Мерлин Маркелл – Творец (страница 12)
В туннеле было уже не холодно, а морозно. Кси потёр окоченевшие ладони и дыхнул на пальцы. Перед ним опять поплыл густой пар. Он уже не думал о странных облачках; он вообще уже ни о чём почти не думал. Мысли словно оледенели и потому не могли шевельнуться, дабы привлечь интерес Кси.
Он шёл, время от времени зевая и протирая слипающиеся глаза. Каждый шаг давался ему всё сложнее и сложнее. Он давно уже не ощущал пальцев на ногах, да и руки потеряли чувствительность.
Вскоре Кси заметил, что стало светлее. Он решил убрать верно служивший ему фонариком кристалл в мешок и не смог. Кристалл выпал из его рук на землю. Кси наклонился, чтобы поднять его, и с ужасом понял, что не может пошевелить пальцами.
Он расправил спину и побрёл дальше. Свет всё сильнее заливал пещеру, дно которой кренилось. Угол наклона всё увеличивался, и ход вёл Кси не только вперёд, но и вверх…
Последние крупицы сонливости улетучились. Скоро, очень скоро Кси достигнет поверхности, и тогда…
Когда потолок над головой исчез, Кси заплакал от счастья, и в слезах этих была радость десятка поколений, запертых в подземных пещерах.
Он задрал голову и увидел небо. Оно вовсе не было синим, как в одном из его снов. Над ним расстилалось розовато-фиолетовое полотно, украшенное клубками ваты, серым своим цветом точь-в-точь повторявшей тон одежды Кси.
Кси посмотрел вперёд и не увидел ничего, кроме сверкающей белизны. Кси окунул руки в снег, но не ощутил ни тепла, ни холода. Он попытался согнуть пальцы — и не смог. Кси не беспокоился насчёт того, что происходило с его организмом; возможно, ему даже казалось, что оцепенение охватило его от восторга… Откуда ему было знать, что такое обморожение? Он бодро потопал в ледяные объятия зимы, по колено проваливаясь в снег.
Кси шёл вперёд в поисках какого-нибудь поселения, которого здесь не было и быть не могло — вскоре после того, как несколько миллионов рабов убежали в пещеры, Земля пережила страшную катастрофу. Сильнейшее за всю историю существования планеты столкновение с метеоритом изменило траекторию её движения. Земля поплыла в космические дали, пренебрегая законом тяготения, но вовремя одумалась и основала новую орбиту, куда дальше от Солнца, чем прежняя. Возможно, подземный город, этот оплот матриархата, был самым последним очагом цивилизации на целой планете.
А Кси шёл и шёл, превозмогая холод и боль, пока не упал лицом в сугроб. Он сбросил мешок со спины и перевернулся, хотя это стоило ему титанических усилий. Над ним плыли грязно-серые облака. Кси смотрел на них, пока не почувствовал головокружение.
Он закрыл глаза и понял, что умирает.
— Фейль, — прошептал он онемевшими губами. — Если ты знала… почему молчала? Хотела, чтобы я умер свободным? — Кси усмехнулся. — Госпожа-Богиня… Зачем ты откликнулась… на мои молитвы… Чтобы я перешёл через всё это… и умер?
Перед мысленным взором проплыл образ его матери. Он впервые вспомнил о ней с тех пор, как оказался в тюрьме… Кси возненавидел её за то, что она отдала его в руки хранительниц порядка. Он начал вспоминать всех, кого знал даже мельком. Он возненавидел Нельса, за то, что тот оказался прав. Он возненавидел тюремщицу, которая не смогла убедить Кси в сумасшествии Нельса. Фейль… ненавидит ли он и её тоже?
Умирающий, но зато свободный Кси уже не мог думать. Он повернул голову и лизнул снег. Свобода на вкус ничем не отличалась от воды.
Белая мгла
На улице шёл снег. Интересно, откуда берётся столько света, если небо закрыто тучами? Я не вижу их, но знаю, что они там есть, в отличие от Солнца, которого уже нет. Его не существует ни для меня, ни для вас. Оно спрятано за белой пеленой. Может быть, оно уже исчезло или погасло, а никто и не догадывается. В следующую секунду последние лучи достигнут Земли, и наступит Тьма…
— …Так вы поняли свою задачу? — спрашивает человек в белом халате. Вкрадчивый такой тон, будто говорит с ребёнком или сумасшедшим.
— Мой IQ — максимально возможный, а у вас? — парирую я. Раньше у меня никогда не возникало желания бравировать результатом теста, пройденного лет десять назад, да и то с безумным везением, но этот доктор меня вынудил. Результат превзошёл ожидания — лицо оппонента пошло красными пятнами. — Вы и я — не одно и то же. Как я могу чего-то не понимать?
