Мэрион Брэдли – Лесная обитель (страница 58)
Верховная жрица молчала так долго, что Кейлин, вернувшись, спросила:
– Она спит? Если она смогла уснуть, то, верно, проживет еще месяц… – Кейлин на цыпочках подошла к постели Лианнон – и, тихо охнув, прошептала: – А, больше ей уже не спать никогда…
Кейлин опустилась на колени у постели, поцеловала Лианнон в лоб, а затем очень нежно и бережно закрыла ей глаза. С каждым мгновением лицо усопшей каменело, утрачивая всякое выражение: теперь она уже не казалась спящей; больше того, не походила на Лианнон. Эйлан обхватила себя руками и поморщилась, ощутив под ладонями твердый металл браслетов. Ее пробирала дрожь, голова кружилась.
Но вот Кейлин встала, и взгляд ее упал на Эйлан. При виде золотых украшений глаза старшей жрицы расширились. А затем она улыбнулась.
– Владычица Вернеметона, приветствую тебя именем Матери Всего Сущего!
В комнату следом за Диэдой вошел Арданос. Он нагнулся к усопшей, выпрямился и снова отступил назад.
– Она мертва, – произнес старик незнакомым, лишенным всякого выражения голосом. Он отвернулся, и в глазах его что-то вспыхнуло: он тоже заметил на Эйлан золотые украшения.
Вокруг уже толпились жрицы. Старуха Латис, травница, протолкалась вперед, поклонилась и с непривычной почтительностью, от которой Эйлан бросило в дрожь, промолвила:
– Молю тебя, о Глас Богини, расскажи нам все, что поведала тебе с последним вздохом Священная Госпожа.
– Лианнон, да упокоит ее Богиня, умерла чрезвычайно не вовремя, – резко бросил Арданос. – Для обрядов Лугнасада нам нужна жрица-Прорицательница, а Эйлан со всей очевидностью проводить церемонию не может! – Архидруид мрачно воззрился на сидевших перед ним двух женщин.
Минули три дня ритуального оплакивания, и прах Лианнон предали земле. Арданос не предполагал, что ему будет настолько больно снова увидеть покои, где он обычно встречался с Верховной жрицей, и с ужасающей отчетливостью осознать, что ее больше нет. Наверное, тосковать по Лианнон ему предстоит еще долго – но сейчас архидруид никак не мог себе позволить дать волю горю. Кейлин хмурилась, а Эйлан неотрывно глядела на него своими огромными глазами, в которых ничего невозможно прочесть. Арданос сердито покосился на нее.
– Ты не хуже меня знаешь: то, что якобы только девственница может служить в святилище, – это просто-напросто нелепый предрассудок. Но прямо сейчас Эйлан не вынести силы Великой Богини – это опасно и для ребенка, и для нее самой, – согласилась Кейлин.
Полное воздержание почиталось необходимым при совершении великих магических ритуалов – как, например, когда жрица вручала Великой Богине душу и тело, дабы Она могла вещать устами смертного.
Чтобы божественная сила текла свободно и беспрепятственно, духу должно отрешиться от власти чувств. Поэтому запрещалось делать все то, что усиливает чувственность и заграждает пути силы, как, например, вкушать мясо некоторых животных, пить хмельной мед и другие горячительные напитки и разделять ложе с мужчиной.
– Лианнон должна была об этом подумать, когда ее выбирала, – отозвался архидруид. – Так не годится, знаешь ли. Ей вообще не место в обители. Но
– Я могу занять ее место в церемонии… – предложила Кейлин.
– И как же мы объясним это людям? Временную замену можно было оправдать на том основании, что Лианнон больна, но теперь все знают, что она умерла. Переход власти от одной Верховной жрицы к другой – дело тонкое. Люди гадают, переживет ли новая Верховная жрица испытание и снизойдет ли к ним Великая Богиня теперь, когда Лианнон нет.
Арданос потер лоб. Уже много недель подряд все они спали лишь урывками. В темных глазах Кейлин появилось затравленное выражение, и даже Эйлан, так расцветшая во время беременности, напряжена и встревожена. Вот уж не удивительно, подумал старый друид. Задала же им Лианнон задачу, выбрав эту девчонку!
– Я вам так скажу – какое бы безумие ни овладело Лианнон перед смертью, я не позволю уничтожить плоды наших многолетних трудов! – Архидруид вздохнул. – Ничего тут не поделаешь. Нам придется выбирать заново. Такое уже случалось: старая Гельве попыталась передать власть той полоумной бедняжке – как бишь ее звали? – которая потом умерла. И тогда Совет Друидов избрал Лианнон.
– А тебе только того и надо, да? – начала было Кейлин. Но тут Эйлан, молчавшая так долго, что архидруид о ней почти позабыл, вдруг резко вскочила на ноги.
– Но сперва я пройду испытание! – громко заявила она. На щеках у нее проступили красные пятна. Кейлин и Арданос в изумлении уставились на молодую женщину. – Новую Верховную жрицу назначили после того, как избранная не сумела во время ритуала впустить в себя дух Великой Богини, так? Что за разговоры пойдут, если я даже не попытаюсь? В Вернеметоне все знают, что Лианнон назвала своей преемницей меня.
