Мерлин Маркелл – Лимб (страница 13)

Доктор стал выглядеть солиднее, будто превратился в настоящего врача — аккуратного, в белоснежном халате, в туфлях а не тапках. Да и я сам теперь оказался в халате, только руки мои почему-то были не мои, а женские, с крашеными в розовый цвет ногтями.

Хлоя поднялась прямо в центр палаты по винтовой лестнице. Её глаза округлились — она не понимала, где очутилась.

— Бабушка? — Хлоя бросилась к постели, наклонилась к лежащей женщине.

— А совсем плоха она стала, когда внучка сбежала, — сказал мне Док, будто продолжая разговор. Он что-то черкал в папке, которую держал на весу.

— Кома? — спросил я женским голосом. Ага, Доктор изменил мне внешность и голос, чтобы Хлоя не узнала меня.

— Именно.

— Бабушка! — продолжала увещевать Хлоя, бессильно сжимая в руках простыню и утыкаясь лбом в бок лежащей женщины. Ещё немного, и я пустил бы слезу от переизбытка жалости.

— Что с ней? — обратилась Хлоя уже к нам, но Доктор не подал вида, что услышал, и я взял с него пример. Подошёл к пищащим приборам и ткнул на зелёную кнопку. Не знаю, за что она отвечала — ничего не изменилось.

— Эй!

Но мы игнорировали нашу незваную гостью.

— Вы меня видите?

Нет, не видим. Вдруг Хлоя подскочила и пнула моё временное тело аккурат под коленную чашечку. Меня аж согнуло.

— Что-то ногу прострелило, — выдавил я.

— А я говорил, что с вашей стопой каблуки скоро приведут к костылям, — отозвался Доктор.

Хлоя сыграла в футбол со второй моей коленной чашечкой. Да почему именно меня?! У этого тела, в котором меня спрятал Док, мерзкая рожа, что ли?

— Ох, теперь и вторую, — вздохнул я, молясь, чтобы Хлоя не продолжила срывать на мне злость — или что там случилось мотивом её экзекуции. Но она снова прильнула к нашей коматозной пациентке.

Время шло, нам надо было себя куда-то девать. Я взглянул на Доктора. Тот всё так же строил занятой вид. Я сидел на стуле и охал, потирая колени.

— Возьмёте потом у меня мазь, от суставов помогает преотлично, — заговорил Док. — В том году аж рука не разгибалась, я ж всё пишу, пишу в одной позе…

Хлоя сорвалась с места и убежала вниз по лестнице. Следующий взмах ресницами — и мы снова в инкубаторе.

— Что это было? — спросил я. Запах лекарств всё ещё стоял в воздухе.

— Небольшая инсценировка. Вам понравилось?

— Я вовсе не мазохист, что бы вы там ни говорили. Кому понравятся пинки по коленкам!

— Не-ет, я про саму сцену.

Я замялся.

— А её бабка правда в коме?

— Откуда мне знать.

— Тогда это было жестоко. Вы её будто бы обвинили.

— Вина — самое сладкое блюдо. А вино — питьё! Вам ли не знать, — и он захихикал, давясь рукавом.

— Вот я и понял, что те мои путешествия в ванну к суициднице — тоже иллюзии. Инсценировки!

— Совсем не то, — возразил Доктор. — Когда я вас куда-то отправляю, вы видите реальных людей, они могут с вами взаимодействовать. А вся эта больница… я выудил её из страхов вашей приятельницы. Всё, и даже её бабушка — было декорациями. Всё, кроме нас.

— Ну да, ну да. А зачем было меня прятать в женскую личину?

— Чтоб главная наша актриса уж точно не догадалась… Знаете, что она сейчас сделает? — вдруг доверительно добавил он.

— Что?

— Побежит рассказывать своим, что нашла способ путешествовать на Землю и видеть своих близких.

— Их этим не соблазнишь, они сами покинули Землю.

