Мэрион Брэдли – Лесная обитель (страница 31)
Но на постройку крепостей и подготовку военных кампаний требовалось время. Задолго до того, как возвели бревенчатые стены и собрали зерно, уцелевшее после дождей, Бендейгид вернулся проводить своих дочерей в Лесную обитель. Он привел смирных мулов для Майри и детей. Моросил легкий дождик; малышей тепло укутали, чтобы не промокли. Эйлан ехала вместе с племянником. Она не привыкла путешествовать верхом, и ей непросто было усидеть позади непоседливого мальчугана – девушка напрягала все свои силы, чтобы не свалиться. Ей казалось, поездка длится целую вечность, хоть путь был и недолог.
Уже темнело, когда маленький отряд въехал в ворота Лесной обители. Внутри частокола обнаружилось с полдюжины крупных построек. Кейлин сняла мальчугана с его «насеста» и увела Майри с детьми в гостевой дом – но прежде указала Эйлан на большое строение из крепких бревен с соломенной кровлей, доходившей почти до земли.
– Это Дом дев, – объяснила она. – Эйлид, глава младших жриц, извещена о твоем приезде, она тебя ждет. Я приду позже, когда освобожусь; сперва мне надо узнать, не нужна ли я Лианнон.
На западе над самым горизонтом висел молодой месяц – первый в жизни новорожденной дочурки Майри. Служанка повела Эйлан от ворот к дому. Девушка с удивлением осознала, что уже скучает по сестре.
Открылась калитка; провожатая впустила гостью во внутренний дворик. Прямо перед ней высилось длинное здание, чем-то похожее на пиршественный чертог ее отца. Новоприбывшая вошла в дверь – и ее тут же окружила целая толпа незнакомых девушек. Эйлан испуганно огляделась, чувствуя себя всеми покинутой: служанка оставила ее в дверях одну. Помещение казалось огромным, в воздухе разливался смутный аромат благоуханных трав. Одна из жриц вышла вперед.
– Меня зовут Эйлид, – промолвила она.
– А где моя родственница Диэда? – боязливо спросила Эйлан. – Я надеялась увидеть ее здесь…
– Диэда прислуживает Лианнон и пребывает с нею в затворничестве, готовясь к обрядам праздника Лугнасад, – объяснила жрица. – Так вы с нею в родстве, да? Я бы решила, что вы родные сестры – или даже близнецы. Кейлин попросила меня позаботиться о тебе; ведь теперь, когда она вернулась, ей нужно быть при Лианнон. Кейлин рассказывала, какая ты красавица – и так оно и есть!
Эйлан застенчиво покраснела и опустила глаза. Жрица и сама была очень хороша собой: в свете светильников короткие светлые кудряшки обрамляли ее лицо нежным ореолом. Она была одета так же, как и все прочие младшие жрицы, – не в темные одежды, в которых они выходили за пределы ограды, а в платье старомодного покроя из некрашеного льна, подпоясанное тканым зеленым поясом.
– Ты, верно, с ног падаешь от усталости, – ласково промолвила Эйлид. – Иди поближе к огню, дитя, погрейся с дороги.
Немного ошарашенная при виде стольких незнакомых лиц, Эйлан повиновалась. Прежде она не задумывалась, что ждет ее на новом месте. А вот теперь поневоле задавалась вопросом, уживется ли она здесь и не придется ли ей до самой смерти сожалеть о принятом решении.
– Не бойся нас, – раздался позади нее серьезный, вдумчивый голос. Эта девушка была высока, крепка и рыжеволоса.
– Нас тут и вполовину не так много, как кажется. Видела бы ты меня, когда я только сюда приехала: я озиралась по сторонам, как звереныш, и рыдала взахлеб. Меня звать Миэллин. Я тут прожила уже лет пять или шесть и теперь иную жизнь даже представить себе не могу. Все мои подруги здесь, да и ты вскорости с кем-нибудь да подружишься. Несмотря на то, что сейчас мы кажемся тебе такими чужими. – Она сняла с Эйлан плащ и отложила его в сторону.
– Думаю, Лианнон захочет первым делом поговорить с тобой, – промолвила Эйлид, – так что пойдем. – С этими словами она повела Эйлан через продуваемый всеми ветрами двор к отдельно стоящему домику и постучалась в дверь. Спустя мгновение послышались шаги, и наружу выглянула Кейлин.
– Эйлан? Входи, дитя, – промолвила она, подавая кому-то знак. – Видишь, Диэда, я наконец-то привезла к тебе Эйлан!
– И вправду так, – промолвила Диэда, выходя из полумрака позади нее. – Мой отец, архидруид, тоже здесь, да и Бендейгид, куда ж без него; так что, получается, вся семейка в сборе. – Она расхохоталась; Эйлан подумала про себя, что в жизни не слыхивала смеха более циничного. – А ежели Бендейгид своего добьется, то и Кинрик, небось, скоро явится. Я слыхала, они хотят воспользоваться твоим Зрением, Кейлин.
– Или, возможно, твоим, – возразила Кейлин. Диэда издала короткий смешок. Эйлан почудилось, что они неприязненно настроены друг к другу, и задумалась о причине.