— Подключайте её!
Готова дать голову на отсечение, что доктор мечтает видеть меня не в этом удобном, хоть и напичканном проводами кресле, а на самом настоящем электрическом стуле. Я повернула голову, чтобы посмотреть, как нажмут Большую Красную Кнопку, и с моего лба отклеился какой-то электрод. Тут же подбежало два ассистента, дабы вернуть мою шею в первоначальное положение. Пока один возился с проводами, другой давал советы, ругался в мой адрес и размахивал руками, как мельница.
Наконец всё было готово. Кто-то за моей спиной пробежался пальцами по клавиатуре, и наступила Тьма.
Пребывание в «виртуалке» всегда представлялось мне чем-то безмерно приятным. Подумать только — нет ни тела, ни его потребностей. А самое главное — здесь нет людей, только потоки информации. Я часто мечтала о том, как попаду туда, как информация будет течь сквозь меня, безостановочно и беспрепятственно.
На деле всё оказалось иначе. Нули и единицы шли рваным потоком, казалось, будто сквозь меня пропускают слабый ток. Очень странно, ведь тела у меня не было. Несмотря на это, ток ощущался явственно, особенно сильно отдаваясь болью в зубах и пальцах на левой ноге.
Сигнал никак не хотел складываться во что-то осмысленное, и я раздражалась всё сильнее и сильнее. Великий переводчик и по совместительству криптограф, в голове более двухсот живых языков и около сотни мёртвых, причём часть их расшифрована самостоятельно… А тут — алфавит из двух знаков. Провала быть не должно! Хотя бы потому, что нельзя показаться глупее этого докторишки с его чрезмерным чувством собственной важности…
Меня пронзила жуткая боль. Если бы у меня были глаза, они бы вылезли из орбит. Покалывание в пальцах было ничем по сравнению с этой экзекуцией.
Эй вы там, оставьте меня в покое! Да что вы там такое делаете?
Потом до меня дошло — болит не тело, а разум. Тела нет. Не может оно болеть. Пальцы с зубами — не больше чем галлюцинация.
Что-то будто касается оголённого нерва, раз за разом. Это и есть то, о чём они говорили? Я не хочу! Верните меня в реальность! Не хочу, не хочу, не хочу! Я не выдержу больше!
— Ничего.
— Как? Совсем ничего?
— Абсолютно.
— Вы уверены?
— Если у ваших испытуемых во время эксперимента мозги выходят из строя, значит, оборудование далеко от идеала, — вступается за меня профессор. — Вы мне чуть не угробили ценнейший экспонат… сотрудника. Как вам вообще могло прийти в голову то, что существует какая-то другая форма разума? Причём поселилась она в той системе, которую вы же и создали. Будь я на месте вашего начальства, давно бы уже отстранил вас от работы.
— Вы смотрели отчёты, — сухо отвечает противный доктор. — Оборудование не ловит в нашей системе никого лишнего сигнала, но подопытные его чувствуют. Отсюда и вывод, что там… что-то есть.
— Да, я помню. Особенно мне понравился один момент, — профессор раскрыл толстенную папку на странице с закладкой. — «Под гипнозом один из испытуемых воспроизвёл элемент кода. Полученный сегмент представляет собой осмысленную последовательность знаков, которую можно интерпретировать как текст…» Так вот, это — полнейший абсурд, и мы сейчас в этом убедились. Вы выдаёте желаемое за действительное. Вам мой совет, проверьте компьютер на вирусы, — профессор поднялся и собирался уходить.
— Вы можете подвергать мои теории сомнению, но и я в долгу не останусь. Чем вы можете доказать, что ваш сотрудник, — сказал доктор, указывая на меня, — компетентен?
Я чуть не подавилась минералкой.
— Для неё расшифровать забытый человечеством язык не сложнее, чем Жакино собрать кубик Рубика.
— Задача простая — почувствовать сигнал и расшифровать его! Но она даже этого не может, не говоря уже о том, чтобы войти в контакт с источником…
— Нанять бригаду программистов, пусть придумают, как поймать сигнал с аппарата, — бормочет первый ассистент.
— Угу, вот что нам нужно, — поддакивает второй.
— Вам нужны идеальная механическая память и идеальный дешифратор, — обрывает их профессор. — Мы предоставили вам и то, и другое, да ещё в одном лице. Полагаю, эксперимент можно прекратить.
— Нет! Мы попробуем снова, только один раз! — упрашивает доктор. — На кону моя репутация. Вы тоже учёный, поймите меня! Неужели теория не заслуживает второго шанса?
Профессор посмотрел на меня. Я поставила стакан на стеклянный столик, расплескав по пути половину воды. Надо же, прошло уже полчаса, а тремор ещё держится…