Мэрион Брэдли – Лесная обитель (страница 30)

– Сдается мне, я уже поняла, – раздался позади голос Кейлин. – Иногда мне случается прозревать будущее; в ночь, когда я уехала из Лесной обители, мне привиделось пепелище на месте вашего дома. Но потом я обнаружила здесь Эйлан и решила, что, наверное, ошиблась. Прошлой ночью сюда нагрянула банда разбойников. Я знаю, что эти волки рыщут большими стаями, – и я испугалась. Выходит, основной отряд повернул на юг, к вам?

– Сюда приходили разбойники? – прохрипел Бендейгид, во все глаза глядя на жрицу.

– Только несколько человек: мне удалось напугать их, и они сбежали.

– Значит, я должен благодарить тебя за то, что не все мои дети мертвы!

Даже не обладая даром ясновидения, Эйлан поняла смысл отцовских слов, но поверить в услышанное отказывалась. От лица ее отхлынули все краски.

– Отец…

– Дитя, дитя мое, как рассказать тебе? Пришла весть, что разношерстный отряд разбойников напал на хутор Конмора. Я со своими людьми поспешил ему на помощь. Но оказалось, что та банда не единственная: кто бы ожидал, что даже дождь им не помеха? Пока нас не было…

– Значит, матушка и Сенара погибли? – срывающимся голосом промолвила Эйлан. Майри отдернула прикроватный полог, пошатываясь, встала и уставилась на отца во все глаза. Кейлин поспешила к ней, а друид между тем продолжал:

– Надеюсь, что так. – Лицо его исказилось от боли. – Куда страшнее, если их увезли невольницами за море. Нестерпимо и думать о том, что кого-то из них постигло такое бесчестие…

– По-твоему, им лучше умереть, чем жить в рабстве? – тихим, напряженным голосом проговорила Кейлин.

– Да, лучше! – яростно воскликнул Бендейгид. – Лучше быстрая смерть, пусть даже в пламени, и добрый прием в Ином мире, нежели жизнь, полная мучительных воспоминаний о гибели всех наших родных и близких – то, что теперь предстоит мне. Богам ведомо, что, будь я там, эти чудовища кровью заплатили бы за содеянное!

Друид умолк, переводя исступленный взгляд с Эйлан на Майри: старшая дочь неуверенно шагнула к нему. Бендейгид со стоном обнял обеих дочерей. Эйлан, рыдая, прильнула к сестре. Некогда девушка обретала утешение в отцовских объятиях, но от такого горя не мог оградить ее даже он.

– Останков Сенары в золе не нашли, – с трудом выговорил он, – а ведь ей и десяти еще не было…

«Значит, она, возможно, жива…» – подумала про себя Эйлан, но вслух этого не сказала.

– Я собирался забрать Майри домой, как только подтвердятся известия о гибели Родри, но теперь у меня нет дома – мне негде приютить дочь. Я никого не могу защитить…

– Почтенный друид, даже если ты сам и не можешь, твоему ордену это по силам, – тихо произнесла Кейлин. – В Лесной обители Майри с малышкой обретут приют и пробудут столько, сколько нужно. А я хочу спросить: не дозволишь ли ты Эйлан вступить послушницей в святилище?

Бендейгид резко выпрямился и пристально поглядел на дочь.

– Ты в самом деле этого хочешь, дитя?

– Хочу, – просто отвечала она. – Если мне не разрешено выйти замуж за того, кого люблю, тогда позволь мне отдать свою любовь Владычице. Меня это воистину порадует: я мечтала о такой жизни, прежде чем подросла настолько, чтобы задуматься о браке.

Впервые за все это время отец ее улыбнулся, пусть и вымученно.

– Во всяком случае, это порадует твоего деда. Не о такой судьбе для тебя я помышлял, Эйлан, но ежели ты сама того желаешь, то доволен и я.

– Но что?.. – Эйлан прикусила язык. Как она могла позабыть? Мать ничего ей больше не скажет. А друид словно бы почувствовал, какой вопрос она так и не смогла задать. Он снова опустился на скамью у очага и закрыл лицо руками. Девушка и не подозревала, что отец умеет плакать. Но когда Бендейгид снова поднял голову, щеки его были мокры от слез.

Эйлан тоже лишилась родных и близких, но глаза ее были сухи. «Решит ли Гай, что я погибла, когда узнает о случившемся? Поплачет ли он обо мне?» Наверное, пусть лучше юноша считает ее умершей, нежели думает, будто она изменила его памяти. Ну да это все неважно; она станет жрицей Лесной обители. Дальше этого ее мысли не шли.

– Мы отомстим за них! – воскликнул друид, неотрывно глядя в пламя. – Ничья смерть не обойдется этим дьяволам так дорого! Римляне – и те на такое не осмеливаются, и, говорю вам, чтобы покарать этих душегубов, я приму помощь даже от римлян! А значит, начнется война! Это ведь не только грабеж и смертоубийство, Эйлан, это святотатство! Напасть на дом друида, убить жену, дочь и внучку друидов; уничтожить святыни – как у них только поднялась рука! Ведь северяне наши родичи, а я обучался у друидов Эриу!

– Наши племена вечно сражаются друг с другом, когда нет общего врага, – тихо заметила Кейлин.

– Но у нас есть общий враг, – воскликнул Бендейгид. – Разве мы все не ненавидим Рим?

