Мэрилин Маркс – Принц запретов (страница 23)

А вот это уже явно была шутка, но я не рассмеялась. И он тоже. Только уставился на меня так пристально, что по телу пробежала дрожь. То, что мы не желаем тебе смерти, вовсе не значит, что мы твои друзья. Он сказал, что не желает мне зла, но надо быть полной дурой, чтобы в это поверить.

Я оглядела комнату. Кроме занавесок, ползучих растений и порождения ада, сидящего рядом со мной, тут были пустой бельевой шкаф, комод, туалетный столик с зеркалом, в котором виднелось мое отражение, двери, ведущие в мраморную дамскую комнату. Двери же в коридор были заперты. Мало того, чтобы до них добраться, нужно было пройти мимо мистера Уоррена. Или как там его настоящее имя.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил он.

И снова воспоминания. На этот раз мне вспомнилось певучее предостережение Лиллиан: не вздумай съесть что-нибудь или выпить, пока мы в отеле.

В висках больно стучало. Во рту пересохло. Я покачала головой:

– Разве что уйти отсюда.

Он пропустил мои слова мимо ушей.

– Мы зовем эту комнату Тайником. Она очень надежно защищена, но важнее всего, что в ней невозможно солгать. – Он подался вперед, а я отодвинулась назад, выдерживая между нами прежнюю дистанцию. – Так что задам тебе один вопрос и попрошу подбирать слова как можно внимательнее. Что привело тебя сюда ночью?

– Деньги, – ответила я.

Можно было еще упомянуть о визите Вайолет в мою квартиру, но я решила опустить эту подробность. Чем меньше он знает, тем лучше.

Мой ответ явно его не устроил. Инстинкт самосохранения потребовал сказать что-нибудь утешительное, но, когда я открыла рот, с губ не сорвалось ни звука. Мысленно я смогла произнести: «А еще мне хотелось тебя увидеть», но вот в реальности – нет.

– Тебя кто-то сюда привел?

– Нет.

– Ты говорила с кем-то в отеле?

– Да, с дриадой и с двумя ее спутниками. Они и притащили меня в бальный зал. На этом все, – выпалила я, не успев вовремя прикусить язык и сдержать этот поток откровений.

– А ты узнала Дельсарана, человека, который выступал?

В памяти проступил туманный портрет мужчины с темной аурой. Я покачала головой.

– Откуда ты?

Я поджала губы, наморщила нос и процедила:

– Из Джорджии.

– Где именно ты жила в Джорджии?

На лбу у меня выступил пот. Я покачала головой.

– Где именно ты жила в Джорджии? – повторил он, с каждым словом сбавляя темп. Губы у меня задрожали. Ответить было не так-то просто.

– Разве ты сам не знаешь? – спросила я наконец.

– Где твой отец? – продолжал он допрос.

У меня сжалось сердце.

– В могиле.

Джек Уоррен стиснул зубы:

– Я так и думал.

У меня перехватило дыхание. Ладонь, лежащая на колене, словно окаменела. Он явно не убивал папу, но, может, планировал?

Я понимала: нужно уходить, и как можно скорее. Кто знает, на что еще способно это создание и какие мрачные секреты обитают в недрах этого проклятого отеля! Даже если до конца своих дней я буду мучиться вопросом, кто такой Джек Уоррен и как он проник в мои сны, ничего страшного, это меньшая из возможных жертв. Но вот незадача: кажется, он не собирался так просто меня отпускать. У меня не было ни оружия, ни помощи, ни даже малейшего представления, как можно сбежать отсюда.

– Чего ты хочешь? – спросила я.

Он ответил не сразу, словно бы тщательно подбирая слова:

– Тебя.

Не такой ответ я хотела услышать. Прохладный ветерок пронесся по комнате, подхватив сверкающую ткань, свисавшую с потолка. Одна из занавесок на мгновение скрыла лицо мистера Уоррена. Сквозь полупрозрачную ткань я увидела заостренные уши, торчащие из черных волос, и татуировки, покрывавшие шею. Занавеска упала на пол, и к Джеку Уоррену вернулось людское обличье. Я опустила глаза на его бедро. Ветерок приподнял край пиджака, обнажив пистолет, висевший у пояса.

– Ты хочешь… меня? – В груди пробудилось знакомое и в то же время какое-то новое чувство. Та самая тяга. Неукротимая энергия обожгла ребра, и зловещее тепло разлилось по груди. Кожу обдало жаром, волоски на руках приподнялись.

Джек наклонился вперед:

– Да.

Тяга крепла, становилась удушливой, вытесняла из легких весь воздух. Тепло распалялось, становилось жаждой. В голове зарождались темные мысли, уничтожая последние крупицы ясности.

– Почему?

Он провел языком по зубам, сжав пальцами край кресла:

– Есть причины.

– А как ты меня хочешь? – Я откинула одеяло.

Мои бледные ноги блестели в слабом утреннем свете, подол простой сатиновой рубашки собрался складками на бедрах. Джек Уоррен заскользил взглядом по кружевной ткани, по изгибам моих ног. От него веяло несокрушимой силой, которая затягивала меня все дальше и дальше, в самые глубины его орбиты.