– Полагаю, все знают, что я на это отвечу, – отозвалась Диэда. – Отыскать Кинрика я согласна; но снабжать Лианнон предсказаниями, чтобы она их послушно изрекала, как будто она – жалкая марионетка, исполняющая волю Рима…
– Во имя самой Великой Богини, во имя любой богини, замолчи, дитя, – приказала Кейлин, заслышав, как где-то поблизости хлопнула калитка. – Что такое? Кто здесь?
– Всего лишь его святейшество мой отец, – пробормотала Диэда, – и величайшая из жриц Лесной обители, которая покорно изрекает любое пророчество по его желанию!
– Да замолчи, негодница, – прошипела Кейлин. – Ты святотатствуешь!
– А по мне, так тут творится куда большее святотатство, к которому я не причастна, – не осталась в долгу Диэда. – Может статься, с помощью Зрения они хотят увериться, что натравливают римлян на того, кого надо. А если так, то как поступишь ты, Кейлин?
– Я сделаю то, что прикажет Лианнон, – резко отозвалась Кейлин. – Мы все исполняем ее веления.
Кейлин пыталась урезонить Диэду и смягчить ее ярость, но та, похоже, распалялась все сильнее. Диэда всегда была остра на язык, но таких язвительных колкостей Эйлан вовеки от нее не слыхивала.
– Я знаю, как мы, по-твоему, должны думать… – начала было Диэда. Кейлин покраснела от гнева, но голос ее звучал по-прежнему спокойно и ровно.
– Ты отлично понимаешь: неважно, что думаешь ты или думаю я, – имеет значение только воля Верховной жрицы, – промолвила Кейлин. – И для меня она – закон.
– Если это и впрямь ее воля, – уже тише отвечала Диэда. – Но в нынешних обстоятельствах как
– Диэда, это все я уже слышала, – устало промолвила Кейлин. – Но что в том дурного – призвать нашего родича Кинрика, чтобы он, как подобает, оплакал приемную матушку?
– Мы могли бы это сделать несколько недель назад, – начала было Диэда.
– Возможно, но это все, о чем тебя просят – или меня, если на то пошло, – повторила Кейлин. – С какой стати ты вдруг так заупрямилась?
– Потому что я понимаю, даже если не понимаешь ты, – промолвила Диэда, – Зрением хотят воспользоваться, чтобы обманом принудить Кинрика протянуть руку Риму – сделать то, чему он всю жизнь учился противиться! Да сам Бендейгид не пойдет на такое даже под страхом смерти! Ты разве не знаешь, что это ради Кинрика Бендейгид допустил, чтобы его самого объявили вне закона?
– Ох, во имя Великой Богини, девочка! Я кое-что знаю о Кинрике, да и о Бендейгиде тоже, – рассердилась Кейлин. – И, хочешь верь, хочешь нет, мне и о римлянах кое-что известно – во всяком случае, я живу под их владычеством подольше твоего. И я так скажу: на ваши с Кинриком драгоценные убеждения никто не посягает! Или ты думаешь, во всей Британии никто кроме тебя не знает, чего на самом деле хочет Кинрик?
– Мне известно достаточно, – начала было Диэда, но Кейлин резко оборвала ее:
– Тише, нас услышат. И Эйлан, верно, уже не на шутку озадачена…
Лицо Диэды смягчилось.
– И то верно. Хорошо же мы ее встречаем – вздорной перебранкой! – Она подошла и обняла Эйлан. Девушка благоразумно не стала возражать – иначе, того гляди, Диэда заспорит снова.
В этот самый миг дверь во внутренний покой отворилась – и перед ними предстала Лианнон.
– Дети мои, вы ссоритесь?
– Конечно нет, матушка, – поспешно заверила Кейлин. Спустя мгновение откликнулась и Диэда:
– Нет, Святая матерь, как можно; мы просто поприветствовали новую послушницу.
– Ах, да; о том, что к нам едет Эйлан, я слышала, – промолвила Лианнон и обратила взгляд на девушку, молча стоявшую между Кейлин и Диэдой. Сердце у Эйлан неистово заколотилось; она робко подняла глаза на женщину, которую до того видела в обличье богини у костров Белтайна.
– Значит, ты и есть Эйлан? – Голос Лианнон звучал певуче, но тонко и надломленно, как если бы на протяжении стольких лет веща́я от имени Великой Богини, он утратил часть своей силы. – Да, верно; ты очень похожа на Диэду; наверное, тебе уже надоело это слышать! Однако надо будет придумать, как различать вас здесь, в святилище. – Верховная жрица улыбнулась, и Эйлан вдруг захлестнуло странное желание защитить ее и поддержать.
Лианнон протянула Эйлан руку – та все еще смущенно мялась у двери.
– Входи, дитя. Твои отец и дед здесь, с нами. – Эйлан подумала про себя, что в том нет ничего удивительного – ведь отец сам привез ее сюда. Значит, он живет вместе со жрецами?
Лианнон ласково взяла Эйлан под локоть и повела за собой, нежным голосом окликнув двух жриц постарше:
– И вы тоже входите. Вы обе тут понадобитесь.
Внутренний покой показался девушке совсем маленьким – возможно, потому, что там собралось так много людей. В середине комнаты стояла жаровня; над тлеющими душистыми травами курился дым. От этого аромата у Эйлан закружилась голова. Не то из-за благовоний, не то из-за тесноты девушке на мгновение почудилось, что она задыхается.