Мерлин Маркелл – Никта (страница 34)

Рауль похолодел и резко притормозил, оглядываясь вокруг. Он даже проверил, не спрятался ли кто в багажнике. Радио было выключено.

Он вернулся в машину.

— Моя точка сборки сдвинулась без моего вмешательства, — сказал он вслух. Звук собственного голоса действовал в эти минуты на него успокаивающе. — Сейчас я верну ее на место и доберусь до клуба без происшествий.

Вот и все. Что начерчено в воздухе пером, того не вырубишь топором.

Посидев немного с закрытыми глазами и глубоко дыша, он расхохотался.

— Молчи! Мораль придумали слабаки. Это их единственное оружие.

И Рауль ударил по газам. Он прибыл в Орлеан даже раньше, чем рассчитывал, так что успел полностью привести себя в порядок, во всяком случае, так считал он сам. Любой, кто хорошо знал его, сразу заметил бы, что в его взгляде что-то изменилось; но такого человека в его жизни не было.

— Мы будем играть по упрощенным правилам, — говорил он уже через час. — Тот, кто наберет девять очков или наиболее близкое к девяти число — выигрывает. Если будет ничья — раунд переигрывается. Туз — единица, картинки — ноль. Считается только последняя цифра суммы карт. И, мы тянем их сами, по две штуки. Вы можете тянуть и третью, после того, как увидите свои карты. Мне это не понадобится.

Рядом лежали две бумаги — перечни имущества Джейсона А. Миллера и его оппонента. Миллер туповато смотрел в бумагу со своим именем в заголовке, соображая, как эти люди могли так быстро и точно навести о нем справки.

— Эти бумаги — формальность, — отметил Рауль. — На деле, в ставку входят не только счета, недвижимость и транспорт, а вообще все… Кроме, разве что, надетых на вас вещей. Мне не нужны ваши грязные трусы. Надеюсь, вы спрятали в них заначку?

— Удачи, — проговорила, обмахиваясь веером, на ухо Джейсону женщина, одетая в черное. Здесь все были одеты в черное, кроме самого Джейсона.

— Обычно я исполняю роль крупье и принимаю ставки игроков против клуба, — поведал американцу человек, вскрывающий упаковку принесенной Джейсоном колоды. Тот купил новую, чтобы исключить возможность обмана. — Вы знаете, кто такой крупье? По-вашему — ди-и-илер. Но у вас сегодня игра друг против друга, так что моя роль, к сожалению, ограничится банальным тасованием колоды… О! Вы только посмотрите! — вдруг воскликнул он со смехом, демонстрируя собравшимся под всеобщее «Фи» карты с бубнами и трефами.

— В нашем клубе принято играть на марсельском таро, — сказал Рауль Джейсону.

— Не было времени выискивать ваше таро. Что купил, то купил. Свою функцию эти карты выполнят не хуже, — ответил американец. Дилер, успокоив свое веселье, перетасовал карты и предложил оппонентам вытянуть по две.

Рауль прикрыл глаза. Зал с людьми вокруг поплыл фосфориенцирующими тенями — странное сочетание тьмы, света и цвета. Карты, напротив, вспыхнули набором символов, мало похожих ни на цифры, ни на карточные масти, но Рауль безошибочно распознал среди них те, что были в нормальной реальности девятками и «картинками», дающими в их игре ноль очков. Он взял себе девятку, оказавшуюся пиковой, и червовую даму. Даже то, что карты были сложены плотной стопкой, не мешало ему различать, какой знак относится к какой карте — он будто выпал в четырех- или даже пятимерное пространство, в котором можно было взглянуть на карту еще с нескольких сторон.

Американец вытянул тройку и двойку, после чего попросил третью карту. Восьмерка. В сумме вышло тринадцать, то есть, в итоге три очка.

— Раз! — объявил дилер. Рауль не выражал своим видом бурное торжество, он был спокоен, как столетний монах, восходящий на Фудзи. Его свита выражала за него все эмоции: радость, восторг, высокомерие и презрение к Джейсону Миллеру.

Пошел второй круг. Рауль взял две карты, и даже не заглядывая в них сам, продемонстрировал их собравшимся. Единый вздох одобрения со стороны всех зрителей. Никто сегодня не играл, кроме них двоих: все хотели посмотреть, как Рауль проучит американца.

Джейсон снова промахнулся, взял третью карту и промахнулся еще больше. Со злостью он швырнул карты на стол, откуда дилер, провозгласивший «Два!», аккуратно поднял их тонкими пальцами в бархатных перчатках, чтобы перетасовать.

Американец пытался понять, как же его надувают. Если бы они играли в покер, дело могли решить зеркала. Поставленные за его спиной, или люди, собравшиеся вокруг стола и подсказывающие Раулю; но вся их игра заключалась в том, чтобы вытягивать карты из середины колоды. Может, дилер подпихивает пальцем нужные карты, и те выступают?

— Смените дилера, — потребовал Джейсон после третьего проигранного круга. — Он подыгрывает моему противнику.

Все снова рассмеялись.

