Мерлин Маркелл – Никта (страница 18)
— Он не мой, — отозвалась Мари. Ее рука инстинктивно потянулась к шее, на которой виднелись зеленоватые следы исчезающих синяков. — Он наше общественное проклятие.
— Ну, так как он выглядел?
— Не помню.
— Как, блин, не помнишь? Я бы такое до конца жизни помнил, даже если бы пытался забыть.
— А я не помню, — упрямо повторила Мари. — Все, давай не будем на эту тему?
Стефан подошел к ней и по-дружески обнял, похлапывая по спине.
— Ну-ну, дорогая, выкладывай, что знаешь. Тут только старина Стефан, и ему ты можешь доверять больше, чем себе. Я — молчок, рот на замок. За пределы этой комнаты то, что ты скажешь, не выйдет.
Мари захотелось послать Стефана куда подальше, ведь она испытывала к агенту ее мужа только ревность и неприязнь, но за последние годы он оказался единственным, кто искренне обнимал ее. А может, и всю жизнь. И она сразу же растаяла, а потом заговорила, чуть не плача:
— Оникс сказал мне, чтобы я дала такие показания… будто бы на меня напал грабитель с удавкой…
— А как было на самом деле?
Мари оттолкнула Стефана и замотала головой, будто отрицая что-то. Он понял, что больше из нее ничего выудить не удастся, и достал из холодильника лед.
«Пресвятая дева, неужто она и вправду пыталась повеситься?» — подумал Стефан, усаживаясь за стол и прикладывая лед ко лбу. — «Вполне похоже на правду. Серая мышь, все время сидит дома. Зачем она вообще живет?»
— Потом нашли того парня, реймсца, — вдруг заговорила Мари. — А вчера — Сезара… Это наш дворник. Всегда был такой приветливый. Выхожу я однажды из дома, а он мне букет из кленовых листьев…
Сердце у нее сжалось, и Мари теперь уж точно была на грани слез. «Только не при нем. Только не при нем!» — твердила себе она, уже пожалевшая, что агенту удалось ее разжалобить и тем самым выведать секрет. Чтобы отвлечь саму себя, Мари перевела тему на какие-то бытовые вопросы.
Стефан, и так скверно спавший ночью, после речей о ценах за тысячу знаков и биржах с текстами, от скуки начал клевать носом. Мари, гремя посудой, сделала шаг в сторону, и Стефан уловил периферическим зрением бледный силуэт, заносящий меч над головой женщины. Он ринулся со стула в ее сторону и сбил с ног. Они повалились на пол.
— Что ты творишь? — еле выдохнула Мари, когда Стефан поднялся на ноги. Он не выглядел смущенным из-за своего неуместного безумства, и это ее взбесило. В следующую секунду раздался глухой звук «БУХ!» — это штукатурка вместе с куском гнилой потолочной балки свалилась с потолка на то место, где она только что стояла. И никаких бледных эксгибиционистов с мечами.
Мари и Стефан долго смотрели на прореху в потолке.
— Могли бы и не закрашивать потолок, все равно ж чердак, — проронил агент.
— Это Оникс заштукатурил. Я его просила, — отозвалась Мари. Никто из них не хотел озвучивать тот страшный факт, что она была на волосок от гибели. — Когда ты собираешься домой?
«Эй, женщина! Я только что спас тебя от смерти!» — чуть не сорвалось с языка Стефана. Агента удержало только смутное чувство вины: он вспомнил, как подумал о Мари, будто бы той незачем жить, не накликал ли он этим беду? И это странное видение…
— Прямо сейчас, — сухо ответил он, и вышел из дома, не прощаясь. Обычно, оставаясь наедине с собой или с людьми, с которыми точно не предстояло знакомиться, он стирал со своего лица привычную улыбку во все тридцать два. Никто из его друзей даже и не предположил бы, какое серьезное выражение умеет принимать это лицо. Но, сегодня ему не хотелось улыбаться даже президенту, если бы тот вдруг оказался в этом захолустье. Твердолобость Мари еще можно было стерпеть, но странная боль, почему-то разыгравшаяся в теле, стала последней соломинкой на спине верблюда.
Стефан направился в бар на соседней улице, даром что до вечера было еще далеко. Он вспомнил, что его машина все еще стоит перед домом Оникса, и надо бы ее оттуда отогнать, учитывая, что их район день ото дня становится все неблагополучнее. Но было уже поздно, Стефан опрокинул в себя пинту пива, темного, как и его сегодняшнее настроение.
«Что не так с твоей женой?» — написал он Ониксу, когда его мозги немного расслабились. Ожидая ответа, Стефан принялся осматриваться. Заведение было непритязательным и незапоминающимся. Барная стойка, несколько грубых деревянных столов и почему-то один элегантный, с гнутыми ножками и персиковой поверхностью под пластик, ничуть не вписывающийся в общую обстановку. Чувство прекрасного возопило в голове Стефана громче, чем проехавшая минуту назад мимо бара полицейская машина со включенной сиреной. Агент поднялся со своего места и оттащил столик в сторону, откуда он будет меньше бросаться в глаза. Бармену было, кажется, совершенно наплевать.
