Мэрион Брэдли – Трапеция (страница 90)

— Слушай, я не пытаюсь давить авторитетом, Джок. Но в нашем контракте прописано, что в случае болезни или других непредвиденных обстоятельств — а внезапная смерть к ним и относится — обязанность поддерживать номер и артистов на должном уровне возлагается на меня. И я в самом деле самый опытный человек в номере. Если ты хочешь что-то изменить, я с удовольствием тебя выслушаю. Но не сейчас. Ради бога, дай нам всем немного времени. Дневное шоу и без того будет тяжелым, а тут еще ты!

— Анжело, — начал Томми.

— Иисусе! — набросился на него Анжело. — Теперь ты начинаешь?

— Просто хотел уточнить насчет моего контракта, — возмущенно сказал Томми. — Я подчинялся лично Папаше, и он был моим опекуном. Просто интересно, что теперь будет со мной. В смысле, с точки зрения закона.

— Господи, совсем забыл. Твой контракт дома, в банке — в депозитной ячейке Папаши Тони. Я отправлю Джо телеграмму, пусть разберется. Наверное, надо будет подписать кое-какие бумаги… Ты не против, если я стану твоим опекуном?

— Я не считаю, что это необходимо, — заметил Марио. — Томми шестнадцать.

Может, ему уже можно самому заключать контракты?

— Узнаем, — пообещал Анжело. — Хотя, по-моему, по калифорнийским законам, если ему еще нет восемнадцати, он должен либо посещать школу, либо иметь опекуна. Юристы Вуди скажут мне точнее.

— Я не против, если Анжело назначат моим опекуном, — вставил Томми.

— Что я говорил? — пробормотал Джонни. — Дрессированный кот!

— Заткнись, а? — взорвался Марио. — Томми вообще не знает, что будет с его контрактом, и то не скандалит. Ты-то чего на Анжело взъелся?

Стелла, как разъяренный котенок, выпустила коготки.

— Вы все набросились на Джонни, а он только хочет, чтобы было видно, что сейчас двадцатый век, а не какая-то старая диктатура! Разве мы не избавились от Гитлера?

— Мэтт… Стелла… прошу! — застонал Анжело. — Давайте разберемся после шоу.

Наши дела плохи и без семейных перебранок. Папаша Тони едва остыл, а мы уже деремся за главенство! Стелла, если хочешь сегодня днем выйти с нами, я не против… это не оспаривается. Сам схожу к Вуди и получу добро. Такой вариант тебе подходит, Джонни?

Джонни, устыдившись, замолк. Но когда они все одевались к дневному представлению, Анжело подошел к Томми и Марио, которые делили одно зеркало.

— Мэтт, не делай сегодня тройное, ладно? Закончи двойным с пируэтом или еще чем…

— Анжело, я уже три дня его не делал. Вуди взбесится.

— Ну и пусть бесится. У тебя в контракте сказано, что это на твое усмотрение.

— А еще у меня в контракте сказано, что я буду выкладываться по максимуму. И именно из-за сальто он передвинул нас на центральный манеж. Он будет злиться.

— И черт с ним!

Марио припудрил пластырь на щеке — он порезался, когда брился.

— Эй, эй, Анжело, в чем дело? У тебя предчувствие, что ли?

— Нет, но беда не приходит одна. И… вот дьявол, — выпалил он, — я просто боюсь, что не смогу тебя поймать!

— Хорошо, — озадаченно протянул Марио. — Как скажешь, ты босс. Кстати, Джонни меня ловил пару раз. Может, пусть он попробует?

— Нет, — отрезал Анжело. — Просто пропусти.

— Разумеется, дружище, как скажешь, — согласился Марио. Но когда Анжело ушел за накидками, висящими на стене шатра, вслух удивился: — И какая муха его укусила?

На следующий день Анжело не протестовал против тройного, однако несколькими днями спустя, когда поезд отходил от станции где-то в Индиане, он побарабанил в тонкую стенку купе.

— Томми, Мэтт, подойдите, пожалуйста.

Томми уже успел раздеться. Он натянул штаны и обувь обратно и вместе с Марио пошел в соседнее купе. Анжело курил, пол был покрыт пеплом. На предложенную сигарету Марио покачал головой, Томми тоже отказался.

— Сядьте. И слушайте. Я не буду ходить вокруг да около. Джонни скажу позже, но вам решил сообщить сейчас. Я хочу бросить.

— Бросить? — уставился на него Марио. — Что бросить?

— Бросить полеты. Нет, Мэтт, дай мне сказать. Даже самая фантастическая удача когда-нибудь кончается. Я летаю с двенадцати или тринадцати лет. Это четверть века, двадцать пять долбаных лет в ловиторке. У Сантелли раньше не было по-настоящему серьезных несчастных случаев, даже Джо и Люсия пережили свое падение. По статистике шансы уменьшаются с каждым днем. Я хочу уйти прежде, чем настанет моя очередь.

У Марио отвисла челюсть.

— Да ты свихнулся, — проговорил он наконец. — Что мы будем без тебя делать? Ты глава Летающих Сантелли!

— Ну да! — скептически проворчал Анжело. — Расскажи это Джонни.

— Я ему шею сломаю!

— Нет. Это другое, Мэтт. Из меня не выйдет padrone. Я могу раздавать приказы, но управлять… нет. А вот ты, если как следует возьмешься, сможешь. Но пока я рядом, ты этого делать не будешь.

— Но Джонни не станет меня слушаться! — выпалил ошеломленный Марио.

Анжело стряхнул пепел с сигареты.