— Вы выдвигаете серьезное обвинение против нашего клуба, — сказал дилер бесстрастно и без тени возмущения.

— Наше пари с месье Миллером и без того сущий фарс, — отозвался Рауль. — Простим ему его оскорбление и позволим лично выбрать дилера для нашей игры. Любой из присутствующих с радостью согласится, не так ли?

Американец обвел взглядом присутствующих. Напомаженные или лакированные волосы, накрашенные глаза и у женщин, и у мужчин — наверное, почти у четверти наблюдателей. Сказать им, может, что вампирская тема вышла из моды еще в девяностые?

Он выбрал совсем юную девушку, на его взгляд, менее всего похожую на мошенницу. В конце концов, не может так быть, что все здесь присутствующие — карточные шулеры.

Джейсон проиграл и четвертый, и пятый круг. Почему-то он уже сам не сомневался, что так будет. Рауль взял бумагу со списком собственности Миллера, сложил вчетверо, и сделал жест, будто кладет ее себе в карман.

— Опять сменим крупье? — спросил он.

— Да! — выпалил Джейсон. — Вот вы, мисс…

— У вас определенно слабость к женщинам, — сказал Рауль. — Вы доверяете им больше, чем мужчинам. А зря.

— Что мне еще посоветует местный мудрец? — раздраженно отозвался американец.

— Сдаться и не тратить наше время.

Но Джейсон не собирался сдаваться, и с достоинством выстоял шестое, седьмое и восьмое поражение. Шестое — даже дважды, поскольку была ничья, которую они переиграли. Когда девушка-дилер объявила «Девять!», он заметил, что противник поморщился и прикоснулся рукой ко лбу, другой рукой будто бы небрежно взявшись за край стола.

В это время Рауль чуть не потерял равновесие, поскольку вся комната поплыла перед ним. Значки карт в колоде нарастили тысячи крошечных деталей на манер фрактала. Люди, которые были в зале, и вовсе пропали. Он слышал их, как эхо, и они казались ему сном, а новый искаженный мир — реальностью. Может, так оно и было? Все приснилось ему: стол, американец и сама баккара как игра. Название-то у нее какое странное — кому придет в голову так назвать игру…

Что происходит?! Нет, клуб — это не сон, это реальность!

Комната вернулась в нормальное состояние. Рауля будто окатили холодным душем. Он встрепенулся и, чтобы загладить впечатление от своего жеста, воскликнул, будто бы не в силах устоять на месте от переполнявшего его энтузиазма:

— Вы в шаге от полного фиаско, месье Миллер! Но не спешите стреляться от горя, не сомневаюсь, ваша девушка, Изабель, протянет вам руку помощи и поможет выбраться из долговой ямы.

Джейсон пропустил сказанное мимо ушей. Этот жест, этот тщательно скрываемый жест его противника, свидетельствовавший о том, что на секунду все вышло из-под контроля, был интерпретирован американцем как то, что Рауль все-таки ведет с ним честную игру — и устает. А если он не мошенник, значит, его можно обыграть.

Если до этого момента американец принимал всю игру обреченно, уже готовый к собственному поражению, то теперь в нем проснулся азарт.

— Ну что, пошли на десятый круг, господа и мадамы? — громко спросил он, потирая руки, чем только повеселил наблюдателей.

— Вам что, только что пришла sms-ка о смерти дедушки, и теперь у вас есть еще деньги, чтобы их проиграть? — спросил Рауль, уже без особого энтузиазма. Он сдвинул свою точку сборки, и опять провалился в почти полную пустоту, и ему пришлось приложить немалое волевое усилие, чтобы вернуться в то состояние, в котором он может и видеть карты, и не терять чувство реальности.

— Раздавай, малявка! — кричал Джейсон. — Время веселиться!

Раздали карты на десятый круг. Девятка и король у француза. Два нулевых валета у американца. Он вытянул третью карту — еще один валет. Раздались аплодисменты в честь всеми любимого провидца. Джейсон Миллер проиграл.

— Three of a kind! — воскликнул американец, кидая своих валетов на стол. — А ваши карты — дерьмо!

— Вы перепутали игру, — холодно заметил Рауль.

— У-у, та игра лучше, она куда больше, чем пустая угадайка!

— Уймитесь, месье. Не ожидал, что это так весело — чувствовать себя нищим. Или вы сошли с ума?

Американец вдруг резко посерьезел. Он опустил руку за шиворот и стащил с себя медальон на длинной цепочке — полосатый черно-серый камень, оправленный в серебро.

— Вот моя ставка!

— Полно вам, умейте проигрывать, месье, — сказал человек, что был дилером первые три круга.

— Я настаиваю! Ставлю свой медальон против того, что в тех двух бумагах!

— Вам не кажется, что ставки немного неравноценны? — спросил дилер. Люди уже начали расходиться и праздновать победу Рауля. Кто-то провозгласил, что сегодня напитки за его счет, и дамы, которые сами обыкновенно не играли, зато искали знакомств с победителями, принялись заказывать. Вновь заиграла музыка.