– Но это опасно! – запротестовала Кейлин.
– Ты думаешь, Великая Богиня поразит меня насмерть? Если то, что я содеяла, – в самом деле грех, так пусть Она меня покарает! – воскликнула Эйлан. – Но если я выживу, вы будете знать, что Она воистину выбрала меня!
– Ну, а что прикажешь делать с тобой потом, если ты выживешь? – ядовито осведомился друид. – Твое положение очень скоро перестанет быть тайной: то-то посмеются римляне при виде нашей Верховной жрицы, которая расхаживает вперевалку с огромным пузом, точно стельная корова!
– Лианнон придумала выход, – отозвалась Эйлан. – Это были ее последние слова. Как только испытание завершится, Диэда должна занять мое место, а вы все притворитесь, что это ее, а не меня, пришлось отослать прочь из обители. Ведь даже ты, дедушка, не в силах нас различить, а ты ведь знаешь нас с рождения!
Арданос сощурился, быстро просчитывая что-то в уме. А ведь негодная девчонка, пожалуй, и впрямь подсказала неплохое решение. Если ритуал убьет ее – а скорее всего, так оно и будет, – друиды смогут с полным правом избрать кого-то другого. А если Эйлан умрет в родах, Диэда, уже занявшая ее место, так и останется Верховной жрицей, и никто ничего не заподозрит. «Что Эйлан, что Диэда – любая из них нам подойдет, ведь и та и другая будут ясно понимать, насколько шатко их положение, – сказал себе Арданос. – А если Верховная жрица нуждается в поддержке друидов, она станет делать то, что ей велено».
– Но согласится ли Диэда? – спросил он.
– Предоставь ее мне, – откликнулась Кейлин.
Недоумевая, зачем ее позвали, Диэда предстала перед Кейлин в том самом покое, который столько лет принадлежал Лианнон.
– Арданос согласился, чтобы ты подменила Эйлан после испытания Прорицанием. Диэда, ты должна нам помочь, – промолвила Кейлин.
Диэда покачала головой.
– Какое мне дело до желаний Арданоса, если ему до меня никогда дела не было? Эйлан сама навлекла неприятности на свою голову. Я ни за что не соглашусь на этот обман, так моему отцу и передай!
– Ах, что за громкие слова! Но если ты так твердо намерена во всем поступать наперекор Арданосу, получается, его воля по-прежнему тебя направляет. А если бы я сказала тебе, что он решительно против такого плана, ты бы, наверное, согласилась? – предположила Кейлин.
Диэда растерянно смотрела на старшую жрицу. Голова у нее шла кругом.
– Ему это очень не нравится, знаешь ли, – добавила Кейлин, не сводя с нее глаз. – Арданос предпочел бы избавиться от Эйлан и назначить тебя Верховной жрицей вместо нее. Думается, он дал свое согласие только потому, что знал: ты непременно откажешься…
– Меня – Верховной жрицей? – воскликнула Диэда. – Тогда мне уже никогда не удастся выбраться из Лесной обители!
– Ты ведь подменишь Эйлан только на время, в конце-то концов, – размышляла вслух Кейлин. – Сразу после родов Эйлан вернется к своим обязанностям Владычицы Вернеметона, а тебе в любом случае придется уехать…
– И ты позволишь мне отправиться на север к Кинрику? – подозрительно спросила Диэда.
– Если ты сама этого захочешь. Но мы думали послать тебя на Эриу совершенствоваться в бардовском искусстве…
– Ты отлично знаешь, что это мое самое сокровенное желание! – вскричала Диэда.
Кейлин не сводила с нее пристального взгляда.
– Тогда, выходит, в моих силах кое-что пообещать тебе – или, напротив, кое-что отнять. Если ты согласишься на подмену ради Эйлан – и ради меня, – я позабочусь, чтобы тебе позволили учиться у величайших поэтов и арфистов на Эриу. А если откажешься – Арданос всенепременно назначит тебя Верховной жрицей, а я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты так и сгнила в этих стенах.
– Ты не посмеешь, – прошептала Диэда, холодея от страха.
– Посмотрим, – невозмутимо отозвалась Кейлин. – У меня нет выбора. Так пожелала Лианнон, и я исполню ее волю – как все мы до сих пор безоговорочно ей повиновались.
Диэда вздохнула. Она не желала зла Эйлан. Некогда она любила племянницу всей душой, но за последние несколько лет разучилась любить кого бы то ни было. Диэда считала, что подруга ее детства изрядно сглупила. Она познала ту любовь, в которой было отказано Диэде, и сама упустила свое счастье. Не понимала она и того, какое дело до всего этого Кейлин. Но ссориться с ней Диэде совсем не хотелось. Кейлин может быть и верным другом, и опасным врагом – как для нее самой, так, возможно, и для Кинрика. Диэда прожила в Лесной обители достаточно долго, чтобы понять, каким огромным влиянием исподволь пользуется эта ирландка.