Мерлин Маркелл – Никта (страница 36)

Когда его бок проткнули невидимые пики, он рухнул на скамейку, схватившись за голову руками. Еще вчера он был настоящим королем, чье слово вызывало трепет и восхищение, сегодня же рыжий америкашка поджег его трон вместе с седоком.

Он поступил как подросток, сбежав, но что ему оставалось делать — стоять, как чучело, пока все смотрят на его фиаско? Запоздало Рауля осенило, что надо было состроить скучающую мину, будто все так и было задумано, будто бы он устал от своей богемной жизни и решил сделать американцу подарок… Если бы можно было все вернуть назад!

«Зачем мы пошли купаться в тот день? Ты помнишь, кто предложил первой, ты или я?» — сказал голос в голове. Или написал? Как голос может написать прямо в уме?

Он не доставит им удовольствия, вернувшись. Пусть сами разбираются, как переписать все ему принадлежащее на американца.

Король… С чего он взял, что был королем? Всего-то декоративной собачкой, которой позволялось делать пафосную морду на потеху публике, и воображать, будто она здесь что-то значит. Хотя, в конституционной монархии именно это от короля и требуется.

Его ныне покойный отец был совладельцем; после смерти господина Филиппа доля в клубе перешла к его сыну, который разбирался в вопросах бизнеса так же скверно, как в точных науках. А их он прогуливал с завидным постоянством, что в школе, что в университете, который, впрочем, бросил сразу же после гибели отца. Неслучайной гибели.

Кто-то важный решил, что увлеченный мистицизмом Рауль будет прекрасной декоративной собачкой для клуба со столь мрачным антуражем, и не более. Его никто не собирался посвящать в настоящие дела клуба, да он этим и не интересовался, получая каждый месяц на счет некоторую сумму — и даже не задумываясь, что сумме полагается иметь как минимум один-два лишних нуля на конце. Теперь и этой суммы ему не видать.

Город плыл перед его глазами, наполняясь причудливыми силуэтами — следствие опять распоясавшейся точки сборки. Рауль силился привести свое восприятие в порядок; это ему не удалось.

Он съежился на скамье, прикрыв себя найденной тут же газетой. Надо было сразу отправиться домой, чтобы забрать оттуда как можно больше вещей, но теперь поздно — наверняка кто-то уже ждет его там.

Еще вчера он свято верил, что может убить человека и не понесет за это никакого наказания, во что он может верить сегодня?

Придется последовать совету американца и начать зарабатывать на жизнь предсказаниями — больше он ничего не умел, не получив за свои двадцать три года ни образования, ни особых навыков. Единственным практическим умением Рауля была лепка горшков из глины, ему нравилось наблюдать, как бесформенная масса в его руках начинает обретать силуэт; к тому же, это его успокаивало. Их гончарный кружок только переходил к изучению формы сложных ваз и амфор, когда отец приказал ему бросить свое дурацкое увлечение и заняться чем-нибудь более полезным, например, экономикой. В итоге его сын целыми днями отстреливал монстров в виртуальных мирах, смотрел ужастики, читал Кастанеду и посещал сходки по интересам — но только те, где удавалось быть в центре внимания.

Вдруг он неожиданно вскочил и понесся со всех ног к ближайшему банкомату. Тысяча семьсот евро, обналичить всю сумму. Рауль был почти уверен, что его счет уже заблокировали, хоть и не слишком четко себе представлял, как это вообще возможно без его личного участия, так что вид выплевывающего деньги банкомата согрел его сердце.

Он вспомнил, что у него с собой еще бумажник таксиста, и выпотрошил и его, доведя свой бюджет до двух тысяч. «Жизнь налаживается», — подумал он и вспомнил, что у него ведь есть еще и машина, та самая, которую он бросил на въезде в город. Жаль, что она слишком приметная — желтая и с шашечками. Можно ведь и перекрасить, и номера перебить.

Но, добраться до другого конца города в его обезумевшем восприятии оказалось проблематично. Прямая дорога вдруг приводила его на то же место, где он начал свой путь; буквы на обозначающих улицы знаках вдруг путались между собой, а номера и вовсе превращались в клингонские буквы.

Когда он наткнулся на гигантский кратер, зияющий посреди улицы, то понял, что не сможет добраться без помощи даже в соседний квартал. Так он стоял и смотрел на открытый канализационный люк, не зная, как его обогнуть, пока к нему не подошел бомж.

Тот что-то выклянчивал, Рауль сунул ему деньги, чтоб отстал, и бомжа как ветром сдуло. Через минуту Рауль понял, что только что отдал все свои деньги, почему-то считая, что избавляется от сущей мелочи.

Когда он в очередной раз вернулся к злополучной лавке, то сдался и лег спать на ней, сетуя, почему бы уважаемым галлюцинациям не превратить ее в пышную королевскую кровать. Ветер давно сдул его газету в лужу, оставив Рауля без одеяла.

