошла ещё один тест, уже написанный специально для меня (видимо, они тешили моё самолюбие, а тест был стандартным). Они сначала расстроились, когда я не смогла ни извлечь корень из десятизначного числа, ни вообразить многомерную фигуру, но когда поняли, что я моментально запоминаю слова и с лёту разгадываю ребусы и головоломки…
Как мама согласилась отдать меня им? Они ей, конечно, наговорили про моё сахарное будущее. А чтобы она быстрее поверила, материально её поощрили за удачное воспитание великой меня.
Почему она меня не ищет?
Медичка, вся в белом, включая чулки и туфли, протирает мне кожу спиртом и вонзает шприц.
— Что за лекарство? — спрашиваю я вяло. Плевать, что она скажет. Лишь бы всё поскорей закончилось, и можно будет отправиться в уютную лабораторию, продолжать расшифровывать таблички и папирусы.
— Обезболивающее.
— У меня ничего не болит.
— Что сверху приказали, то и делаю, — отвечает она с приклеенной улыбкой. — Доктору виднее.
— Проветрите, а то жарко.
— Сейчас ты пойдёшь на процедуры, и я проветрю.
— Не процедуры, а эксперимент.
— Как скажешь, — она гладит меня по голове и улыбается ещё неестественнее, как если бы я чушь сморозила. Я отшатнулась, и она потрепала меня по щеке. О Господи, давайте поскорее закончим это! — Ну что, пошли?
Я ничего не ответила. Отвратительное обращение с клиентами. В лаборатории меня на руках носили, а здесь держат за ненормальную… Видимо, кто-то что-то перепутал. Я всё выскажу профессору, и он сразу прикроет их лавочку.
— Подключайте, — скомандовал доктор, и мир сначала потерял краски, затем умолк, а под конец и вовсе исчез.
М-м… Опять болит. А нет, уже не болит.
Сигнал определённо повторяется. Шёл бы он медленнее, было бы совсем другое дело. Ну, придётся оперировать тем, что есть.
Что это может быть? А если не нули и единицы, а азбука Морзе в другой кодировке? S.O.S.? Слишком длинно. Какое-нибудь послание в стиле «Мы пришли с миром, наши требования таковы…»? Слишком коротко.
Если бы я встретила кого-нибудь в пространстве, где заведомо никого не должно быть, что бы я сказала? Представилась бы, наверное. «Я — такая-то». Положим, в его языке есть местоимения, и первые знаки до повторяющегося слова — это «я». Тогда оно говорит: «Я такой-то, бла-бла такой-то. Я что-то там ещё…»
Что мне говорить ему, если я пойму его язык? Какой из меня дипломат? Ладно, вернём ему первую фразу…
О, зачем оно снова сверлит мой несуществующий в этой реальности бедный мозг? Мне он ещё нужен, мне им ещё эту абракадабру расшифровывать…
Опять буквы посыпали. Помедленнее, я не успеваю. Оно взбудоражено, или всегда так себя ведёт? Разум, порождённый гиперпространством, испытывает эмоции. Фи.
Ковыряйся, ковыряйся. Могу поспорить, там, в реальности, моему телу вкололи ещё одну дозу «обезболивающего», а может, не одну. Режьте на части — не почувствую.
Что-то мне разбирать его болтовню расхотелось…
Только спать… спать…
Бери мой мозг целиком, он мне больше не нужен…