«Это с тобой что не так? Она сказала, ты ее толкнул. У нее синяк», — пришло, наконец, сообщение от Оникса. Стефан снова уселся на свое место, чтобы набрать ответ.
«Я спасал ее от куска дерьма, что свалился с потолка. Ты что, не в курсе?»
«Нет, она такого не говорила.»
«Подумай над этой историей хорошенько, дорогой:):):)».
В реальности он вовсе не улыбался. Мобильник запиликал простенькой мелодией.
— Стефан Бернар слушает! — отозвался он громко и бодро. Заученный тон. — «Уют»? Конечно же, помню! Вы незабываемы! Да, да, еще раз да! В четырнадцать ноль-ноль вам удобно? Отлично, запишите его.
«У тебя в субботу интервью:) Поехали в центр, прикупим тебе одежный свежачок», — отправил он еще одно сообщение.
«Зачем?»
«Будут фотографировать. А если не будут — я уговорю:)».
«Ты не понял. Зачем интервью?»
«Тебе нужен пиар, дорогой, много пиара!:)».
«ОК. Все равно, давай без покупок.»
— Нет слухов о том, что поблизости бегает ночами голый мужик? — спросил Стефан у бармена. — Бледный такой.
— О себе, что ли, говоришь? — усмехнулся тот, меланхолично протирая стакан.
— Увольте, я еще не настолько пьян.
«Пьян». Могло ли ему привидеться на нетрезвую голову? Ночью — могло. Утром — нет. Это явление помогло ему спасти женщину от смерти, пусть даже она вряд ли заслуживала этого спасения. Кто-то наверху выбрал его для этой цели.
Стефан осушил вторую кружку пива и принялся за третью. Ему вспомнились точеные черты бледнолицего пришельца, придававшие ему сходство с греческой статуей. Подобные черты были у ликов на картинах Рафаэля и прочих великих мужей, репродукциями которых так любят украшать стены своих жилищ читательницы журнала «Уют».
Это был ангел, однозначно. Но как мог он, далеко не первый праведник, увидеть столь высокое существо? Было ли то знаком, что он прощен, несмотря на все его грехи? Вообще, Стефан обычно не считал свой образ жизни слишком уж нечестивым, несмотря на то, что его матушка в свое время регулярно доказывала ему обратное, плюс изредка его грыз личный червячок сомнения. И тут, на тебе — ангел.
Стефан бросил на барную стойку мятую купюру из основного бумажника и осведомился, где в округе ближайшая церковь.
— Ты уверен, что хочешь идти в церковь в таком виде? — спросил у него бармен. — Ладно, дело твое.
И он объяснил уже нетвердо держащемуся посетителю, как добраться до ближайшего костела. Тот в ответ благодарил бармена так горячо, что ему стало неудобно. Уходя, Стефан накинул чаевых в три раза больше, чем заплатил за заказ, и весь дискомфорт бармена улетучился.
Когда небеса посылают знак — это совсем уж прямой намек. Только на что? Вряд ли это предложение переосмыслить свою падшую жизнь. Слишком много чести для одного менеджера-агента.
Стефан взялся руками за прутья забора, окружавшего костел, и так и пополз вниз, пока не оказался на коленях. Там, за забором, возился садовник. Он взглянул на Стефана, что-то неодобрительно пробурчал, но не стал его прогонять и вернулся к своей работе, шурша старой метлой по брусчатке опавшим листьям.
— Прости, но я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — сказал Стефан, глядя вверх, за венчающие костел кресты, на бледно-серое небо без просветов.
— Смирения. Я хочу этого ото всех, — послышался ему голос. Почему-то Бог звучал теми же интонациями и тембром, что и Оникс.
— Иисус, ты? — произнес Стефан, тут же взмокнув. — Разве я настолько погряз в гордыне, что ты отправил мне своего посланца?
— Людям тяжело судить самим о своей душе.
— Сегодня я спас женщину, Господи. Это ты послал меня к ней, чтобы я получил шанс очиститься?
— Так оно и было, сын мой. Я рад, что ты ступил на стезю света.
Стефан увидел, как с противоположной стороны забора к садовнику метнулась еще одна бледная тень, схватила старика и унеслась с ним назад. О том, что во дворе вообще был какой-то садовник, осталась напоминать только осиротевшая метла, упавшая в гору листьев и разметавшая их по тропинке. Стефан обомлел и еще более устрашился господней руки.
Оникс, стоявший за его спиной, видел только то, как одна из его статуй провернула преудачнейшее представление. И плевать, что от садовника скоро ничего не останется, кроме обглоданных конечностей.
Стефан обернулся и встретился с ним взглядом. Его опьяневший мозг осмысливал происходящее. Оникс, Бог, ангелы — все перемешалось в его голове. Он пытался как-то связать детали в единую картину, но она тут же распадалась на отдельные звенья.
— Что ты здесь делаешь? — только и смог спросить он.
— Спасаю тебя, сын мой, — ответил Оникс. — И все остальное человечество в придачу.