– Возможно, дикие племена теперь считают римлянами и нас тоже…

Друид покачал головой.

– Боги их всенепременно покарают, а если и не боги, то мы сами. Кинрик мне как сын, и, говорю вам, он проклянет этот день, когда о нем узнает! Но он сейчас далеко, на северных островах. Вы с Майри – вот и все, что у меня осталось, Эйлан.

«В самом деле так, – подумала про себя девушка. – Я лишилась почти всех своих близких, и Диэда тоже потеряла сестру. Обрадуется ли мне она в Лесной обители?»

Что ж, как бы то ни было, а жрицей она станет. Кровь ее отца течет в Майри, в ее новорожденной дочери и в сыне; хорошо бы эти дети стали утешением для Бендейгида. Он не то чтобы стар; он может жениться вторично, и у него будут еще сыновья и дочери; или, что более вероятно, Майри найдет себе нового мужа и народит целую ораву ребятишек. А вот если Эйлан отправится в Лесную обитель, внуков от нее отец не дождется.

Бендейгид встал и поглядел на Кейлин из-под нахмуренных бровей.

– Мне необходимы твои умения, жрица; нужно вернуть Кинрика. Ты можешь призвать его для меня? И согласишься ли?

– Смогу – с помощью Лианнон, – отвечала Кейлин. – В любом случае ей следует знать о случившемся…

– А еще мне требуется твоя помощь, чтобы отыскать убийц, – перебил Бендейгид.

– Это нетрудно; когда разбойники сюда ворвались, я их хорошо разглядела, и даже если не они сожгли твой дом, вожак у них наверняка один и тот же. Среди них были и каледонцы, и скотты с Эриу.

– Если они побывали здесь прошлой ночью, значит, скотты наверняка уже на пути к побережью, а каледонцы возвращаются обратно на север. – Бендейгид, что до сих пор нетерпеливо мерил шагами комнату, снова уселся у очага. Кейлин принесла ему кружку эля, он сделал большой глоток, вымочив бороду, а затем повторил:

– Нужно, чтобы Кинрик вернулся домой быстрее, чем доскачет верховой всадник. Кейлин, пошли ему весть с помощью твоей магии…

– Пошлю, – кивнула жрица. – Я побуду здесь с твоими дочерьми, пока ты съездишь сообщить Лианнон. А потом отправляйся в Деву: архидруиду тоже должно обо всем узнать.

– Ты права; моя жена Реис приходилась ему дочерью, – промолвил Бендейгид, рассеянно потирая лоб. – Может, и он нам что-нибудь присоветует.

Новости о набеге быстро распространились по всей округе. О нем судачили бродячие торговцы и докладывали гонцы легиона. Казалось, даже птицы небесные разносят на крыльях недобрую весть.

Три дня спустя после нападения разбойников Арданос, выходя поутру из своего дома в Деве, услышал, как по левую его руку каркнул ворон, предвещая несчастье. Но архидруид заслужил свое высокое звание благодаря той житейской мудрости, что позволяла ему перехитрить римлян и обуздать недовольство среди своего собственного народа. В который раз Арданос пожалел, что его мирское могущество не беспредельно. И тут он увидел на улице забрызганного грязью путника и понял: в предсказаниях ворона нужды не было – ведь в пылающем взгляде зятя ясно читалось горе.

Вести Бендейгида потрясли архидруида до глубины души. Едва придя в себя, Арданос отправился прямиком к Мацеллию Северу, а тот потребовал аудиенции у командующего Вспомогательным легионом.

– Эти бандиты из-за моря совсем обнаглели, – возмущенно рассказывал Мацеллий. – Ведь бритты тоже наши подданные, они вассалы Рима. Никто не смеет притеснять их, пока я жив. Семья друида Бендейгида, живущая поблизости…

– Бендейгид объявлен вне закона, – нахмурившись, перебил командующий легионом. – Ему вообще здесь не место!

– Это к делу не относится! Ты разве не понимаешь, что Рим здесь для того, чтобы защищать всех жителей этой страны – как наших граждан, так и местное население, – настаивал Мацеллий. Перед его мысленным взором стоял убитый горем Арданос. За многие годы их знакомства Мацеллий проникся к старику уважением – и никогда еще не видел, чтобы архидруид утратил свою обычную невозмутимость. – Как нам убедить бриттов сложить оружие, если мы не способны их защитить? С двумя легионами мы покорили бы Гибернию…

– Возможно, ты и прав, но надо подождать, пока Агрикола не покончит с новантами. Так было всегда – как только мы завоевываем новые области, приходится наводить порядок на новых рубежах. Во дни наместника Паулина были уничтожены друиды Моны – иначе по всей Западной стране заполыхал бы мятеж. А теперь нужно преподать урок каледонцам, чтоб не смели нападать на бригантов. Полагаю, когда империя распространится до Крайнего Туле[17], у нас на границах наконец-то настанет мир, но не раньше. А пока все, что мы можем, – это поторопиться с постройкой новых прибрежных крепостей, – цинично заявил командующий легионом, – и держать наготове конный отряд-другой, на случай, если враг снова объявится. Твой сын выехал с солдатами на место происшествия, верно? Возложи это задание на него, как только вернется с докладом. – Легат хмыкнул. – Притеснять жителей Британии вправе только мы и никто другой.