Мэрион Брэдли – Лесная обитель (страница 102)
– А будь это возможно, куда бы мы отправились? – прошептала она.
– В Лондиний, а может, даже и в Рим. Грядут великие перемены. Большего я тебе открыть не могу, но вместе мы с тобой достигнем любых высот, лишь согласись уехать со мною!
Гая неодолимо влекло к девушке, но ценой нечеловеческих усилий он удержал дерзновенную руку. Неопределенность и желание сводили его с ума. Но он знал: одно неверное движение, и он потеряет любимую навсегда. Сенара подняла голову, и Гай посмотрел ей в лицо, не отводя взгляда: глаза его пылали огнем страсти.
Сенара не обратилась в бегство.
– Я не знаю, что делать, – трепеща, тихо вымолвила она.
«Будь моей, – безмолвно умолял Гай. – Помоги мне растить сына!» Она ведь наверняка примет Гавена как своего. Ведь, в конце концов, именно затем она ему и нужна – она, а не какая-нибудь богатая римлянка, которая станет презирать Гавена за то, что в жилах его течет бриттская кровь. Это все ради мальчика…
Только теперь Гай наконец осмелился нежно привлечь ее к себе. Девушка не отстранилась, но задрожала от его прикосновения. Боясь испугать ее, римлянин поспешно разомкнул руки.
– Ох, как же мне быть? Господи, помоги, – прошептала Сенара, отворачиваясь и прижимаясь щекой к его ладони.
– Думается мне, это твой Господь, не иначе, привел нас друг к другу, – тихо подсказал ей на ухо Гай.
– Дай Боже, чтоб ты был прав.
– Я сейчас же отправлюсь к твоему дяде и испрошу у него дозволения забрать тебя из Лесной обители. Будь готова уехать, как только я за тобой явлюсь, – велел римлянин. – Когда следующая луна пойдет на убыль, мы с тобою будем уже на пути в Лондиний.
И снова Гай с превеликим трудом удержался, чтобы не прикоснуться к девушке. И был тут же вознагражден за свою деликатность: Сенара робко приподнялась на цыпочки и шепнула:
– Брат мой, давай же обменяемся поцелуем мира.
– Ах, Валерия, не такой поцелуй мне от тебя нужен, – прошептал он, уткнувшись в ее шелковистые волосы. – И однажды ты поймешь разницу.
Девушка высвободилась; новообретенная мудрость – или, может, хитрость – подсказали Гаю, что не следует пытаться ее удерживать. И очень вовремя: в следующий миг снаружи послышались шаги и в дом вошел отец Петрос. К немалому удивлению Гая, Сенара поприветствовала отшельника, даже не переменившись в лице. Неужто все женщины владеют искусством мгновенно прятать свои чувства? Гаю вспомнилось, что и Эйлан тоже мастерски умела, не моргнув и глазом, скрыть обуревающее ее волнение.
– Возрадуйся, отец мой, – промолвила девушка. – Гай Мацеллий пообещал забрать меня из святилища друидов и подыскать мне новый дом, возможно, даже в Риме.
Отец Петрос пристально воззрился на Гая: в отличие от девушки, он не был столь наивен.
– Сенара пытается объяснить мне, достойный отче, почему я должен присоединиться к твоей пастве, – проговорил римлянин.
– И ты согласен? – Священник буравил его подозрительным взглядом.
– Воистину, Сенара владеет даром убеждения, – тихо произнес Гай. Отец Петрос просиял.
– Добро пожаловать в нашу общину, сын мой, – неискренне воскликнул он. – Ты подашь замечательный пример всему своему сословию.
«Да уж, конечно, – подумал Гай, – знатный римлянин с такими обширными связями, как у меня, для этого ловца человеков добыча завидная!» А еще говорят, будто христиане нелицеприятны! Но должно же быть в их вере хоть что-то хорошее, раз уж она привлекла такую девушку, как Сенара.
Глава 29
Сенара вихрем ворвалась в комнату и остановилась как вкопанная, вспомнив, что к Верховной жрице Вернеметона подобает приближаться почтительно и чинно. – Эйлан! Император мертв!
Эйлан с улыбкой отложила веретено на столик рядом с собою и пригласила девушку присесть. Теперь, когда Кейлин уехала, у Миэллин то и дело случались приступы тоски, а Эйлид была все время занята с послушницами, Эйлан все больше дорожила обществом Сенары. С тех пор, как погиб Кинрик, Диэда не обменялась с Верховной жрицей ни единым словом. Хорошо хоть, его удалось предать земле без лишнего шума. Ночью явились двое друидов и унесли покойного к древнему кургану на Девичьем холме. Пусть Кинрик умер позорной смертью, но похоронили его как героя.
– Селянин, который приносит нам свежие яйца, только что вернулся из Девы с новостями, – взволнованно тараторила Сенара. – Императора убили неделю назад, в канун равноденствия, и весь мир, от Каледонии до самой Парфии, гудит как растревоженный улей! Одни говорят, что следующим императором станет один из сенаторов, а другие думают, что какой-нибудь из легионов облачит в пурпур своего командующего. Но скорее всего, претендентов будет несколько и вспыхнет гражданская война!
