Мерлин Маркелл – Никта (страница 60)

— В основном, газлайтингом.

— Чем-чем?

— Убеждаю себя в своем безумии. Фильм был про это, «Gas Light».

— Зачем?!

— Не так обидно сидеть в психушке, если ты псих.

— Тогда получается, и я псих, и Оникс псих… хотя насчет него я с собой согласен.

— А ты уверен, что Оникс вообще был? Что он не плод твоего шизофренического бреда?

— Так, оставь этот газлайтинг для себя. Я в себе уверен.

— А в нем? В его существовании?

— Знаешь, сколько денег у меня в свое время ушло на это его существование? На материалы, на пропитание? Не забыть выписать премию просто так, чтоб хоть немного развеялся и не пугал людей на выставке своей унылой мордой! Уж поверь, я мог бы вообразить что угодно, но денежки с моего счета утекали, и это факт. Он меня использовал. Это самое неприятное.

— И как, удалось вернуть свои инвестиции?

— К тому моменту, когда все совсем накрылось медным тазом, почти.

— То есть, минус на минус дал плюс, ты ничего не получил. Могло статься, что ты ничего и не тратил.

— Могу заказать банковскую выписку. Прямо сейчас. Прямо с планшета. Запросить?

— Ладно, не надо.

— Тогда давай не будем об этом? Я пришел с желанием помочь тебе.

— О… это так мило! — воскликнула Катрин, но на лице ее не было особой радости. Не верит, что он сможет вытащить ее отсюда?

— Думаю, их реально подкупить, — сказал Стефан вполголоса. — Смотри, какое тут все убитое. Совершим бартер: они мне тебя, я им — ремонтника с материалами.

— Как ты считаешь, почему они устраивают визиты в таком помещении? Разумеется, чтобы это и было первой мыслью посетителя: лечебница сводит концы с концами, а значит, деньги решат все вопросы.

— Плохой план. Так они создают у меня ощущение, что моя проблема решится максимум тысячей долларов. Купить самой дешевой краски, нанять румына. Выкинуть дохлый кактус, поставить фикус.

— Никакого хитрого плана на самом деле и нет, — вдруг сказала Катрин. — Просто я параноик, а ты меня слушаешь. Еще бы, параноики бывают так убедительны.

— Я же просил перестать говорить такие вещи!

— Мне не нужна твоя помощь. Я не хочу чувствовать себя обязанной. Как ты говоришь об Ониксе? «Он меня использовал». Потом будешь так же говорить обо мне, считая, сколько центов потратил на меня. Еще и кофе столетний вспомнишь, которое я выпила…

Стефан глубоко втянул носом воздух и мысленно досчитал до пяти. Без этого метода общение со сложными клиентками стало бы для него невозможным. Когда женщина говорит «нет», она хочет сказать «да». Но через раз. Надо быть немножко телепатом, чтобы уметь вычислять этот раз.

— Зато мне нужна твоя помощь. Когда это все случилось, я убрался в Швецию и прожил там какое-то время. Там, кстати, отличные клубы, но они мне были не в радость… Я сбежал от дикого скульптора с его армией чудовищ, но от самого себя я убежать не мог. А эта зараза, она уже здесь, — Стефан указал себе на лоб, — она будет со мной, куда бы я ни поехал. Даже если я проберусь зайцем в ракету и улечу на Луну, меня осадят лунные страшилища. Но я уверен, что господа психиатры такое не лечат.

— Почему? Меня вылечили. Я больше не вижу призраков, черные стены, кровь на потолке. Говоря объективно, их лекарство помогло.

— Потому ты уверилась в своем безумии?

— Предположим, мы действительно стали медиумами какого-то особого сорта. Ну так что? Нам от этого «дара» были только страдания. Пусть лечат, как шизиков, если это поможет.

— Тогда зачем твой газлайтинг?

— Я уже сказала: чтоб не так обидно было.

— Ты выбираешь простой путь — сдаться. Я мешаю тебе махать белым флагом, и оттого раздражаю. Катрин, вспомни нашу первую встречу. Я хотел избавиться от этого видения куда больше твоего, и шел сюда я сегодня с тем же желанием…

— Я предлагаю тебе решение. Медикаментозное.