Наутро мир вокруг оказался вполне реальным и стабильным, и Рауль решил, что произошедшее было кошмарным сном, а сам он подгулял и уснул в парке. Какая только дребедень не приснится на такой неудобной постели!

Из кармана вывесилась какая-то цепочка, Рауль потянул и извлек медальон Джейсона Миллера. Все-таки не сон.

Что это вообще за камень? Рауль повертел медальон на свет. Какая-то дешевка, наверное, оникс. Дорого не продашь.

Рауль повесил медальон себе на шею и провел ревизию барахла, что было при нем. Мобильник, два опустевших бумажника, ручка, расческа, какая-то визитка. На обороте записан телефонный номер.

Позвонить Изабель? Бесполезно. Ей же не нужны нищие. Тем более, американец уж точно сообщил девушке о своем триумфе, так что она сейчас, скорее всего, уже мчится обратно из Парижа в его объятия. Да чтоб он коньки отбросил, клятый янки!

Или, можно помочь ему отбросить коньки.

Нет, не время. Надо хотя бы подзаработать себе на обед. Рауль написал на картонке «Предсказываю будущее 100 евро» и уселся ждать.

Никто не подходил, Рауль выбросил картонку и написал на другой: «Расскажу будущее 80 евро». Вскоре ему пришлось сменить и эту на «Оракул, ясновидец 50 евро». И все так же — ни одного клиента.

«А как хотелось достать из сумки свечи, черепушки, зажечь прямо там, начать чертить пентаграмму и кричать по-латыни. Как бы я их напугала! Недалекие люди часто суеверны», — написал голос в подкорке его мозга.

— Fallus in frontalus — morte momentalus! — мрачно объявил Рауль, закатив глаза и совершая волнообразные движения руками. — Abi dierectus! Apo pantos kako daimonos! Etera zetgiell, emoke selene a helios! Amen!

Так Рауль заполучил свою первую клиентку. Той вздумалось проверить его способности перед тем, как отдавать деньги за предсказания.

— Сколько у меня детей?

— Двое.

— Хм, хорошо… А кем я работаю?

— Глаза… всюду глаза…

— Да, да, я офтальмолог! Я вам верю, верю в ваш дар! Но пятьдесят евро — слишком дорого… Давайте договоримся на двадцать.

Мир Рауля снова рухнул, причем в буквальном смысле — и настолько глубоко, что его физическое тело будто впало в кататонию. Несостоявшаяся клиентка решила, что оскорбила провидца своим предложением и решила убраться от греха подальше, не ведая, что душа Рауля в то время выбиралась из выросшего вокруг хтонического лабиринта.

В стенах этого лабиринта вместе с Раулем бегали десятки детей с пустыми глазницами, ведь их матушка была офтальмологом. Иногда они хватали Рауля за край куртки своими цепкими ручонками и просили вывести их оттуда, ведь они ничего не видят. Раулю оставалось только кричать и отбиваться от них своей картонкой, рекламирующей предсказания за пятьдесят евро, а те кричали ему вслед еще громче: «А король-то голый! На гильотину короля! Где наша мамочка?!»

Детям удалось загнать его в угол, затхлый, пахнущий плесенью, они набросились на него всем скопом. Он отпинывался, но они повалили его своей массой, и Рауль понял, что сейчас задохнется — тупые дети задавят его. А детям, видимо, подумалось, что из него выйдет прекрасный батут, ведь они начали прыгать по его груди, как ошалелые кенгуру.

Тут он очнулся. Ему делали непрямой массаж сердца.

— Живой! — обрадовалась его спасительница. Рауль поднялся с земли и без всяких благодарностей убежал, бодрый, будто и не был только что при смерти. «Никогда больше не буду смещать току сборки. Пошло оно все лесом», — сказал он себе.

Рауль снова достал визитку, пристально вглядываясь в цифры телефонного номера, будто бы в них скрывался код Вселенной. Но, если в номере и был скрыт некий код, Раулю его разгадать не удалось.

«Еще бы, код-то не в номере, а в том, кто на него ответит!» — вдруг дошло до него. Он набрал этот номер, почему-то уверенный, что ему сейчас ответит матушка Вселенная. Или, на худой конец, Иисус. Он ведь ее заместитель, верно?

Рауль голодал меньше суток, но этого хватило, чтобы в его голове все перепуталось.

— Алло, — сказала трубка.

— Иисус, ты? — оживился Рауль. Трубка рассмеялась ему в ухо.

— Нет, Иисус в бессрочном отпуске, а это всего лишь Стефан. Чем могу быть полезен?

— Э-э, у меня тут ваша визитка… И я решил позвонить.

— Отлично! На каком инструменте вы играете?

Рауль, наконец, соизволил прочитать, что было написано на визитке, а гласила она «Продвигаем ваше творчество».

— Да, собственно, только на нервах, — ответил он.

— А, так вы вокалист?

— Э-э… нет.

— Тогда поведайте, зачем же вы позвонили, — голос в трубке уже устал гадать, но все еще сохранял искреннейшее дружелюбие.