— И большинство уж точно о том жалеют, даже если и тайно, — сказал Док, довольно откинувшись на спинку стула. — У них остались там родные, друзья. Жизнь на Земле — это ведь не только неоплаченные счета и судебное преследование — ну, как у вас… Кто-то сбежал от мелочи, а теперь смог взглянуть на неё под другим углом.

— И теперь они все вломятся к вам в дом.

— Не найдут, я открыл дорогу только вам. Так что старайтесь не тащить ко мне больше людей на хвосте.

— Зачем тогда было показывать Хлое больницу? Сделали бы пустую комнату, она потопталась и ушла.

— Ну это же было весело, — Доктор невинно улыбнулся. — А скоро в общине будет ещё веселее. Вы и сами ещё убедитесь, сколь мощное зерно Хаоса посеяли.

— Ничего я не сеял, это вы, — буркнул я.

— Но вы её сюда привели, а потом ещё мне подыграли. А могли сказать: «Хлоя, это всё ненастоящее!»

— Напомните, почему я к вам прихожу? — спросил я. — Всё время забываю причину.

— Вам нравится общаться с себе подобным.

— Но…

— Вот ваши профессии — дизайнер, агент-продажник — это ж всё наносное. А мечтали вы стать кем? Правильно, драматургом. Вот я исполнил вашу мечту, устроил театр, дал побыть актёром, что сам себе сценарист и режиссёр, а вы? Вы отплатили мне благодарностью?

— Тоже попытка надавить на чувство вины? Но я не Хлоя, мной не сыграть, — отозвался я, подавив порыв встрепенуться и начать защищаться.

— Вот видите, вы понимаете скрытый мотив, — продолжил Доктор уже без надрыва. — Знаете, в чём причина? Вам привычно не только находиться на сцене театра, но и в той комнате, где пишутся сценарии. Вы сами написали для своей жизни роль «всеобщего друга», рубахи-парня, который каждый день с кем-то знакомился или ехал заключать контракты — хотя вашу истинную суть оттого тошнило. Все остальные тоже играли роли — но написанные учителями, родителями, обществом…

— И что из этого следует? — насторожился я. Не нравилась мне эта попытка копаться у меня в мозгах.

— Конечно, из того не следовало, что вы кукловод. Вы могли ограничиться только собственными нитками. Но я видел, как вы приходили к своим новым соседям, то бишь сектантам, пытались их спровоцировать, а потом разыгрывали невинную овечку — не один раз.

— Вы что, следите за мной?

— …И я сделал вывод: да, это и вправду кукловод! Если не профи, то как минимум матёрый любитель. Ваш главный конфликт, кстати, в том, что вы сами оказались чужой куклой — того человека, о котором рассказывали. Потому вы его так ненавидите.

— И причём тут вы?

— При том, что вы видите во мне вершину, к которой можно стремиться — кукловода более высокого уровня. Но вместе с тем я сам будто бы даю собой сыграть, когда вы пафосно уходите и обещаете не возвращаться.

— Прекрасная теория, но неверная, — сказал я, еле успевая переваривать услышанное. — Если других у вас нет, то давайте вернёмся к Хлое. Мы её обманули. Мы — во множественном числе. Я готов разделить с вами ответственность, но не нести её один. Теперь давайте придумаем, как всё исправить.

— Зачем? — всплеснул руками Доктор. — Ради кого вы играете в хорошего мальчика? Тут все свои. Я знаю, что вам её судьба безразлична.

— Нет.

— Да.

— Нет.

Мы сыграли в гляделки. Мешки со зреющими душами были безмолвными судьями в нашем противостоянии.

— Если нет, то пойдите и расскажите ей, что вся эта сцена — лишь шутка, — сказал Доктор, не выдержав.

— Она мне не поверит.

— А вы перескажите ей разговор врачей про мазь да коленки. Поверит.

— То есть, идея была ваша, а расхлёбывать мне?

— С меня-то спрос маленький, я потусторонняя тварь, для меня нормально быть гадом. А вы Хомо Моралис.