— Тебе придется разбираться с ним самому. Прости, что так поступаю с тобой, Мэтт. Мне правда жаль. Но я все думаю о Тессе. Я так и не успел узнать ее как следует. А сейчас вбил себе в голову, что в любой день все может закончиться, и у меня не будет шанса стать ей настоящим отцом. Я пас. Я вернусь в

Калифорнию и заберу Тессу из этого проклятого интерната. У меня есть семья, и такая жизнь не по мне. Если хочешь, считай, что у меня сдали нервы.

— Но чем ты будешь заниматься?

Анжело пожал плечами.

— Чтоб я знал. Что-нибудь найду. Может, пойду в каскадеры.

— Это еще опаснее, чем полеты.

— Тогда подожду, пока и там сдадут нервы, и уйду оттуда тоже! Я твердо знаю одно — с полетами покончено. Сегодня вечером я отдал Вуди заявление. Он предлагал мне прибавку и Коу Вэйленда в качестве ассистента. Я отказался.

— Анжело, слушай, — сказал Марио через минуту. — Я поговорю с Джонни. Если сумею с ним столковаться…

— Это будет легкий путь, Мэтт. Я смогу все валить на парня. Но я не хочу тебя обманывать. Даже если бы не Джонни, я все равно бы к этому пришел. Просто пропал смысл. Не знаю… я будто… не могу… справиться. Каждый раз, когда я тебя ловлю, мне кажется, что ты, как Папаша Тони, отпустишь и упадешь, и я не смогу тебя удержать. Прошлой ночью я лежал без сна, весь в поту, из-за одних мыслей о падении Люсии. Каждый раз, когда ты, или Томми, или Стел отпускаете трапецию, я, черт возьми, будто наяву вижу, как вас поднимают с манежа. Я просто больше не могу, Мэтт.

— Господи, Анжело, — пробормотал Марио. — Послушай, неделя выдалась тяжелая. Действительно тяжелая. Попроси пару выходных, отдохни, пусть Джок тебя заменит. Возьми себя в руки, а там посмотрим, ладно? Не принимай поспешных решений. Анжело, я знаю, что ты чувствуешь…

— Да? Я так не думаю.

— Ты правда так и уйдешь? Так с нами всеми обойдешься? Не только со мной, но и… со всей семьей? — Марио тяжело сглотнул. — Что мы будем без тебя делать?

Что будет с контрактом Томми? Что будет с Летающими Сантелли?

— Тяжело это говорить, Мэтт, но мне плевать, — Анжело зажег очередную сигарету. — Вы уже не дети. Вас больше не надо держать за ручку. Даже паренек достаточно взрослый, чтобы за собой присмотреть.

Он бросил на Томми странный тяжелый враждебный взгляд.

— Знаешь, Мэтт, я всю жизнь беспокоился об этой чертовой семье. А теперь хочу хоть раз подумать о себе и Тессе. Моей собственной семье.

— Анжело, ради бога! — взмолился Марио, и Томми почувствовал, что парень готов расплакаться. — Не поступай так со мной… со всеми нами! Ты же мой… мой ловитор, я больше ни с кем никогда не работал. Как я буду делать без тебя тройные и… и вообще? Я всегда говорил, что ты наша опора, только ты держишь нас на плаву…

— Мэтт… малыш, — Анжело взял Марио за руку. — Я не хочу делать тебе больно. Никому из вас не хочу, но тебе особенно. Джонни и Стел… я знаю, что они справятся. Но и ты справишься — так или иначе. Я не собираюсь провести остаток жизни, собачась с Джонни и пытаясь удержать все от распада. Думал, что смогу, но я просто для этого не предназначен, я даже пробовать не буду!

Марио смотрел на него, в голосе звучали горечь и обида.

— Папаша Тони всю жизнь пытался возродить Летающих Сантелли. Он поднял нас cнуля. А теперь не успел он остыть в своей могиле, как ты уходишь… бросаешь все, за что он сражался! Как низко…

Марио не закончил — просто сидел, глядя на Анжело полными боли и огорчения глазами.

— Так и знал, что ты мне это припомнишь, — парировал Анжело и раздавил сигарету каблуком. — Ладно, Мэтт. Не думал, что когда-нибудь кому-нибудь это скажу. Даже на исповеди не говорил, а это что-то да значит. Но знаешь, со мной что-то произошло, когда моего отца вытащили из сетки мертвым. Черт возьми, начнем с того, что я никогда не хотел летать.

— Что ты несешь? — изумился Марио.

— Говорю то, что есть. Я не хотел летать. Вот почему… я никогда… никогда не мог понять Терри. Папаша меня толком и не спрашивал. Просто, когда мне было лет двенадцать, сказал: «Ну, Анжело, ты становишься большим и сильным мальчиком, буду учить тебя летать». И я послушался. Это было семейное дело, все равно как если бы мы чинили обувь или торговали макаронами. А потом, когда у меня начало получаться… Ты не помнишь, Лу никогда об этом не рассказывала.

Когда Люсия узнала, что Лисс в положении, она закатила истерику. Она такая тихая сейчас, ты даже не поверил бы, что она на такое способна. Она рвала, и метала, и бушевала полночи. Папаше, Джо и Мэттью потребовалось шесть часов, чтобы хоть немного ее угомонить. На следующий день в столовой Папаша сказал старику Лючиано: «Люсия уходит из номера месяцев на восемь-девять. Как нам ее заменить?» И Везунчик Старр ответил, что место Люсии может занять Клео. И добавил: «Этот твой мальчик, Анжело, пусть выступает вместо Клео». Что ж, я не спорил. Ситуация была серьезная, если учесть какими угрозами бросалась