– А в Деве что происходит? – спросила Эйлан, когда сумела наконец вставить хоть слово.
– Солдаты XX легиона обеспокоены, но пока все тихо. Командующий приказал устроить для них праздник, на котором бы рекой лились вино и пиво. Госпожа Эйлан, как думаешь, а что теперь будет?
Эйлан вздохнула.
– Командующий легионом, несомненно, надеется, что все они упьются до беспамятства, а утром проснутся с тяжелым похмельем – им будет не до беспорядков. Если повезет, так оно и выйдет. Но если легионеры под пьяную руку затеют свару, тут уж неизвестно, чем все закончится.
Сенара, хихикнув, покачала головой.
– Да я про императора спрашивала! Как ты считаешь, к власти придут сенаторы и Рим снова станет республикой?
Эйлан окинула Сенару внимательным взглядом: с какой стати это дитя так разволновалось из-за событий в Риме? Ну да, конечно, она наполовину римлянка,
– Меня куда больше тревожит положение дел в Британии, – удрученно проговорила Эйлан. – Кинрик – не единственный, кто захочет воспользоваться этой прекрасной возможностью поднять племена на восстание, и тогда здесь у нас тоже разразится гражданская война!
«Ведь есть еще мой отец», – подумала Эйлан, внутренне содрогнувшись. И как, во имя Великой Богини, ей поступить, если Бендейгид станет требовать от нее послушания, воспользовавшись правом архидруида – и родительской властью? Ей снова отчаянно захотелось поговорить с Кейлин – старшая жрица наверняка помогла бы ей советом.
– Так что же нам делать? – потрясенно спросила Сенара.
– Что до тебя, ты можешь сделать вот что, – задумчиво проговорила Эйлан. – Отнеси в дом друидов штуки недавно сотканного льняного полотна – ты еще не принимала обетов, так что жрецы не удивятся твоему приходу. Простодушно спроси их, слыхали ли они новость, а потом перескажешь мне их слова.
Сенара заговорщически ей улыбнулась, вскочила на ноги и в мгновение ока исчезла за дверью. Эйлан оставалось только позавидовать ее расторопности.
«И вправду, как же мне быть?» – гадала она. Наверное, все-таки следовало воспользоваться предложением Гая, но, похоже, сейчас у него и своих неприятностей невпроворот. Арданос пользовался Гавеном как оружием против нее. Эйлан так надеялась обрести свободу теперь, когда дед ее мертв; но, хотя отец не посвящен в ее тайну, о Гавене известно Диэде. Скоро ли охваченная ненавистью Диэда наделит нового архидруида властью над Верховной жрицей, которой тот без колебаний воспользуется? Если, конечно, не убьет ослушную дочь сразу.
Настанет день, когда вся эта земля будет жить в мире, и не останется ни римлянина, ни бритта – о, вот тогда все поймут, почему Верховная жрица поступала так, а не иначе, и она, верно, обретет прощение! Эйлан горестно покачала головой – помощи ждать было неоткуда!
В этот самый миг висок ей пронзила невыносимая боль – точно удар молнии с небес. Откуда-то издалека пришла мысль: «Но ведь к тому времени я давно умру…» И Эйлан лишилась чувств.
Придя в себя, она осознала, что полулежит, навалившись на стол. Эйлан ощущала внутреннюю опустошенность – и при этом странное умиротворение. А еще она была твердо убеждена про себя: что-то изменилось. Она всегда знала, что некоторые травы, которые добавляют в священное питье Прорицательницы, опасно разжижают кровь, а порою вызывают помутнение рассудка. Возможно, именно это с нею сейчас и происходит.
«Когда придет твое время, ты сама поймешь», – некогда говорила ей Кейлин. Медленная и мучительная смерть, как в случае Лианнон, была чем-то из ряда вон выходящим. Старуха Латис обмолвилась как-то раз, что большинство Верховных жриц умирали внезапно. Но, как теперь заподозрила Эйлан, все они знали заранее: час их пробил.
«Мне и впрямь было знамение? – гадала она. – Но ведь мои труды еще не окончены».
«Окончены». Это осознание пришло так же неотвратимо ясно, как в трансе, когда с ней говорила сама Великая Богиня.
Но кто заступит ей на смену, кто станет прорицать вместо нее? Нельзя же оставить дела в беспорядке, как Арданос!
«Это уже неважно». Вместе с этим решением пришло спокойствие. Великая Богиня изрекла свое слово. Все, чему суждено случиться, – в Ее руках и Эйлан уже не касается. Если она умрет, смерть станет для нее милостью, а не карой. Кейлин рассуждала верно. Друиды не вправе распоряжаться жизнью жриц. Важно лишь одно: Эйлан должна, не щадя сил своих, попытаться исполнить волю Владычицы.