— Оно меня категорически не устраивает. Тогда я задаю встречный вопрос: неужели мы так слабы, что закончим в этих стенах? Как и предрекали себе когда-то…

— Альтернативы нет.

— Есть. Я понял только сейчас. Этот дар надо подчинить себе. Видеть то, что хотим и когда хотим.

— Управляемая галлюцинация? Как наркотик?

— Нет! Как у нормальных ясновидящих из фильмов. Читать мысли, например…

— Оникс дочитался чужих мыслей, теперь хочет поубивать полмира.

— Ну а допустим, я хочу видеть прошлое мадам медсестры или ее будущее… и я его увижу, по заказу. Знаешь, как помогло бы в бизнесе? Да в любой работе помогло бы.

— Так не получится.

— Почему?

— Все эти видения — от Никты. Черного бездонного Хаоса, начала начал, нашего бессознательного, черной реки. А белой реки не бывает. Белая река — это то, что мы можем пощупать, — и Катрин похлопала рукой по боковине кресла.

Стефан засомневался, стоит ли пытаться вытащить Катрин, и не будет ли для нее лучше оставаться в лечебнице. Катрин махнула рукой, вспомнив такой же разговор с Максимом. Только теперь она — Максим, а Стефан играет роль незадачливого ученика, пришедшего в больницу с поклоном. История повторяется, и повторится снова, когда Стефан сам попадет в больницу, а к нему явится другой ученик…

— Ты никогда не поймешь. У тебя… — она хотела сказать «У тебя мировосприятие обывателя», но не знала, как сформулировать это по-французски. — У тебя простой ум. Деньги, встречи, разговоры — вот и все интересы. Это не плохо, все люди ж разные. Но мир видений… ты не сможешь его покорить.

— Ты прочла мои пьесы?

— Они остались в сумке, а сумка искупалась в реке. Как думаешь, что стало с бумагой?

— Жаль, что ты так категорично судишь о человеке по нескольким фразам. Ты совсем меня не знаешь…

Тяжелый комок боли надавил на лоб Катрин, и она испытала резкую потребность оказаться в одиночестве.

— Думаю, тебе пора.

— Как, уже все? Даже не хочешь узнать, как поживает наш общий друг?

— Я хочу знать о нем только одно: что он не может меня достать. Тут стена и решетки, а еще он считает меня мертвой.

— Мертвой?

— Да, статуя сбросила меня с большой высоты. Но я упала в Сену и выжила. Странно, что не разбилась о дно. Видимо, там было очень глубоко.

— Хочешь сказать, тварь облажалась?

— К счастью.

— Раз ты выжила, она не хотела тебя убивать. Я так считаю.

— Нежданное милосердие! Что ж, мне надо вернуться в палату.

После этого разговора Стефан отправился в кабинет главврача, где попытался обсудить условия «освобождения» Катрин. К его удивлению, главврач заявил вот что:

— Мадам Волкова содержится здесь не из намерения лишить ее свободы, а потому, что она действительно больна. Ей требуется надлежащее лечение, и если вы искренне желаете ей добра, то согласитесь, что ее следует оставить в лечебнице до полного выздоровления. Что до пожертвований, больница принимает их на банковский счет… Реквизиты вы можете узнать у нашего бухгалтера или на сайте.

За воротами его ждал бледный хранитель.

— Они всегда будут отвергать тебя. Зачем ты ищешь других собеседников? — спросил он. — Я тот единственный, кто понимает настоящего тебя.

Стефан промолчал, не найдя, чем возразить.

«Г-н Рено,

Можете отозвать своего детектива: он никчемен, потому что я заметил его на второй день слежки.

Я не лишен моральных качеств, поэтому испытал некоторые сожаления, увидев вас у себя на пороге. Мое чувство будущего говорит мне, что со дня на день вы отойдете в мир иной, так что расскажу вам все, как есть. Не хочу, чтобы вы страдали на смертном одре от неразгаданной загадки.