Еще один порыв ветра – теплого, как красное вино, и в то же время холодного, как лед, – пробежался по комнате. Неведомая сила уже не просто влекла меня к Джеку Уоррену. Она искрила. Я впилась взглядом в его лицо, в золотые глаза, в темные волосы, вслушивалась в жаркое дыхание, которое он пытался скрыть за маской спокойствия. Голова кружилась от запаха дождя и олеандра, который от него исходил. Мне вдруг стало холодно. Холод, отчаяние и пустота заполонили меня. Вот бы коснуться его кожи, притронуться к губам, вот бы ощутить его внутри…

– Как. Ты. Меня. Хочешь? – В дальнем, покрытом паутиной уголке сознания отчаянно билась мысль: «Хватит! Сорви у него с пояса пистолет и беги, беги, беги!» – но она была ничтожно слаба в сравнении с магнетизмом его присутствия. Перед моими глазами проносились картины: пестрые поля, ядовитые цветы, гибнущие под ладонью, покрытой татуировками, теплая кожа, обласканная рваным шепотом. Вот что меня ждет, если я пойду за ним, если подпущу его к себе.

Он не ответил. Я встала на четвереньки, слегка провалившись в мягкий матрас. Теперь наши глаза были на одном уровне. Казалось, это сейчас правильнее всего. Быть наравне. Приблизиться к нему. Почувствовать, как воздух из моих легких перетекает в его. Золотые глаза потемнели: зрачки увеличились до того сильно, что от радужки почти ничего не осталось. Подлокотник кресла скрипнул под его пальцами. Он придвинулся на самый краешек сиденья.

– Прямо так, – прошептал он.

Я двинулась вперед. Он низко застонал:

– Прямо так, дорогая. Ползи ко мне.

По моей спине пробежала волна жара и стекла в самый низ живота. Меня душили мои желания. Тонкая ткань ночной рубашки опустилась, обнажив грудь, и все внимание Джека тут же устремилось на нее. Руками я добралась до самого края кровати и потянулась вперед. Мы с Джеком замерли, оказавшись нос к носу. От него веяло мускусом и жаром, облизывавшим мою кожу. Я задержала глаза на его губах, выжидающе, вопросительно… Нет, это не я.

Он поймал пальцами мой подбородок:

– Я скучал по тебе.

Я зажмурилась и рвано выдохнула сквозь зубы. Джек, не отпуская моего лица, провел большим пальцем по моим губам. Я почувствовала вкус кожи. Так и не снял свои треклятые перчатки! Поскорее бы. Пусть прикоснется ко мне без них, я так хочу этого! В горле заклокотал жалобный стон. Стоило мне открыть глаза, как он высосал из меня остатки света.

– Проси что хочешь, аннвил. Что угодно. – Он обжег мне щеку своим дыханием и замер. Наши губы почти соприкасались.

И тут он вдруг склонил голову набок, словно бы впал в какое-то сверхъестественное оцепенение. Ни один волосок на его голове не дрогнул. Глаза не моргали, а пульс в пальцах, по-прежнему сжимавших мой подбородок, будто бы смолк. Никогда прежде не видела, чтобы человек вот так замирал. Разве что звери перед лицом неотвратимой угрозы.

Вот только никакой угрозы не было. Джека Уоррена никак нельзя было назвать жертвой, притаившейся в траве. Он был хищником.

Он раздул ноздри, крепче сжал зубы. Снова встретился со мной взглядом. Теперь передо мной был никакой не человек. Змеиные глаза мерцали в утреннем свете, а вертикальные зрачки сузились, стоило ему посмотреть на мои губы.

– Никуда не уходи из комнаты, – приказал он и, не удостоив меня прощального взгляда, поднялся с невероятной грацией.

Я жадно следила за его плавными движениями, за мышцами, которые перекатывались под одеждой. Через секунду дверь за ним захлопнулась. Вот же черт! Я прижала дрожащую ладонь к сердцу, тяжело дыша. Сознание прояснилось, словно небо, с которого ветер согнал все тучи, но вопросов все равно было больше, чем ответов. Что мы только что делали? Откуда у меня такие мысли и такие повадки? В груди опять проснулась магнетическая тяга, но с каждой секундой она неумолимо слабела. Не время думать. Пора бежать.

Я вскочила на ноги и бросилась к двери. Массивное дерево заглушало все внешние звуки. Досчитав до десяти, я замерла, не смея вздохнуть, и осторожно повернула ручку. Кабинет в конце темного коридора пустовал, но из фойе доносились голоса.

– Чем от тебя несет, черт возьми? – возмущался Джек.

– Ну, я накануне и сама неплохо повеселилась, а потом пришлось повозиться с этой твоей драмой, так что некогда было помыться, понимаешь ли, – ответил голос Вайолет Уоррен.

Следом раздалось два коротких удара: видимо, она скинула обувь.

Я осторожно отпустила дверную ручку и выскользнула в коридор сквозь узкую щель.